Глава 11.

Поездка в город, которая приоткрывает завесу.

Я привела себя в порядок и выглянула в окно. Мужчина тушил костры, и я выскочила к грядкам, хотя, если честно, я хотела поскорее обнять мужчину. Эта ночь уложила все у меня в голове, и я решила, что хочу быть счастлива, даже если это счастье будет быстротечным. Зато я хотя бы познаю это самое счастье. Первое, что я сделала, когда оказалась рядом с Браяном, – это обняла его за шею и поцеловала. На лице мужчины отразилось удивление, которое быстро сменилось радостью и счастьем.

– Как тут поживают мои помидорчики? – я отстранилась, смеясь, и оглядела грядки. Все было хорошо, ничего не пострадало. – Ты замечательно справился.

– Я старался, – улыбается Стеринг. – Мне кажется, что сегодня уже будет значительно теплее. Но если что, я снова готов встать на стражу твоего будущего урожая, – посмеивается мужчина.

– Я очень надеюсь, что больше не понадобится, – я кивнула на остатки дров и еловых лап.

– Тогда самое время позавтракать и отправиться в город, – напоминает мне Стеринг о наших планах на ближайшее время. Я кивнула и, чмокнув Браяна в щеку, убежала готовить завтрак. На скорую руку сделала оладушки и заварила чай. Переоделась в самое свое нарядное платье. Хотелось выглядеть как можно лучше. И я понимаю, что я отпустила свою влюбленность. Перестала грызть себя и отнекиваться, что это просто симпатия и благодарность. Нет, это нечто большее. И я наконец-то призналась в этом себе. Пока что только себе.

С завтраком мы покончили быстро. Да и сборы были… так, одно название. Я лишь нашла Марту и попросила ее присмотреть за домом и, если что, гнать всех со двора.

– А ты не забыла, что у тебя кое-где кое-что спрятано? – напомнила мне коза про сумку в тайнике.

– Забыла, – честно признаюсь.

– И покупки ты не все разобрала, – кивает Марта на сложенные свертки в гостиной.

– Я все помню и все доделаю, – хмурюсь. Коза мне сейчас напоминала мою маму, которая говорила, что, пока посуду не помоешь и в доме не уберешь, гулять не пойдешь. – Ты что такой занудой стала?

– Зато ты у нас сейчас смотришь на мир сквозь розовые очки, – огрызается Марта.

– Ты не одобряешь? – я посерьезнела.

– Я просто боюсь и переживаю за тебя, – признается коза, отвернувшись. А я, растроганная ее признанием, порывисто обнимаю Марту за шею. – Ну все, ну все, – крутит головой козочка, отстраняется. – Не люблю я эти нежности, – ворчит, но мне то видно, что ей приятно, просто она не может признать это. – Будь осторожнее, и не только со Стерингом, но и в городе. Ты удивишься, сколько может быть недоброжелателей у обычной счастливой влюбленной девушки.

– Спасибо, я буду начеку, – киваю и встаю с корточек.

– Ну что? Можно отправляться? – ко мне подходит мужчина. Я киваю в ответ, и мы уходим со двора. На улице мужчина усаживает меня на лошадь, а сам идет рядом. Я спрашиваю, как прошла его ночь, и он, посмеиваясь, начал рассказывать ,как я посапывала и болтала о Марте и помидорах. Он подумал, что я переживаю, чтобы коза не съела помидоры, которые еще не выросли. Я облегченно вздохнула, что болтала только о помидорах и Марте, а не о чем другом интереснее. Так за непринужденной беседой мы и приехали в город. Ярмарка завершилась, но магазины и лавки работали по-прежнему. Однако мы решили сперва заехать в мэрию.

В этот раз в здание мэрии было многолюдно. За стойкой, где в прошлый раз сидела мадам Клод, был долговязый юноша угловатой наружности. Его словно забыли обтесать рубанком. А худоба подчеркивала его особенность конституции.

– Нам нужно попасть к мэру, – говорит Браян. – Это срочно, – уточняет мужчина, но на парнишку это не возымело никакого эффекта. Он методично рылся в картотеке, совершенно не реагируя на нас.

