Глава 27

Закрыв лицо руками, Винсент напряжённо размышлял о чём-то. Я ощущала его тревогу, хоть он ясно дал понять, что ему нет дела до ребят. Самой же мне хотелось высунуться в окно и кричать вознице, чтобы спешил. Но я понятие не имела, куда мы едем, а потому просто ждала и молилась.

— Ты всё ещё считаешь, что ничего нельзя изменить? — мой голос разбил тишину, в которой слышался лишь скрип рессор.

Винсент отнял от лица руки и посмотрел на меня удивлённо.

— Это ошибка. Он не может быть мёртв, — заявил мужчина. — Возможно, ранен. У этих двоих всё будет хорошо. Я это уже говорил.

— Твой безумный братец убил Реджи, похитил Люси, неизвестно, что сейчас творит с ней, и ты говоришь, что всё будет хорошо! Очнись, Винсент! Жизнь куда сложнее, чем твои чёртовы сны!

Мужчина выпрямился. Откинувшись на спинку сиденья, ответил:

— Я знаю, куда Мариус её увёз. У него в лесу есть логово, где он предоставлен сам себе, и где никто его не беспокоит. Больше ему податься некуда.

— Как твоя избушка в парке?

— Хуже. К нему я стараюсь без большой надобности не заходить.

Меня передёрнуло.

— То есть, прекрасно зная, чем занимается твой родственник, склонный к особой жестокости и садизму, ты позволяешь ему иметь собственный дом в лесной глуши, где никто не услышит крики его жертв?! Да ты ничем не лучше его!

Вскрикнула, когда мужчина, подавшись ко мне, навалился и ухватил пятернёй за затылок. В зелёных глазах сверкнуло что-то дикое и зверское, отчего дыхание сжалось в ком и тяжело опустилось, придавливая меня к месту.

— Мой брат лорд Хальт, и он волен делать, что ему вздумается на этих землях, если это никак не нарушает интересов семьи, — проговорил Винсент, чеканя слова. — Признаю, его методы обольщения и удовлетворения зова плоти чужды моей природе, но он таков. И другим не станет. Брат жесток. Бывает, что женщины после встреч с ним попадают в лазарет, потому что он не умеет вовремя остановиться. Но Мариус моя семья, кроме него, у меня никого нет, и я не позволю оскорблять его.

Экипаж встряхнуло на неровной дороге так, что Винсент не удержался и улёгся на меня. И только тогда я вспомнила, что злюсь. За долю секунды наступила трезвость и чёткое понимание: я там, где всё иначе. Эттерфилд не двадцать первый век в моём мире. Здесь власть диктует правила, и если какой-нибудь лорд хочет простушку, он её получит. А у неё не будет возможности заявить на него, снять побои, потребовать компенсации.

Все эти мысли пронеслись в моей голове, пока Винсент Хальт вжимал меня собой в сиденье. Когда же он отстранился и вновь заглянул мне в глаза, на миг я ощутила себя той самой безвольной простушкой в руках властелина. И ответить с точностью на вопрос, понравилось мне это ощущение или нет, я не могла.

— Мы приехали, — сказал он.

Экипаж уже с минуту не двигался, и за окном лес утопал в сумерках. Ни один косой лучик закатного солнца не проникал сюда. За деревьями виднелся тёмный силуэт одноэтажного дома, в одном из окон которого сквозь занавеску мерцал тусклый свет.

— Останься здесь, — потребовал Винсент, оборачиваясь ко мне на последней ступени.

— Нет. Люси испугается. Я должна быть рядом.

Он не стал спорить.

Как только мужчина протянул мне руку, и я спустилась с подножки, со стороны дома раздался пронзительный женский крик. Потом ещё. На третьем, не разбирая пути, я уже бежала за мужчиной, подхватив юбки.

Винсент первым ворвался в дом, и я не сразу поняла, что дверь была заперта. Лорд выбил её плечом.

То, что я увидела, когда вбежала в дом, привело в ужас.

Посреди единственной комнаты на огромной кровати лежала девушка в тонкой сорочке. Её руки и ноги были прикованы цепями к металлическим бортам. А верхом на ней сидел мужчина и пытался засунуть кляп в рот несчастной.

— Какого чёрта?! — вскричал Мариус, увидев нас. Теперь только я могла его разглядеть. Волосы светлые, серые глаза, смазливая физиономия, хоть и со следами синяков. Такие умеют пользоваться внешней привлекательностью, чтобы головы женщинам дурить. Но если они облечены властью, отказа уж точно не потерпят.

На нём всё ещё надеты были кальсоны. И это вселяло надежду, что мы успели вовремя, и негодяй не навредил Люси.

— Освободи её немедленно, — приказал Винсент, когда его брат слез с девушки, и сжал кулаки.

— Ты зря пришёл, — сказал он злобно. — И очень не вовремя. Мы отдыхаем, неужели не видишь?

— Чудовище! — не выдержала я, бросаясь вперёд и натыкаясь на преграду в виде локтя Винсента. — Отпусти Люси!

— Это кто у нас тут такой шумный? — серые глаза метнулись ко мне, и мужчина зло оскалился, тогда как Хальт старший с усилием отстранял меня. — А твоя девочка ничего, Винсент. Можем вместе с ними поразвлечься. Соглашайся. Здесь для этого все условия. Ну же.

Я поймала умоляющий взгляд Люси, которая вся сжалась на кровати и дрожала, всхлипывая. Не сразу в тусклом полумраке стало ясно, что цепи и кляп были всего лишь частью коллекции местного извращенца.

Здесь имелись плети, развешанные вдоль стен, металлические крюки, ремни, какие-то стулья с отверстиями, о назначении которых я не хотела даже думать.

