Глава 6.

Прелести сожительства со шпионом.

Утро началось раньше, чем я планировала. После ночного приключения мне хотелось поспать чуть подольше и не вставать с петухами. Но петухи решили иначе. Бруно, шаставший у меня по двору, разогнал курочек и петуха. И те решили скрыться у меня на кухне. А спать, когда по деревянному полу ходят две курочки и петух, цокая коготками по полу, невероятно сложно. Поэтому я встала, умылась, оделась и вышла во двор. Бруно распевал песню, обняв за шею лошадь моего ночного гостя.

— Доброе утро, хозяюшка, — пьяненький сосед хитро прищурился. — А я смотрю, ты шустрая бабенка-то, — и мужчина припал к бутылке, жадно поглощая содержимое.

— Бруно, иди проспись! — я сердито смотрю на соседа и чувствую, что Марта встала позади меня. Видимо, боится, что пьяный хозяин заберет ее домой.

— Меня, значит, послала, сковородой грозила. А этого, на коне, приютила и обогрела, — и сосед кивнул на меня. А я поняла, что у меня за спиной не коза, а Браян, который вышел из-за меня и подбоченился.

— Мужик, шел бы ты к себе по-хорошему, — проговорил Браян, а я, словно в подтверждение его слов, кивнула.

— Что он, выходит, достойнее меня, потому что у него лошадь, а у меня коза? — обиженно проговорил сосед и плюхнулся на зад у колодца. А затем и вовсе начал клониться набок и завалился на траву. Минута и над двором раздался громкий храп спящего Бруно.

— Это вообще кто? — Браян повернулся ко мне и вопросительно посмотрел. — Он эту козу имел в виду?

Я шарахнулась в сторону, потому что не слышала ни подкравшейся Марты, ни петуха с курочками, которые прятались под ее животом, используя ее как живой щит.

— Марта, разве можно так пугать! — не сдержалась и произнесла вслух от испуга.

— А разве можно разговаривать со мной при чужих? — поинтересовалась козочка, и я чувствую, что к щекам приливает кровь. Точно! Как же я опростоволосилась так сразу. И дня он не прожил в моем доме, а я, считай, уже выдала себя.

— Если б я доподлинно не знал того, что люди с животными говорить не могут, я бы подумал, что коза вам ответила, — произнес мужчина, усмехнувшись, а я облегченно выдохнула.

— Я просто живу одна, вот с курами да козой и разговариваю, — улыбаюсь натянуто. — А это сосед, от которого эти самые куры да коза и перекочевали.

— Видать, не сладко им там было, — улыбнулся мне мужчина. И что он мне улыбается все время? Меня это нервирует и смущает.

— Что нам с ним делать? — я кивнула на Бруно, что обнимал бутылку и сладко спал, привалившись спиной к колодцу.

— Думаю, ничего, — мой постоялец скептически посмотрел на спящего пьяницу. — Максимум, что в наших силах, — это перенести его в дом, чтобы он не простыл и не заболел.

— Да, вы правы, — киваю и иду в сторону спящего Бруно, но мужчина покачал головой, и я остановилась.

— Я думаю, что справлюсь сам. Вы только скажите, куда его положить, — и мужчина закинул соседа на плечо, а я показала подстилку, которую быстро соорудила из сухой травы. Браян опустил мужчину на ворох мягкой травы и отряхнулся.

— Я сегодня, как проснулся, вспомнил все, что привело меня в ваши места, — произнес мужчина, присаживаясь за стол на кухне, а я так и замерла со сковородой в руке, которую взяла, чтобы приготовить завтрак. А ведь все так хорошо начиналось. — Только вот не помню, как на меня напали эти грабители и как у вас во дворе оказался. А остальное все вспомнил, — добавил Браян, а я облегченно выдохнула.

— Я рада, что ваша память восстановилась, — вежливо реагирую на его реплику. — И что вы теперь будете делать?

— Ничего не изменилось, — успокоил меня мужчина. — Я по-прежнему ваш постоялец, но сегодня мне нужно наведаться в город, заодно и пополнить ваши припасы, так как я понимаю: на меня они рассчитаны не были.