– Присядь, пожалуйста, я пока переговорю с юношей, – предлагает Стеринг, и я киваю. Мне тоже стало как-то неловко. Это как в очереди в регистратуру: ты ждешь, что на тебя обратят внимание, а регистраторша смотрит сквозь тебя. В общем, я не стала смущать Браяна своим присутствием. Позволила усадить себя рядом с другими ожидающими на скамью, а самому вернуться к стойке, где клерк по-прежнему перебирал бумаги.

Наблюдаю за парнишкой и вижу, что без меня Браян что-то такое сказал ему, что он изменился в лице, покраснел, побледнел, а затем подскочил, словно на горячих углях сидел, и рванул в кабинет мэра.

Стеринг вернулся ко мне и встал рядом с моим местом.

– Что ты ему такое сказал? – я с любопытством посмотрела на мужчину.

– Ничего особенного, – улыбнулся Браян. – Не обращай внимания.

Я решила не продолжать расспросы, все же на нас с любопытством начали посматривать другие посетители. В основном это были мужчины. Всего одна старушка сидела в очереди. В общем, мы своим появлением развеяли скуку ожидания, и теперь все присутствующие рассматривали нас. После первой волны интереса мужчины отвернулись, продолжая прерванный разговор. Не исключено, что перемывают нам косточки. Это только говорят, что женщины сплетницы. Ну так вот, мужчины не меньшие сплетники. И посудачить, и обсудить все на свете любят похлеще, чем слабый пол.

Из кабинета мэра выскочил клерк и, найдя взглядом Стеринга, поскакал к нам.

– Господин Бонжиоли ждет вас, – приглашает мальчишка Браяна в кабинет. Я встаю, и мы вдвоем, под неодобрительные взгляды мужчин и старушки идем без очереди к мэру. Ну точно, как в поликлинике, когда тебя вызывает медсестра, а ты только что пришел и не отсидел свои положенные пару часов в очереди. Аж жар на спине ощутила, такие тяжелыми взглядами нас проводили.

– Господин Стеринг! – как только мы вошли в кабинет, к нам рванул кругленький мужчина. Он так спешил к нам, перебирая ножками, что казалось, он не идет, он катится. Он схватил меня за руку, припав к ней жирными губами. Протянул пухленькую лапку Браяну. Вытолкал из кабинета клерка, усадил нас на диванчик и сам сел в кресло рядом. Все произошло так быстро, что я лишь удивленно хлопала глазами. Старательно потерла тыльную часть руки о подол платья, как раз в том месте, куда приложился губами мэр. – Как же рад вас видеть!

– Ну что вы, не преувеличивайте, – усмехнулся Браян.

– Нет-нет. Я прервал свой отдых и всей семьей рванул сюда, чтобы мне удалось застать вас в городе, – я всматриваюсь в мэра и пытаюсь понять, кого же он мне напоминает. И вдруг в какой-то момент перед глазами встает кадр из старого детского фильма “Три толстяка”. И там так же выглядели эти самые толстяки. Вот прямо один в один, словно с него рисовали.

– А мне все же кажется, что вы свой отдых прервали по другим причинам, – усмехнулся Стеринг.

– О нет, что вы! Только по этой, – уверяет господин Бонжиоли.

– Ну, по этой, так по этой, – отмахнулся Браня, видимо не желая спорит. Но я-то видела, что он остался при своем мнении. Правда, я с ним была не согласна. Как бы хорошо ни были налажены дела в городе, мне тоже показалось бы странным, если б в город приехал, так сказать, ревизор, а мэр при этом где-то на курорте прохлаждался. Видать, рыльце в пушку, раз примчался так быстро. Все же надо не забывать, здесь телефонов нет, а значит, кто-то написал мэру письмо. А на то, чтобы оно дошло, нужно время. Много или мало, но все же время. И на обратную дорогу тоже время. Опять же таки машин нет, самолетов и подавно, так что остаются только лошади. А значит, и обратный путь занял пару-тройку деньков. И сразу же по прибытии мэр устроил приемный день? А может быть, сегодня не прием горожан идет, а он принимал сплетников, которые рассказывали что да как? В общем, моя фантазия, взращенная на криминальных боевиках девяностых, напридумывала уже с три короба. – В этом не было особой необходимости. Я и без вашего участия изучил архив и получил всю необходимую информацию.

