Глава 28

Я не переживала за нашу легенду. Не так много людей в округе интересовались учителями. А потому, дабы не вызывать лишних вопросов, мы рассказали всем в школе, что Реджи серьёзно болен. Отчасти так оно и было. Детей, большинство из которых физику не любили, новость не столько обрадовала, сколько вызвала у них облегчение. Директриса же лишь хмыкнула с видом человека, который точно знал, как всё будет.

Чтобы не гневить лишний раз эту женщину, мы с Ники решили провести урок мастерства и ремёсел в парке у школы, где было просторно и удобно разместиться большой группе с инвентарём и инструментами.

В ожидании гостей я то и дело косилась на окна мрачного кабинета, не теряя смутной надежды, что у нас всё получится и Клара не испортит этот день.

— Не передумала? — с некоторым ехидством спросила Ники, когда я в очередной раз уставилась на фасад.

Я тяжело вздохнула.

— Всё может пойти не так в любой момент. И Клара, если подумать, не единственный фактор срыва операции. Кто-то может прорезаться или уколоться инструментом. Другой отдавить молотом ногу себе или товарищу.

— Молотом? — удивилась Ники? — Вряд ли они взяли с собой инструменты туда, где намеревались торговать и где нет возможности работать.

— Эти люди суеверны. Многие вещи они возят с собой в качестве талисманов.

Ники хмыкнула.

— Очень удобно. Особенно для своевольных учительниц, возжелавших попрать систему и нарушить покой крохотного тихого городка.

Теперь наступила моя очередь смеяться. И бросив очередной беглый взгляд на окно, я постаралась отогнать дурные мысли.

Даниэль Робсон не попадался мне на глаза со времён нашей встречи в классе, и я очень удивилась его появлению. Судя по всему, кто-то из ребят рассказал ему о моей затее, и парню стало любопытно, что такого удумала мисс чудачка на этот раз.

Когда телеги, гружёные инструментами, подкатили к аллее и оттуда стали с шумом выбираться гости Эттерфилда, школьники, успевшие заскучать, оживились. Они с любопытством маленьких исследователей окружили транспорт, стали рассматривать тесаки, циркули, топоры, ковши и трубки, назначение которых было мне неизвестно. Никто ещё не начинал ничего рассказывать и показывать, а детей уже было не оторвать.

Вынув молот и предметы, похожие на плоскогубцы и пассатижи, кузнец продемонстрировал, как проходит подготовка к работе и сама ковка. Из его речи стало ясно, что этому человеку в его труде необходимы такие науки, как математика, физика и даже химия. И пусть он не изучал их системно, за жизнь всё же сумел освоить необходимый минимум знаний.

Стеклодува слушали с не меньшим интересом, когда тот объяснял, как и при каких температурах из смеси песка, соды и извести получить расплавленную массу, из которой позже выдували сосуд.

Мастера дарили детям что-то из своих запасов, а к моменту, когда на поляну вышел старик в ветхом одеянии с небольшим резаком и деревянной болванкой в руках, каждый уже имел по бутыльку с пробкой, кованой пуговице и огранённому хрустальному камешку от ювелира. Дети показывали предметы друг другу, менялись ими, живо переговариваясь. Но увидев Стена, притихли. Опустившись на траву напротив детей, мужчина в истёртых башмаках и ветхой подпоясанной рубахе поджал ноги, сел по-турецки и стал ловко водить ножичком по болванке. Он работал одними лишь руками, не видя того, что делал, и это его умение поражало.

Некоторые из детей в какой-то момент принялись перешёптываться и хихикать. А когда старик поднял руку и показал им готовое изделие, в ближних рядах раздался благоговейный вздох.

Это было яблоко. Гладкое и ровное, не круглое, а, скорее, сердцевидной формы, и на конце его короткой веточки имелись даже листья.

— Как у вас это получается? — спросил один из мальчиков.

— Мне повезло, — ответил старик. — Ловкость рук удалось обрести, прежде чем ослепнуть. Мои пальцы видят вместо глаз. И если кто-то из вас хочет попробовать себя в этом деле, подходите.

