Глава 12

В тот день у меня было всего два урока, и за это время я не без грусти осознала, что большинство ребят дальше элементарного сложения и вычитания простых чисел в собственных знаниях не продвинулись. Да и то бывало, семь минус три на пальцах считали.

Мысль, что работы предстоит ещё много, всякий раз натыкалась на печальную действительность. Не имело смысла требовать чего-то от детей, ведь даже тот минимум, что успел осесть в их головах, уйдёт без постоянного повторения и закрепления материала, когда школа исчезнет из жизни.

Но я не могла иначе. Наблюдая со стороны за всем, что происходило вокруг, я всё больше убеждалась, что так не должно быть. На правах хозяина лорд вполне мог перенести школу в другое место, предоставить под неё помещение или отстроить новое. Да, это вложение. Но образование того сто́ит.

Мы с девочками встретились во дворе школы на большой перемене и заняли пустующую лавочку в заброшенном сквере. Мимо нас то и дело пробегали с криками дети, но осекать их, чтобы вели себя тише, никто не спешил.

— Генри сегодня притащил в школу ужа и запустил его в сумку Дороти, — проговорила Ники с безучастной интонацией в голосе, знакомой всем учителям. — Визг стоял. Думала, оглохну.

Она протянула мне завёрнутый в бумагу бутерброд.

— Это ещё что, — подхватила Люси. — У меня на уроке Аделина Майкла укусила до крови.

— Да что ты?

— Но он заслужил, — девушка вынула из сумки яблоко и, откусив от него, подпёрла кулаком щёку и стала лениво жевать.

Я тоже решила похвастаться. А когда сообщила, что Даниэль обозвал меня мисс-чудачка, девушки прекратили есть и уставились на меня.

— Даниэль Робсон? — переспросила Ники, не поверив.

— Именно, — ответила за меня Люси. — Она его вчера от тюрьмы спасла, когда этот негодяй у неё сумку вырвал.

Ники ахнула.

— Ты с ума сошла! Да по нему тюремное воспитание плачет! Может, жизни бы научился!

— Тюрьма никого не перевоспитывает, — остановила я её. — Особенно в этом возрасте. Покажите мне хотя бы одного человека, который, вернувшись из мест заключения, исправился. Тюрьма ломает психику и уничтожает всё хорошее, что было в человеке. И детям в ней не место.

— Да, но… — начала было Ники и осеклась. — Этот парень бывает опасен. Вот примкнёт к какой-нибудь банде, устроит сладкую жизнь всем.

— Ему просто не хватает внимания. И если семья с этим не справляется, школа должна помочь.

— Бесполезно, — заключила Люси, но тут же вздрогнула и округлила глаза, едва не поперхнувшись. — Девочки, спрячьте меня!

Я непонимающе уставилась на неё.

— Он идёт. Чёрт побери! Он меня заметил! Поздно. Вот же прилипчивый гад.

Я посмотрела туда, куда направлен был полный отчаяния взгляд. По засыпанной сухими ветками и опавшими листьями аллее к нам приближался симпатичный брюнет в чёрном костюме, ускоряя с каждой секундой шаг.

Люси мгновенно преобразилась, стерев с лица уныние и нарисовав на нём улыбку.

— Мистер Реджинальд, — заговорила она, не давая мужчине рта раскрыть, когда тот приблизился к нашей лавочке, — как жаль, что мы уже уходим. Перемена заканчивается. Сегодня такой чудесный день. Ну а мы пошли. Всего хорошего.

Она резво поднялась и посмотрела на нас взглядом, не требовавшим пояснения.

Брюнет, чью самооценку непросто было задеть, улыбнулся уголком рта, ловко отступил, преграждая Люси путь, и, подхватив её руку, оставил поцелуй на тыльной стороне ладони.

— Безумно рад вас видеть, мисс Нордок, — сказал он голосом, от которого по телу побежали мурашки. — Я лишь хотел напомнить, что в эту субботу ожидается праздник. Уверен, вы в курсе и согласитесь отправиться туда со мной.

Предложение дополнил пылкий взгляд, от которого даже меня бросило в жар.

Переглянувшись с Ники, поняла, что и на неё мужчина производил впечатление.

— Ой, что вы, что вы, — артистка забрала свою руку и прижала её к груди. — Уверена, вы найдёте куда более достойную кандидатку. А я не смогу составить вам компанию, потому что у меня дел полно. Обещала миссис Педи помочь с детишками. Да и голова в последнее время часто кружится. Линда не даст соврать. Кстати, познакомьтесь, это Линда.

Меня одарили коротким безразличным взглядом и таким же кивком, после чего мужчина заявил:

— Тогда и я никуда не пойду, а буду ухаживать за вами. С головокружениями шутки плохи.

— Нет! — испуганно вскричала Люси и поспешила обойти мужчину. — Вы с ума сошли? Что люди подумают? Ой, а время-то идёт. У меня ещё урок. Уверена, вам тоже нужно спешить. Пойдёмте, девочки. Всего хорошего, Реджинальд.

— До завтра, Люси.

Не в силах больше наблюдать мучения девушки, мы с Ники поднялись и поспешили следом за ней, коротко простившись с её воздыхателем.

— Кто это? — спросила я у Ники, когда мы отошли на приличное расстояние от мужчины.

— Реджинальд Браун наш учитель физики, — пояснила девушка, не поспевая за блондинкой, которая резво улепётывала, несмотря на длинную юбку. — Он давно Люси добивается. Приятный молодой человек, толковый. Бывает, и труды у мальчиков ведёт. Понимаешь, да? Руки из нужного места растут. Но эта безумица втемяшила себе в голову мечту выйти замуж за Хальта и стать леди. Бог ей судья.