В своём-то мире я далека была от всего этого. Чего говорить о нынешнем. И теперь желала как можно скорее покинуть гадкое место пыток. Но прежде требовалось спасти Люси.

— Освободи женщину, — повторил Винсент, цедя сквозь зубы.

Хальт младший расхохотался как сумасшедший, отступив на шаг.

— А если не отпущу? Что ты мне сделаешь? — сказал он, не прекращая улыбаться. — Это мой дом, и тебе запрещено сюда являться. Парни, взять их!

Я испуганно обернулась ровно в тот миг, когда меня схватил за руку здоровенный амбал, выросший из-за спины.

— Неплохая попытка, — сказал Винсент. — Но ты забыл, кому подчиняются все в этих землях. Свяжите его и уложите в карету.

Всё происходило так быстро, что я не успевала за событиями. Вот Мариус Хальт стоит и гадко улыбается, а в следующую секунду меня уже никто не держит, и два бугая скручивают его, вопящего и сыплющего проклятиями.

Под отборную ругань Мариуса его выволокли из дома. А я кинулась к Люси.

— Где ключ? — спросила, обнимая ладонями заплаканное лицо и желая освободить подругу.

Девушка кивнула на круглый столик у кровати, где помимо небольшой связки лежало нечто тёмное и блестящее, в чём угадывалась нехитрая мужская анатомия. Развидеть срам захотелось мгновенно.

От пребывания в этом месте делалось погано на душе. И я бы много отдала за возможность искупаться в каком-нибудь обеззараживающем растворе по возвращении домой.

— Как ты? — спросила я, когда удалось снять цепи, и Винсент вышел, чтобы не смущать девушку.

— Всё хорошо. Он ничего мне не сделал. Но Реджи, — Люси готовилась разрыдаться. — Они ранили его!

Я обняла подругу, не зная, что сказать. Не было причин сомневаться в словах Ники, сообщившей, что Браун мёртв. Но заявление Винсента о вещем сне хоть и выглядело абсурдом, но вселяло крохотную надежду.

— Сейчас мы приедем домой, и вы увидитесь, — сказала я, слабо веря собственным словам. — Реджи будет счастлив узнать, что ты цела.

Я помогла ей одеться. Но когда подвела к экипажу, где нас ожидал Винсент, и она увидела Мариуса, связанного по рукам и ногам, занимавшего собой всё сиденье, испуганно прижалась ко мне.

— Я не поеду с ним, — сказала она. — Милорд, прошу. Увезите его. Я не поеду с ним!

— Он не причинит вам вреда, мисс Нордок, — отвечал мужчина. — И я лично позабочусь, о том, чтобы Мариус больше вас не побеспокоил.

В проёме дверцы я поймала бешеный, нечеловеческий взгляд психа. А затем посыпалась такая отборная брань, какой от человека знатных кровей меньше всего ожидаешь услышать.

Люси расплакалась, тогда как мои уши по ощущениям физически стали скручиваться в трубочку.

Подав нам знак, чтобы подождали, Винсент забрался в экипаж и встав над братом, стал делать что-то такое, что тому явно не нравилось. Всё это время экипаж качало из сторон в сторону, будто на разбитой дороге, Мариус трепыхался и мычал. А когда Винсент отошёл, и мы увидели, что он сделал, я нервно усмехнулась. Изо рта, ещё недавно пышущего сквернословием, торчал кляп. Тот самый, какой Мариус пытался засунуть в рот Люси.

Что ж, поделом ему. Не видеть этого паразита на теле общества не получится. Так хоть слышать его не будем.

Всю дорогу я старалась не смотреть на него. Люси же, уткнувшись мне в плечо, продолжала всхлипывать.

— Что дальше? — тихо спросила я сидевшего рядом Винсента. — Ты ведь не станешь держать его связанным вечно.

— Нет. Но Мариус Хальт убил человека. А значит, понесёт наказание.

Мариус сильнее задёргался и громче замычал после заявления брата. Тогда как Люси испуганно отпрянула от меня.

— Нет, — сказала она. — Нет! Он не убит! Он ранен! Мой Реджи! Он не мог умереть!

Я взяла её за руку, тогда как девушка, уронив на колени голову, завыла.

Больше Винсент ничего не сказал. Но я уже понимала, зачем он всё это делал.

Лорд высадил нас у дома, а сам вместе с братом поехал дальше.

Возле крыльца мы встретили Ники и, приняв у меня дрожащую Люси, та ввела её в дом. Возле постели, на которой лежал раздетый по пояс Реджинальд с повязкой на груди, сидел падре Густав и склонив голову, шептал слова молитвы.

При нашем появлении оба: и священник, и учитель посмотрели на нас. Правда, Брауну пришлось приложить некоторое усилие к тому, чтобы повернуть голову.

— Реджинальд! — вскричала Люси и бросилась к любимому. — Ты жив!

— Здесь был доктор, — поспешила объяснить всё Ники. — Мистер Браун сильно ранен, но важные органы не задеты, слава небесам. — Девушка перевела взгляд на падре.

— Он ещё слаб, ему нужно лежать, — поспешил упомянуть Густав, прежде чем счастливая Люси успела утопить мужчину в своей нежности.

Упав на колени перед кроватью, она стала покрывать поцелуями его лицо, руки.

— Реджинальд! Милый! Как я рада!

— Люси, — тяжело заговорил он. — Я не думал, что вновь увижу тебя, любимая.

— Мы должны благодарить лорда Винсента, друзья, — сказала я. — Если бы не он, Люси бы здесь не было. А теперь послушайте меня. Это важно. Никто не должен узнать, что Реджинальд цел. Пока. Иначе Эттерфилд никогда не отделается от кошмара по имени Мариус Хальт.