Глава 24

С улицы раздалось три оглушающих залпа, и ровно в тот миг, когда дверь гостиного двора с шумом распахнулась, я упала на пол лицом вниз и замерла.

— Деньги и ценности, — рявкнул кто-то, стремительно врываясь в помещение. Он едва не наступил мне на ногу огромным кожаным сапогом, пройдя совсем близко. И лишь когда у меня над ухом загрохотало, я осмелилась повернуть голову и посмотреть, что происходит.

Человек в чёрной маске и шляпе с полями, в потёртом, пыльном костюме и с револьвером в руке сгребал в мешок кольца и браслеты с прилавка ювелира, тогда как тот, подняв руки, не без боли во взгляде наблюдал за происходящим.

Бандит действовал стремительно, с профессионализмом бывалого налётчика. Все молчали, безропотно принимая судьбу. И лишь плачь малышки из-за прилавка стекольщика нарушал тишину.

— Заткни её! — рявкнул бандит, поворачиваясь к стойке. — И гони деньги.

Ребёнок расплакался ещё громче, а я, испугавшись за неё, ощутила, как защемило сердце.

Бессердечная сволочь. Он ведь убьёт малышку и не пожалеет. Но почему никто не сопротивляется? Неужели у этих людей нет с собой оружия?

На последней мысли я потянулась рукой к поясу и, нащупав нож, который отдала мне Ники, крепко сжала его.

Девочка уже не просто плакала, а рыдала, бандит зверел, и на счету была каждая секунда. Выстрелит и бровью не поведёт, потому что он животное, квинтэссенция зла. Такой же бездушный гад, как Вилли Обрез и его приспешники.

С такими уже нет смысла разговаривать, перевоспитывать их, сажать в тюрьму, а потом выпускать. Не поможет. Эти люди во тьме, откуда нет выхода.

Нога в сапоге была совсем близко. И, отбросив страх, я размахнулась и, что было сил, ударила.

Не поняла, откуда взялась следом тупая боль в голове. Перед взором закружилось. Выстрел, сначала громкий, потом ещё один, глухой, будто вату в уши напихали, провал сознания на секунду, на долю секунды тьма, заполнившая всё вокруг, а потом сквозь марево и пульсацию в висках голос и взгляд. Прямо передо мной, ближе, чем можно представить. Зелёные глаза, прекраснее которых нет в мире.

— Винсент, — простонала я, протягивая руку. А потом услышала голос, который мгновенно отрезвил меня.

— Вы знакомы с ней, милорд?! — взвизгнула невесть откуда взявшаяся Урсула Белрейд. Её лицо возникло рядом с лицом Винсента, вытесняя его.

— Мадам, отойдите, — потребовал кто-то, вероятно, врач, прощупывая мой пульс. — Мисс нужен воздух, а от ваших духов даже здоровому человеку грозит обморок.

— Да как вы смеете? Милорд! Вы позволите этому грубияну так со мной разговаривать?!

— Замолчите все! — не выдержал Винсент и снова склонился надо мной. Теперь только я поняла, что лежу на том же полу, а вокруг столпились люди.

— Где я? Что случилось? — попробовала подняться на локте, но, ощутив головокружение, оставила эту затею.

— Тебя ударил Биг Рассел, когда ты пырнула ножом его подельника, — сказал Винсент с нежностью, убирая прядь с моего лба. — И у меня только один вопрос. Зачем, Линда? Зачем ты это сделала?

Я вспомнила. Ведь верно. Был бандит, люди, которые не могли себя защитить. Но главное, девочка, что плакала и звала на помощь.

— Он бы убил её, — проговорила я испуганно. — Этого нельзя было допустить. Боже, где девочка?

— Плевать на девочку! — рявкнула Урсула. — Моя дочь едва не умерла от страха, когда началась стрельба. Немыслимо! Милорд, поедемте отсюда. Здесь нельзя больше находиться. Вам с Лариэль нужно отдохнуть и успокоиться.

— Успокоиться нужно вам, мадам, — процедил Винсент, стараясь не сильно огрызаться. — Езжайте домой вместе со своей дочерью, а я останусь.

— Почему это? — спросила она, недобро косясь на меня.

Винсент тяжело вздохнул.

Поднявшись с корточек во весь рост, он сказал, пригвождая женщину взглядом:

— Я останусь, леди Урсула, потому что я лорд этих земель, и здесь только что произошло преступление. Мой долг всё выяснить и удостовериться, что виновные под замком. Повторяю ещё раз: уезжайте домой.

Я видела, что женщина кипела от негодования и если бы не положение Винсента в обществе, обязательно выплеснула бы на него весь свой яд.