– Ну, в архиве ведь голые факты, ничего, что дало бы полное представление о происходящем в городе, – толстяк начал покрываться красными пятнами. – Позвольте пригласить вас на ужин и, так сказать, в неформальной обстановке обсудить все и обрисовать картину городских будней, – господин Бонжиоли расплылся в масляной улыбке.

– Мы не планировали здесь надолго оставаться, – вижу, что Браян хочет остаться. И дело вовсе не в ужине, а в желании послушать, что ему расскажет мужчина. – Вечером уже хотели вернуться. Дело в том, что я скорее здесь сопровождающий юной мисс, – и Браян посмотрел на меня. Мэр тоже посмотрел на меня, только немного растерянно. Но взял он себя в руки быстро, буквально за пару секунд.

– А! Дочь Оскальда Гатита! – господин Бонжиоли манерно стукнул себя по лбу. – Соболезную, соболезную, – тараторит мужчина. – Вы хотели узнать о наследстве?

– Да, – кивает Браян. Я, если честно, ни слова вставить не успеваю, так быстро движется диалог.

– Сейчас велю принести дело Оскальда Гатита, – отзывается мэр и, вскочив, подбежал к двери и выглянул наружу. Там он что-то крикнул клерку и, так же шустро семеня, вернулся на свое место. – Сейчас принесут папочку. Сами понимаете, я досконально не помню. Но помню, что была там какая-то не очень хорошая история с обменом домами. Так что, милочка, полагаю, на большое наследство вам рассчитывать все же не стоит.

Господин Бонжиоли смотрит на меня с таким искренним любопытством и настолько непосредственно, словно ребенок, что мне становится просто неловко от столь пристального взгляда, и я опускаю глаза. Браян не отводит глаз от мэра. Серьезно, хмуро, словно говоря, что так пялиться на меня – это как минимум невоспитанно. И уже Бонжиоли смущается и покрывается пятнами, но, растерявшись, забывает отвести взгляд. И переводит взгляд уже на Стеринга, так наивно и по-детски распахнув глаза. От гляделок нас избавил долговязый клерк. Он внес папку и положил перед нами на стол. Мне показалось, что все облегченно выдохнули в этот момент. Особенно мэр. Он суетливо начал что-то двигать на столике, но я заметила подрагивающие пальцы. А значит, он очень нервничает. У меня вообще сложилось странное впечатление о градоначальнике, двоякое. Первый вопрос возник: как такого недотепу сделали мэром? А следом посетила мысль: раз его сделали мэром, то, значит, он не такой уж и недотепа. И, скорее всего, он талантливо вжился в роль этакого толстячка-дурачка.

– Что-то еще, господин Бонжиоли? – интересуется юноша. У него неимоверно усталый вид, словно его, как и меня в свое время, мучили голодом, работой и вечными придирками.

– Нет, – отмахивается мэр, словно это не его секретарь, а надоедливая муха, решившая донимать его в рабочее время. Никогда не любила в людях такое поведение. Но вдруг мэр что-то вспоминает и останавливает паренька, когда тот уже собирается покинуть кабинет. – Принеси чаю и угощения, – еще секундное замешательство, словно он думает: говорить или нет? И наконец-то решается: – А еще выпроводи всех ожидающих. Перезапиши их на завтра или на другой день – не важно. В общем, сделай так, чтобы в коридоре не толпились и не создавали шум, – распоряжается толстяк.

– Может быть, все же примите горожан, вдруг у них что-то важное? – Браян выразительно смотрит на мэра, а господин Бонжиоли краснеет, понимая, что допустил оплошность. Видимо, оценив, как это все выглядело со стороны. И что Стеринг все обязательно доложит королю, и тогда-то король сможет сделать определенный вывод о работе мэра. Паренек-клерк стоит в дверях, ожидая распоряжений. А я замечаю, что вся кровь отхлынула от лица господина Бонжиоли.