— Хорошо, — я задумчиво окидываю взглядом мужчину. Почему-то у меня сложилось впечатление, что он упорно что-то недоговаривает. Если он все вспомнил, и поручение щекотливое, и он не хочет привлекать к своей персоне внимания, то зачем тогда сейчас собрался ехать в городок? Нет, здесь определенно что-то не так. Но я не могу понять, что именно. Что-то в моих умозаключениях не сходилось, и я не могла нащупать ответ.

Я показала мужчине, где он может привести себя в порядок. А сама вышла во двор за яйцами. Это было единственное, чем я могла накормить мужчину с утра. Вернувшись на кухню, я приготовила омлет, немного поджарила хлеб и, тонко нарезав сыр, уложила его поверх горячего хлеба, отчего он расплавился. Нарезала мясо, что мужчина так щедро пожертвовал в фонд голодающих сироток, то есть меня, и мы сели завтракать. Мужчина что-то упорно обдумывал, а затем словно принял какое-то решение, встряхнулся:

— Вы говорите, что живете одна. А где ваши родители? — поинтересовался Браян, а я словно ждала этого вопроса. Меня просто прорвало, и я вывалила как на духу все про свою тяжелую и голодную жизнь. Все, что помнила и, естественно, не посвящая мужчину в секрет своего попаданства. Он слушал, не перебивал и помалкивал. Я закончила рассказ и облегченно выдохнула. Выговорилась.

— Ну и дурында ты, Майка! — слышу голос Марты от входной двери. — А мне еще что-то говорила, чтобы я язык за зубами держала.

— У вашей козы очень выразительный взгляд, — говорит мужчина.

— Да, очень, — я недовольно поджала губы и строго посмотрела на козу.

Дудник.

Мужчина поел, запряг своего коня и укатил. Я немного облегченно выдохнула. Все же я ощущала некое напряжение в его присутствии. Отвыкла я от мужчины в доме, так сказать.

Занялась хозяйством и первым делом сбегала в огород и посмотрела, как там поживают мои грядки. С грядками все хорошо, а вот с моими посевами не очень. Эх, не хватает мне современных технологий.

Стою и задумчиво постукиваю пальцем по подбородку. И потому не сразу слышу покашливание за спиной.

— Ты долго тут грядки свои гипнотизировать будешь? — слышу голос Марты за спиной и чуть ли не подпрыгиваю от испуга. Она же во дворе оставалась. Когда успела явиться? — Я тут стою, кашляю, кашляю, а ты не реагируешь, — жалуется коза на мое поведение.

— Я думаю, как организовать капельный полив без применения пластиковых бутылок, шлангов и труб с кранами, — я развернулась и пошла к дальней части огорода, где росли лопухи с исполинскими листьями. Они были такого размера, что ребенок лет пяти-шести мог спрятаться или использовать как зонтик.

— И что придумала? — Марта с подозрением смотрит на то, как я ломаю стебли лопухов. — Если что, то я лопухи не очень-то люблю. Они горьковатые.

— Нет, не для тебя. Хочу грядки полить и лопухами прикрыть, чтобы земля не высыхала, — объясняю свои действия. Вдруг мне попадается на глаза знакомое растение. В детстве в деревне мы из него делали трубочки-плевалки, да и много где использовали в детских играх. Как же оно называется? Я напряглась, вспоминая. Дудник! Точно. Из подсохших прошлогодних стеблей мы делали дудочки. Я радостно заулыбалась. В голове родилась невероятна идея, которую я решила реализовать с помощью этого самого растения. Можно сказать, сама судьба мне подкидывает выход из сложной ситуации. И мне остается только воспользоваться ее подсказками.

— Ты что заметалась, словно клад увидела, да не знаешь, в чем его унести? — Марта явно не понимала мое радостного состояния.

— Сейчас увидишь! — я метнулась в дом, схватила свой перочинный нож и, вернувшись, начала срезать стебли. Я решала и прошлогодние, сухие, которые надо было практически пилить, и свежие, которые резались легче, но все равно довольно туго.

— Ты с ума сошла? — Марта даже голову набок наклонила, глядя за моими действиями.

— Нет, не мешай, — я отмахнулась от назойливой козы. — Потом увидишь.

— Ага, как тебя в богадельню увезут, тогда и увижу, — ворчит рогатая, а я на минуту замерла, не понимая значение ее фразы. Лишь потом дошло, что богадельней называли или больницы, или психушки.

— Не увезут, — я усмехнулась. — Не переживай. Сейчас просто не мешай.