Совладав с бессильной яростью, она всё же натянула на губы подобие улыбки и проговорила:

— Что ж, хорошо. Но прошу, не задерживайтесь, лорд Хальт. И не заставляйте невесту беспокоиться.

Развернувшись, женщина вышла из магазина, оставив после себя удушливый запах отвратительных духов.

Винсенту тоже пришлось уйти. Остановившись в проёме, он заговорил с полицейским. Тот что-то живо докладывал ему, тогда как лорд Хальт поминутно косился в мою сторону.

Доктор и ещё один мужчина из числа торговцев помогли мне подняться и усадили на диван.

— Мисс Петерсон, — заговорил мастер, помогая мне устроиться, — спасибо вам. Если бы не вы, они бы всё утащили.

— Они? — удивилась я. — Сколько же их было?

— Здесь целая шайка орудовала, — отозвался доктор. — Тот, на кого вы напали, Рей Крупс, был главным у них. Ему на подмогу пришёл Биг Рассел, и он успел оглушить вас.

— Но когда они замешкались, мы их скрутили. Скажите, а откуда у вас нож?

— Его приходится брать с собой чаще, чем хотелось бы. В наших краях нужно быть готовыми ко всему, — повторила я слова Николетты.

— А у меня ведь тоже был пистолет, — сказал кузнец, останавливаясь перед нами. И я, дурень, не подумал взять его с собой. Он в комнате остался. Я всегда беру оружие в дорогу, но никак, разрази меня гром, не привыкну, что в Арденхилл небезопасно.

— Везде небезопасно, господа, — сказал доктор. — Даже у меня в телеге всегда имеется винтовка, хоть в моём чемодане нечего брать, кроме пузырька со спиртом.

Кузнец усмехнулся.

— Ну теперь, уверен, все мы с радостью выполним просьбу мисс Петерсон и приедем завтра в школу. Что скажете, парни?

С разных концов коридора послышались одобрительные возгласы мужчин, наводивших порядок после внезапного погрома. А когда ко мне подошла девочка с мокрыми от слёз щеками, я просияла.

Бандит не тронул её. Да и остальные, судя по спокойствию доктора, были целы. Похоже, что досталось только мне.

Не удержалась и обняла девочку, которая в ответ доверчиво ко мне прильнула и, забравшись на руки, стала щебетать без умолку, делясь своими страхами и впечатлениями от пережитого. Непосредственность ребёнка так меня умилила, что я сама едва не расчувствовалась, пока слушала её.

Всегда мечтала о детях. Наверное, потому в школу пошла работать. Догадывалась на уровне подсознания, что самой мне личное счастье не светит. А когда на пенсию ушла, как будто, и смысл жизни потеряла. И кто бы мог подумать, что всё сложится так, и я вновь встану в строй?

Вскоре стеклодув забрал девочку, опасаясь, что она меня донимает сверх меры, и распрощавшись с мужчинами, я отправилась на поиски извозчика.

Возле почтамта пришлось задержаться. Одна мысль не давала мне покоя с момента приезда сюда. Сомнение — друг осторожности и заклятый враг действия — долго и благоразумно пыталось переубедить меня. Но, решив, в конце концов, воплотить свой замысел, я толкнула тяжёлую деревянную дверь, выпуская из помещения аромат бумаги и типографских чернил.

Не просто так генерал Максимус в нашу последнюю встречу обмолвился, что я могу обратиться к нему за помощью, если мне что-то понадобятся. Так почему бы не воспользоваться его любезностью? Тем более что письма в этом времени наверняка идут долго. И имелся риск, что авантюра, задуманная мной, просто не успеет исполниться, если не поторопиться.

В просторном и полупустом здании с высоким потолком гулким эхом отдавались от стен не только шаги, но и шорох платья и даже шелест бумаги. На стенах этих в виде огромных, местами потёртых фресок изображались моменты истории региона. В основном войны и сражения. Но были и картины мирной жизни, и те самые скалы, в пещерах которых навсегда сохранилась память древних. Имелись даже люди верхом на драконах, глядя на которых легко становилось поверить в чудо.

Письмо генералу я составила быстро. Дольше пришлось разбираться с тем, как правильно оформлять адрес. Два конверта оказались в итоге испорчены. Но надо отдать должное оператору. На меня ни разу не повысили голос, и письмо, в конце концов, отправилось в стопку заказных особой срочности.

С чувством частично выполненного долга я вознамерилась покинуть почтамт, но как только развернулась, чтобы идти к выходу, едва не врезалась в человека, который стоял слишком близко и, судя по проницательному взгляду изумрудных глаз, уже знал, что я сделала.