– Вы полагаете, до завтра их дела не подождут? – натянуто улыбаясь, спрашивает мэр у Браяна, словно тот в курсе, что за дела привели горожан к градоначальнику.

– Не знаю, – пожимает плечами Стеринг. – Я всего лишь предположил.

– Я сейчас к ним выйду и все узнаю, – принимает решение мэр. Словно не с горожанами вверенного ему городка собирается поговорить, а в клетку к тиграм на растерзание намерен войти. – А ты чего стоишь? Бегом! Чай и печенье! – покрикивает на работника мужчина, и мальчишка скрывается за дверью. С подчиненным мэрская робость куда-то улетучивается моментально. – Вы меня извините, – господин Бонжиоли снова краснеет, видимо, уже за свое дерганое поведение, понимая, что оно выглядит максимально нелепо. И снова на него нападет какая-то излишне наигранная робость и скованность. Так и хочется сказать: “Переигрываете, господин мэр! Не верю!”. Мужчина открывает папку и дрожащими пальцами начинает перелистывать в ней бумаги. – Ну, все, как я и говорил, – кивает мэр. – Вот завещание. А вот договор по обмену домами. Я считаю, совершенно невыгодный для вашего батюшки, – уточняет мужчина. – За дом, что передает госпожа Громхильда, не уплачено налогов за несколько лет. И ваш батюшка знал об этом. Я лично его об этом уведомил, но он все равно настаивал на обмене, – качает головой мужчина. – Да и состояние его оставляло желать лучшего. Я не уверен, что продажа этого дома с участком и хозяйственными постройками покроет все налоги, – проскользнуло пренебрежение в голосе мужчины. Как мне кажется, оно было в адрес моей мачехи.

– Какая сумма долга по налогам? – отрывисто интересуется Браян. Ему нужна точная цифра, даже я не была в курсе.

– Я прикажу Полю сейчас все уточнить и посчитать, – и мужчина, быстро встав со своего места, поторопился в коридор. Я повернула к себе папку и медленно перебирала документы. Там было все, что касалось семьи Гатита. Записи, выписки, какие-то рукописные чеки с оттисками печатей. На самом дне папки лежал конверт. Он был запечатан сургучной печатью, и на нем была лишь одна надпись: “ Майе Гатита”. Я покрутила его в руках, но никаких пояснений на нем не имелось. В комнату вернулся Бонжиоли и протянул Браяну лист бумаги с расчетами по налогам. Я краем глаза бросила взгляд на длинные столбцы.

– Вот эту сумму необходимо внести, чтобы снять все обременения с дома. И юная мисс сможет вступить в наследство полностью, – господин Бонжиоли обращается к Браяну, и тот кивает.

– А что это за конверт? – я показываю мэру свою находку так, чтобы он увидел надпись. Он, естественно, прочитал, что письмо адресовано мне, и удивленно хмыкнул.

– Не знаю, сейчас у секретаря спрошу, – и не успел он сказать это, как дверь открылась и в комнату вошел долговязый клерк с подносом с чаем и вазочками с печеньем.

– Поль, ты не знаешь, что это за конверт в папке семьи Гатита? – господин Бонжиоли с надеждой смотрит на паренька.

– Конечно знаю, – отзывается Поль. Мне кажется, он с трудом сдерживается, чтобы не закатить глаза. Видимо, такое поведение мэра, когда он то отмахивается от него, то заискивающе заглядывает в глаза, парню надоело. Но он подчиненный, а потому вынужден смириться с таким отношением начальства.

– Ну, так говори, – подгоняет мэр своего секретаря Поля. Чувствуя, что показывает себя с совершенно некомпетентной стороны, он начинает злиться. И, естественно, первый, на кого его злость выплескивается, – это его подчиненный секретарь.