Коза действительно отошла в сторонку, а я, полная энтузиазма, устроила сенокос дуднику. За несколько раз мне удалось перенести все растения к грядкам, и пошел процесс инженерной мысли. Я сбегала в дом за бечевкой, которой у меня был еще довольно приличный моток, и начала изобретать. В центр грядки я поставила длинную деревянную поилку-корытце, что нашла в сарае. Там их было штук пять. Видимо, у мачехи в былые времена было много птицы. Так как они были довольно рассохшиеся, то я сразу же налила в одну воды, чтобы она размокла постепенно и не так сильно теряла воду. Стебли дудника я очистила от листьев и проверила, чтобы они внутри были полыми. Поилка потихоньку разбухала, и я стала думать, как мне приделать к ней стебли дудника. Пришлось делать отверстия около дна и просовывать в них стебли растения. Используя их как трубки. С трудом, но у меня это получилось. Естественно, пришлось вылить воду, так как поняла, что поспешила. Разбухшая древесина сложнее поддавалась, но ничего, на будущее буду умнее. Вырезав восемь отверстий, я просунула в каждую дырочку стебель растения и разложила их так, чтобы они, словно лучики, расходились в разные стороны от корыта-поилки. Наполнила емкость водой и подождала. Вода по капелькам, медленно, но упорно стекала по полым стеблям растения и капала как раз в центр лунки, где у меня были семена. Чтобы вода не испарялась, а земля не высыхала, я всю эту конструкцию прикрыла листьями лопуха. Закончив с одной грядкой, я приступила к следующей. Ковырять дырки в сухой поилке было значительно легче, и потому к вечеру, когда солнце начало клониться к закату, у меня были готовые конструкции ко всем грядкам.

К этому времени проспался Бруно и выполз из дома. Он молча припал к воде в ведре, что я только-только подняла из колодца.

— Майя, ты это, — мужчина дохнул в мою сторону перегаром. — Извини меня, если я чего не того наговорил.

— А ты не помнишь? — я хитро прищурилась.

— Нет, — покачал головой мужчина.

Именно в этот момент я услышала странный шум, доносящийся с дороги у дома. Мы вместе с Бруно пошли посмотреть, что же там происходит. И я удивленно замерла, глядя на груженые телеги и мужчин, которые их разгружали.

— Это что такое? — я подошла к тому мужчине, что мне показался руководителем этой всей вакханалии. Он единственный не разгружал, а просто руководил работой, размахивая руками, подгоняя не слишком шустрых работников.

— О, хозяюшка! — обрадовался мужчина. — Принимай стройматериалы.

— Какие еще стройматериалы? — я растерялась . — Я ничего не покупала. Вы, наверное, ошиблись.

— Он покупал, и мужчина кивнул куда-то назад. Я огляделась и увидела моего постояльца, который ехал вровень с последней телегой. Он о чем-то говаривал с возницей, и они рассмеялись.

Большая стройка.

Я нахмурилась и сама не поняла как, но руки уперлись в бока, придавая моему виду, как я думала, грозный вид. Мужчина, увидев мою фигур, перестал улыбаться и, пришпорив коня, подъехал ко мне.

— Это что такое? — я кивнула на горы досок, камня и еще бог его знает чего, что сгружали мужчины. Параллельно они начали устанавливать что-то вроде палаточного городка и организовывать полевую кухню, где уже горел огонь. — Вы что себе позволяете?

— Мы не могли бы отойти в сторонку, чтобы поговорить? — мужчину не впечатлила моя строгость. Он даже улыбнулся, словно его позабавила моя попытка “наезда”.

— Могли бы, — огрызнулась и пошла за ним. Он к этому моменту уже спешился. И, ведя коня под уздцы, отвел меня довольно далеко. — Слушаю вас, — продолжаю строго смотреть на господина Стеринга.

— Первое, это перестаньте хмуриться, вам это совершенно не идет, — сделал замечание мужчина. Не знаю, какого эффекта он хотел добиться, произнес эту фразу, но я начала злиться еще сильнее.

— Позвольте мне самой разобраться, что да как! — я недовольно поджала губы.

— Выслушайте меня и не воспринимайте мои слова в штыки, — попросил уже более миролюбиво Браян.