— Замолчи, Ники, — бросила через плечо Люси. — Мне плевать, стану я леди или нет. Я люблю Мариуса, а он любит меня. И больше я ничего не хочу слушать.

Ники лишь покачала головой.

Вернувшись в школу, девочки отправились по кабинетам. И так как от меня в тот день больше ничего не требовалось, я собрала вещи и вознамерилась уходить. Но возле лестницы услышала оклик:

— Мисс, — позвал кто-то испуганно. Сперва решила, что это ребёнок, но когда обернулась и увидела девушку, чья скованность ощущалась физически, удивлённо вздёрнула брови.

— Вас зовёт к себе директор, мисс Петерсон, — продолжила Эни и, отступив в сторону, чтобы я могла пройти, неловко указала на дверь.

Эни выглядела как все в этом унылом месте. Серое платье по щиколотку, громоздкие туфли, тугой пучок, из-под которого не пробивалось ни единого волоска. А ещё взгляд. Этот взгляд был каким-то трагичным. Казалось, человека или терзало что-то, или он извинялся перед всем миром за своё в нём существование.

Поклонившись ей, я развернулась и направилась, куда было велено.

Директор Верди восседала за своим столом с неизменно царственным видом. Одарив меня исподлобья высокомерием, она расправила плечи и отложила перо.

— Мисс Петерсон, — начала женщина, скрещивая в замок пальцы, — я наслышана о вашем утреннем забеге. Скажите, вы и впредь намерены опаздывать?

— Но я пришла вовремя, мисс.

— Это неважно, — голос директрисы стал ещё тяжелее. — Я уже говорила вам и повторю в последний раз. Учительница всегда должна оставаться учительницей. Вам это очень пригодится там, куда вы решите отправиться после работы здесь. Вся школа видела вас, Николетту и Люсинду бегущими по двору. Вы считаете, вас после этого станут воспринимать всерьёз?

— Скорее дети осознают, наконец, что педагог такой же смертный, как они, и тоже может ошибаться.

— Не может, — грянула женщина. — Если вы не знали, открою вам правду, юная мисс. Во всех структурах существует незыблемая иерархия и веками устоявшиеся порядки. Каждый должен знать своё место, и, упаси господь, тому, чей статус выше, разводить панибратство с теми, кто обязан подчиняться ему, — женщина подалась вперёд. — Дети с юных лет должны это усвоить и понимать свою роль в системе. Если хотят чего-то добиться. Надеюсь, мы с вами друг друга поняли, мисс Петерсон.

Я кивнула.

Конечно, мне знакома была подобная методология. Отчасти в вопросах твердокаменной дисциплины, без которой нельзя было сладить с некоторыми типами детской личности, я готова была согласиться с ней. Но за жизнь поняла кое-что. Ты можешь позволить себе вносить поправки туда, где это уместно. Там, где всё куда сложнее, чем чёрное и белое.

— Если они действительно хотят чего-то добиться, — сказала я, — школа должна помогать им.

— Этим мы и занимались все эти годы.

— Есть один молодой человек. Я полагаю, у него имеются некоторые склонности к моделированию и, возможно, усидчивость. Было бы замечательно, если бы мистер Браун…

— О ком вы говорите? — перебила меня директриса, сведя к переносице седые брови.

— Даниэль Робсон мастерит игрушки для братьев и сестёр.

— Что? Робсон? — женщина аж подскочила, невзирая на почтенные года. — Да вы знаете, что этот негодяй недавно подговорил мальчишек, и те избили учителя богословия? Теперь у нас нет учителя богословия. Он уволился. А в прошлом месяце Робсон чуть не устроил пожар. Таким, как он, не место среди нормальных людей, и счастье, что Даниэль бросил школу.

— Сегодня он появился на моём уроке.

— Вы шутите?

— Не шучу. Его привело любопытство. И хоть он не задержался надолго, что-то подсказывает мне, мы поладим.

Суровая гримаса вдруг скривилась, сделав лицо пугающим. А затем женщина принялась смеяться. Очень неприятно, надо сказать. Как смеются, когда ничего забавного не происходит, зато имеется острое желание унизить собеседника.

— Мне знакомо это ваше рвение, мисс Петерсон, — проговорила женщина, успокоившись, и вышла из-за стола, привычно сцепив на животе руки. — Все молодые учителя этим грешат. Исправить хулигана, наставить его на путь истинный. Я бы могла отмахнуться и позволить вам набивать собственные шишки, но не стану. Послушайте совета опытного педагога. Такие, как Даниэль Робсон, не меняются. С каждым годом он будет скатываться всё ниже и ниже, а вас одолеет чувство вины за то, в чём вы не виноваты. Но что самое неприятное, на заботу о том, кто этого не стоит, уйдут силы и время, которые лучше было бы потратить на тех, кому это действительно нужно.

Мисс Верди умолкла. Во мне же после её слов родился бунт. Я чувствовала его, он проникал под кожу и разливался по венам. Ох, мисс Верди, плохой вы педагог, если не знаете главного правила воспитания: чем больше отговаривать и запрещать, тем больше хочется.

— Возможно, вам просто не повезло, — сказала я, чувствуя полное право на эти слова с высоты прожитого опыта.

Надменная улыбка сползла с лица женщины.

— Вы свободны, Линда, — голос директрисы вновь отяжелел. — Надеюсь, завтра вы не станете позориться и устраивать беготню по двору школы.

Я не ответила. Развернувшись на месте, толкнула дверь, едва не ударив ею Эни. Та сжалась испуганно и, промямлив что-то, юркнула в кабинет.

Она что, подслушивала? Плевать. У меня теперь есть куда более интересные и заслуживающие внимания дела, чем выяснение отношений с директрисой и её невзрачной тенью.