– Что внутри, я доподлинно не знаю, так как бумага была написана не мной, а мадам Клод, – уточняет паренек. Увидев хмурый взгляд своего начальника, он немного стушевался и начал тараторить: - Просто так принято, что если конверт запечатан, то мы не открывает до вручения адресату. Вот у нас и в правилах все прописано, – словно оправдывается Поль. – Мы просто вносим документ в реестр, что прикреплен к обложке папки, – показывает парень на папку, и я, пробежав взглядом, нахожу то, что искала. Конверт с письмом. Но что было в письме, там не указано.

– А что в письме? – я приподняла непонимающе брови.

– Мадам Клод, когда передавала дела, сказала, что это письмо надо передать при вступлении в наследство. Там просто последние напутствия и пожелания, вроде как. Обычное письмо от отца к дочери, – пожимает плечами Поль. – Его мадам Клод писала под диктовку господина Гатита.

– Понятно, спасибо, – я благодарю паренька и кручу в руках конверт. Аж кончики пальцев покалывает, так хочется открыть конверт. Но получается, пока я не внесу деньги по налогам за дом и участок, я в наследство вступить не смогу, а значит, и конверт мне не доступен.

– Этого хватит? – и Браян кладет на столик кошель с деньгами. А я понимаю, что он сейчас оплачивает для меня все долги по налогам за эту мерзкую Громхильду. Чтобы я могла спокойно жить в этом доме и не бояться, что меня может кто-то выгнать.

– Конечно! Я сейчас принесу квитанцию, внесу деньги и зарегистрирую платеж, – засуетился мэр. – Поль, займись этим, – господин Бонжиоли протянул кошель с деньгами парнишке. Тот ловко открыл, отсчитал нужную сумму, сверившись с бумагой, и вернул остальное Стерингу. Клерк вышел с деньгами, а я все крутила конверт в руках. Очень хотелось его открыть, но что-то не давало этого сделать, теперь уже на каком-то подсознательном уровне. Скорее всего, излишне любопытный взгляд господина Бонжиоли останавливал меня от вскрытия письма. – Я пойду поговорю с посетителями, сидящими в коридоре. Все уточню и выясню. Может быть, сразу смогу решить их вопросы. Да, – кивнув себе и пожевав губу, направился к двери.

– Господин Бонджиоли, у меня к вам еще одно дело, – Браян останавливает мужчину у самого выхода. Встает и направляется к нему. Мэр так сильно побледнел, что кажется, он сейчас в обморок грохнется. Наверно, подумал, что Браян хочет убедиться, что он действительно со всеми переговорит и все уточнит, а не просто выпроводит всех под шумок. – Мне нужно разрешение на вырубку.

– А где именно вы собрались рубить деревья? – участливо интересуется мэр. Видно, что он облегченно выдохнул и даже, кажется, расслабился.

– Вокруг участка мисс Майи, – отвечает господин Стеринг, кивнув на меня. Я все сижу с конвертом в руках и смотрю на мужчин.

– О, мы это быстро оформим, – словно радуется толстяк. – Идемте со мной.

Мужчины вышли, и я осталась тет-а-тет с письмом. Мгновение сомнений – и вот я уже срываю сургучную печать.

“ Здравствуй, моя дорогая доченька. Странно вот так вот обращаться к тебе в письме, когда ты рядом и я могу сказать это все лично. Но сейчас ты не запомнишь мои слова, а подарок, который я тебе хочу оставить, очень пригодится тебе после моей смерти. Не плачь, родная, я знаю, что ты осталась не одна. У тебя есть Громхильда и Зельда. Не пугайся желания Громхильды найти тебе хорошего и достойного жениха. Это я взял с нее клятву, чтоб она это сделала. Я уверен, что она ответственно подойдет к этому делу. Все же я много сделал для нее и ее дочери. Хочу объяснить, почему мы с Хильдой решили обменяться домами. Она просто его у меня купила. В конверте лежит камень. Он ценный артефакт или часть артефакта, я не очень понял. Но она сказала, что он стоит уйму денег. Только нужно написать письмо графу Арчибальду Стерингу и сказать, что камень у тебя. И он обязательно купит его и вознаградит за то, что ты его вернула. Так мне сказала Громхильда. Сама она его не возвращала, так как оставила его как сбережение на черный день. Она сказала, что этот граф был хранителем этого камня, а потом потерял его. А она нашла. Так что уверен, камень тебе еще пригодится. Только не показывай его никому и не неси ювелиру. Так мне сказала Громхильда. Помни, девочка, мы с мамой очень любили тебя и сейчас с ней вместе смотрим на тебя с небес. Будь счастлива и доверяй своему сердцу. Прощай”.