— Попробую, — я сложила руки под грудью. Меня больше всего покоробило в этой ситуации это самоуправство мужчины. Предупреди или спроси моего разрешения, я бы сейчас не злилась, а с благодарностью приняла бы помощь. Но нет же. Он решил все сам, почему-то подумав, что, переночевав одну ночь в моем доме, он может распоряжаться в нем.

— Вы не думайте, что я почувствовал себя в вашем доме хозяином, просто понимаю, в каком вы оказались положении, — начал говорить мужчина так, словно мысли мои прочитал. Я удивленно приподняла брови, глядя на него. — Я хотел всего лишь выразить вам свою благодарность.

— Но вы же могли сперва у меня поинтересоваться моими планами? — я решила не замалчивать свое недовольство.

— Мог бы. Но дело в том, что эта бригада рабочих собиралась уже покинуть Эрлинбург, и потому я не стал терять даром время. Они поправят ваш домик буквально за пару дней, — словно уговаривает меня Браян.

— Но мне нечем им платить, — во избежание разного рода недопониманий я решила оговорить, кто оплачивает весь этот строительный банкет.

— Не беспокойтесь об оплате, я все уладил, — улыбается мужчина, а у меня снова ёкает что-то внутри. Ох уж эти гормоны, будь они неладные. Тяжело быть взрослой здравомыслящей женщиной в теле молодой девушки, которая и влюблена-то ни разу не была. Я уставилась на красивые мужские губы. “И не целовалась ни разу”, — промелькнула мысль, а я тряхнула головой.

— Ладно, хорошо. Они поправят домик снаружи, но он ничем не изменится внутри, — я как бы не намекаю, я прямо говорю.

— О нет, они и внутри организуют ремонт. Не переживай, — рассмеялся мужчина.

— Проще его снести и заново построить, — я покачала головой.

— Я очень рад, что вы сами это предложили, — вдруг обрадовался Браян, а я удивленно вытаращила глаза. — Так и сделаем! Я сейчас дам распоряжение строителям.

Мужчина ободряюще пожал мне руку, так как у меня от такой новости отключился дар речи. Этакая его деятельная активность меня начала пугать. Я же даже толком не знаю: смогу ли выплатить все долги за этот дом и стать его полноправной хозяйкой.

– Где ж я жить буду, пока строительство идет? — произношу вслед мужчине, и он замирает на какое-то время.

— Хороша мысль. Что-то я не подумал об этом, — он задумывается на какое-то время, а я уже облегченно выдыхаю. Надеюсь, он образумится и не будет пороть горячку. — Мы будем жить в шатре временном, — выдает мой слишком деятельный постоялец.

— Мои возражения принимаются? — я понимаю, что меня просто раздавили напором мужчины.

— Конечно, — отзывается мужчина. — Но вы же понимаете, что, живя в домишке, который вот-вот рухнет, подвергаете свою жизнь опасности, — продолжает продавливать свою позицию мужчина. — Да и мою жизнь тоже, — а вот теперь становится все более понятно.

— То есть вы сейчас намекаете мне, что не можете жить в доме, который вот-вот рухнет? – я снова прищурилась, пытаясь считать намерения мужчины по его реакции.

— Ну, это опасно и для вас, и для меня, — попытка уйти от ответа лишь подтвердила мои мысли.

Я стою и смотрю на своего постояльца. А почему я, собственно, возмущаюсь? Из-за того, что не спросили моего мнения? Ну, так я бы не возражала. Так почему сейчас я злюсь?

Во мне боролись два человека. Кошкина Майя Леопольдовна, которая все привыкла решать сама, и нежная и трепетная юная Майя, которая благодарна мужчине, что он помогает ей выйти из затруднительного положения. О таком мужике, который не чешет языком, а берет и делает, мечтает любая женщина. Киваю своим мыслям, но мужчина думает, что я киваю в ответ на его слова, и, улыбнувшись, уходит.

По факту что я теряю? Правильно: ничего. И раз ему не живется спокойно, пусть, значит, занимается стройкой. Благо дни и ночи жаркие, так что не замерзнем. Решила хоть раз в жизни плыть по течению и принимать те блага, что дает мне жизнь. Дают — бери, бьют — беги. Вот я и буду брать, пока дают.

Где-то на окраине сознания мелькнула мысль: с чего бы этот господин Стеринг оплатил строительство нового дома? Но решила справляться с проблемами по мере их поступления. А зря я тогда не придала значения мотивам моего неожиданного постояльца.