Вот и все письмо отца. Сбивчивое, сумбурное, но такое доверчивое, что сразу становилось понятно, что он за человек. Он доверился Громхильде, а она облапошила его. Встряхиваю конверт, и мне на ладонь падает камень. Алый, как капля крови. Я сразу же вспоминаю про украшение, которое видела у Браяна. Он впишется туда идеально. Вот, значит, что искал он у меня в доме и почему разобрал его до основания. Это практически как иголку в стогу сена искать. Слышу за дверью голоса и убираю письмо в конверт. Туда же убираю камень. И, как следует сложив все, чтобы не выпало и не потерялось, прячу конверт. Значит, Громхильда стащила камень откуда-то. Марта, кажется, рассказывала, что она где-то служила то ли горничной, то ли служанкой. Получается, что семья Браяна или кто-то из родственников должны были за ним присматривать, быть его хранителем. Думаю, если б мой отец написал письмо, как советовала ему Громхильда, то, скорее всего, его бы повесили без суда и следствия, даже не выясняя, откуда у него камень. Хитрая баба, ничего не скажешь.

– Теперь вы можете вырубать деревья вокруг дома юной мисс сколько вам будет угодно, – слышу голос мэра в приоткрытую дверь. Он радостно взволнован и даже улыбается.

– Благодарю, – отвечает Браян мужчине. – Мисс Майя, я закончил здесь и мы можем идти, – зовет меня Стеринг, и я иду к ним в коридор, который пуст. Господин Бонжиоли выпроводил всех посетителей, пока я читала письмо, а Поль оформлял для Браяна разрешение на вырубку и заполнял квитанцию об уплате налогов. Шустро он.

Мэр напомнил о приглашении на званый вечер с музыкой, назначенный на сегодня. Естественно, он пригласил нас обоих, так как вроде бы было неловко приглашать одного Стеринга. А ему было неловко отказать. Да и если честно, я хотела попасть на этот вечер. Я знала, что, скорее всего, пожалею об этом решении, но, несмотря на это, хотела пойти. Как любой человек, лишенный на долгое время хоть каких-то развлечений, я хотела развеяться, пообщаться с кем-то, кроме козы Марты, и, в конце концов, послушать музыку.

– Если мы идем на званый вечер, значит, нам надо купить наряды, – предлагает Браян, а я радостно киваю.

Сперва мы вдвоем отправились в магазин мужского готового платья, где Браян покупает себе костюм. Когда он примерил его, я задохнулась от восторга. Он невероятно красив. Но больше всего подкупило то, какими глазами он на меня смотрел. Я чувствовала себя самой красивой, самой любимой, самой желанной. Оставив костюм в магазине, чтобы его подогнали как следует по меркам Браяна, мы отправились в единственную в городке гостиницу. Во-первых, был уже обед и нужно было перекусить. А во-вторых, Стеринг снял нам номер на день, чтобы мы могли спокойно переодеться и привести себя в порядок. Я сперва не придала этому никакого значения. Ну снял и снял. Но, увидев, каким осуждающим взглядом на меня посмотрела хозяйка гостиницы, поняла, что это даст виток следующему кругу сплетен про меня и Стеринга. Хотя надо быть идиотами, чтобы, живя в одном доме, приехать в город и снять гостиницу, чтобы провести ночь вместе. Но людская глупость не знает границ, так что не удивлюсь, что все будут обсуждать нас именно в ключе любовников. Ой, да плевать! Марта правду говорила, все всегда будут кого-нибудь обсуждать. И что бы ты ни сделала и как бы ни вела себя, все всегда лучше знают, что у тебя происходит, особенно в постели. Пообедав довольно сносным супом, рагу и пирогом, мы отправились в магазин готового женского платья. Мне тоже без особого труда удалось подобрать наряд. Требования у меня были не взыскательные, за модой я не гналась. Так что первое платье, что мне понравилось, то и купили. Его тоже надо было подогнать, так как я хоть и наела немного мясца, но все равно была очень худой. Но хотя бы сейчас эта худоба не выглядела болезненной, и кости не так сильно торчали. И мое платье, и костюм Браяна должны были привезти нам в гостиницу ближе к вечеру, как закончат подгон. А пока мы планировали купить кое-какие продукты из списка, после чего отправиться в гостиницу, чтоб успеть собраться.

– Ты забрала письмо? – вдруг спрашивает мужчина. А я, которая и думать о нем забыла, вдруг покраснела, словно меня поймали на чем-то плохом.

– Да, забрала, – киваю, а у самой дыхание перехватывает. Вот сейчас он у меня спросит, что было в письме, а я буду врать. Я еще не соврала, но уже чувствовала стыд.

– Это хорошо, – кивает Браян, а я облегченно выдыхаю, когда понимаю, что он не планирует у меня расспрашивать о содержимом письма.

– Давай зайдем сюда? – предлагает мужчина, указывая на магазин со всякими женскими штучками. – А лучше ты сама выбирай все что нужно: ленточки там, заколки. А я пока отлучусь, – предлагает мужчина, и я киваю. Он заводит меня в магазин, а сам, поцеловав галантно руку, уходит. Я бы даже сказала, убегает. Я лишь недоуменно смотрю ему вслед. Интересно, куда это он?

– Ой, не обращайте внимания, – ко мне подходит продавщица. Совсем юная девушка, но одета с шиком и, видимо, по последней местной моде. – Мужчины побаиваются наших магазинов, всегда вот так свою спутницу оставят и убегают. Давайте подберем вам ленты для волос, а хотите шляпку или, может, новые туфельки? У нас широкий размерный ряд и фасоны разные, – предлагает девушка. – На какое мероприятие собираетесь?

– Званый вечер у мэра, – мямлю в ответ, и девушка расплывается в еще более широкой улыбке. Я не сильна в местных заколках и аксессуарах, но, несмотря на это, понимаю, что идти на вечер к мэру в грубых ботинках, что сейчас ношу, не годится. Поэтому мне продали туфли, напоминающие балетки. Они были невероятно мягкими, я даже не сразу поняла, что они у меня на ногах, когда их примерила. Казалось, они просто невесомые. Кружевные длинные перчатки, которые удивительно красиво подчеркнули изгибы рук. А еще ажурную шаль, которую можно накидывать себе на плечи, если станет холодно. Подобрали в цвет платья ленты для волос, которые мне посоветовали вплести в прическу. От шляпки я отказалась, посчитав, что она будет не к месту. Как раз когда все мои покупки сложили и упаковали, в магазин заглянул Браян и, без лишних вопросов оплатив счет, подхватил свертки, направился на выход. Довольно быстро мы вернулись в гостиницу, купив все по списку. В номере у нас хватало времени только на то, чтобы собраться и отправиться в гости к господину Бонжиоли.

Сами сборы заставили меня понервничать. Во-первых, мыться в гостинице оказалось очень неудобно. Деревянная лохань и никаких удобств. Я с тоской вспомнила баньку. Приедем и обязательно надо в нее сходить. Жаль, Марту нельзя взять за компанию. Посидели бы, поболтали. Я бы рассказала все в непринужденной обстановке. Я ей, конечно, и так все расскажу, но лежа на полке, когда все тело прогревается и расслабляется, значительно приятнее и лучше. Но ничего не поделаешь, козам баня противопоказана. Платье и костюм доставили вовремя. Но если Браян смог самостоятельно и без проблем облачиться в свой костюм, то мне пришлось пользоваться услугами местной горничной. Она была немного удивлена, но быстро помогла одеться. С прической она тоже меня выручила. И в итоге к назначенному времени я была готова.

– Мы пойдем пешком? – я переживала за свои новые туфли. Эта обувь была не предназначена для пеших прогулок.

– Нет, я попросил хозяина гостиницы одолжить нам экипаж, – отрицательно покачал головой мужчина. Мы стояли оба собранные и при параде. Я неловко поправляла шаль на плечах, чувствуя себе излишне обнаженной. Ко входу в гостиницу подъехал экипаж, и я с помощью Браяна уселась в него, чувствуя себя немного скованно. Не привыкла я к нарядной одежде, но мужчина так влюбленно смотрел на меня и подбадривающе сжимал ладонь, что я расслабилась и пообещала себе хорошо провести вечер. Стеринг задержал на мне взгляд, задумчиво хмыкнув.

– Что-то не так? – я окинула взглядом свое платье.

– Все так, – на губах мужчины появилась улыбка. – Ты великолепна в этом наряде.

– А обычно я выгляжу не очень? – улыбаюсь смущенно.

– Ты всегда неотразима. Ты как драгоценный камень, тебе нужна достойная оправа, чтобы все могли любоваться этой красотой, – отвечает Браян, а у меня начинают гореть щеки. Мужчина думает, что я смущена комплиментом и сравнением себя с драгоценным камнем, мне же просто стыдно. Стыдно, что я не отдала камень Браяну и не показала письмо. Я же понимаю, что стоит мне его ему отдать, как он будет вынужден уехать. А я этого не хочу. Совесть мучает невероятно, но пока что я могу ее заткнуть под предлогом желания побыть хоть чуть-чуть счастливой. Я это счастье заслужила, как никто другой. Мы медленно едем по вечернему городку.

– Повернись, – просит Браян, и я послушно разворачиваюсь к нему спиной. – Придержи волосы, – и, когда я послушно приподнимаю пряди, оставленные распущенными горничной, мне на шею надевают колье. Ничего кричащего или броского, но эта нить жемчуга, что оттеняет цвет кожи и волос, подчеркивает красоту платья. Самый красивый на свете подарок.

– Когда ты успел купить? – я смотрю на себя в отражение маленького зеркальца, купленного мной вместе с дамскими аксессуарами. В нем не очень хорошо все видно, но я все равно любуюсь украшением, осторожно трогая его кончиками пальцев. Хотя нет, я смотрела на нас с Браяном, стремясь запомнить, запечатлеть навечно в памяти нас вместе. Такими нарядными, красивыми и счастливыми. Совсем скоро я отдам мужчине этот камень, и он уедет. От этой мысли встает ком в горле от слез. Встряхиваю головой. Негоже, Майя Леопольдовна, так раскисать. Это в этом мире у тебя фамилия Гатита, но раньше-то ты была Кошкиной. А Кошкины никогда нос не вешали. Улыбнулась своему отражению в зеркале и повернулась к мужчине.

– Я готова, – счастливо улыбаюсь Браяну. Заветный камушек, что я получила сегодня в наследство, у меня с собой в миниатюрной сумочке, шедшей в комплекте с платьем. Я побоялась его оставить в номере.

Мы без проблем добрались до дома мэра, где уже вовсю играла музыка. Ее было слышно даже на улице сквозь приоткрытые окна. В холле нас встретил хозяин дома вместе с супругой. Когда я увидела мадам Бонжиоли, то еле сдержала смех. Мне сразу же вспомнился рассказ Марты, как ее бывший владелец Бруно с подельниками алкашами украли панталоны супруги мэра. Дело в том, что она была еще толще мужа. Наверное, Бруно и его команда все разом надели эти панталоны, либо он их подвязал веревкой, так как они ему явно были велики. Из них можно было бы сшить чехол на танк или парашют. Естественно, вслух ничего такого я не сказала, просто старательно пыталась скрыть улыбку. После приветствия нас проводили в музыкальный зал, а хозяева вечера ушли дальше встречать гостей. В общем, вечер начался неплохо. На веселой ноте, как мне кажется. Но главное, чтобы он так же и продолжился.