Дети засуетились. Недолго думая, от группы ребят отделился Даниэль Робсон и, подойдя к старику, провёл в воздухе рукой на уровне его глаз. Некоторые из одноклассников парня глухо захихикали, полагая, что Стен не видит. Но когда морщинистое лицо повернулось к Робсону, и мужчина протянул мальчику инструмент вместе с небольшой болванкой, все притихли.

— Возьмите, юноша, — Стен безошибочно определил, где искать смутьяна. — И покажите нам ваше умение. Уверен, у вас ловкие руки.

Даниэль, намеревавшийся, видимо, устроить клоунаду, поиздеваться над стариком и посмешить одноклассников, нахмурился.

Парень с недовольным видом принял у мужчины предметы и уселся рядом на траву. А когда начал строгать, все с интересом уставились на руки мальчика. Неловко и неумело, но с упорством человека, уже видевшего в бесформенном предмете скрытые в нём образы, он сосредоточенно водил пальцами и то и дело пытался спрятать свою работу от особенно любопытных глаз.

За то время, что Даниэль трудился, Стен раздал детям нехитрые поделки, игрушки из дерева, напоминавшие дымковские, и сказал, что при желании и усердии подобные куклы может смастерить каждый из них.

Когда Даниэль закончил, старик принял у него деревяшку и стал ощупывать. Издалека я не понимала, что именно он сделал, и мне даже показалось, будто мальчик нарочно, из вредности ничего не стал мастерить. Но вопреки моим ожиданиям Стен улыбнулся и сказал:

— Полагаю, это лодка.

— Корабль, — буркнул мальчик.

— Кораблю здесь не хватает мачт и реи, борта слишком низкие.

— Потому что дощечка слишком маленькая.

— Это верно. Корабль конструкция многослойная. Здесь нужно всё рассчитать, чтобы не утопить или не опрокинуть судно.

— Я знаю! И не надо меня учить! — с горячностью проговорил мальчик. — У меня дома есть хорошие. Я сам делал.

Стен улыбнулся.

— В твои годы я умел лишь полировать доски в мастерской отца и строгать рубанком, — сказал он с усмешкой. — Настоящий мастер учится всю жизнь. И если ты желаешь чему-то научиться, Даниэль Робсон, я с радостью помогу тебе.

Не помню, чтобы я называла имя парня. И теперь вместе со всеми настороженно наблюдала, что будет дальше, и как Даниэль отнесётся к предложению.

— Завтра я уеду, — сказал Стен. — У тебя ещё есть время. Поговори с родными.

— Зачем? — огрызнулся мальчик. — Своих учите, а мне это не нужно.

— У меня никого нет. Моё ремесло умрёт вместе со мной. Мне бы этого не хотелось.

Даниэль хмыкнул и поднялся.

— Верни нож, юноша, — проговорил Стен, не поднимаясь.

Мальчик сильнее насупился. Поворошив содержимое своего кармана, он вынул небольшой резец и вложил его в руку мастера. А следом отвесил подзатыльник мальчишке из первого ряда, который громче всех смеялся над ним.

Когда солнце скосило тени к востоку, а от лучей его невольно хотелось прикрыться рукой, дочь стекольщика, разложив на лавочке цветные стёкла, рассказывала ребятам и девочкам, как скреплять их между собой, чтобы получились красивые витражи.

Урок растянулся часа на два, не меньше. И никто из детей не желал отпускать мастеров. Те не злились. Видно было, что этим людям было интересно проводить время с ребятами, делиться с ними своими секретами.

У Джеки Тэтчер к концу занятия уже имелась композиция из стёклышек, напоминавшая бабочку. Девочка сделала её сама и трепетно оберегала от посягательств товарищей.

— Мы забираем их с собой, дамы! — хохотал кузнец, трепля по макушкам особенно любознательных мальчишек. — Толковые парни. Такие нам пригодятся.

Он устроил для старших ребят соревнование на самый сильный замах молотом. Но так как мало кто сумел его просто сдвинуть с места, вскоре правила пришлось упростить.

Сами собой дети и взрослые в какой-то момент поделились на группы по интересам. А когда я не без усилия качнула здоровенный молот и получила свою порцию насмешек от детей, Ники нервно похлопала меня по плечу и указала на тропинку, ведущую к школьному крыльцу. Оттуда в нашу сторону, словно предвестник бури, приближалась женщина в чёрном платье. Я сразу узнала директрису. Эта затворница, не покидавшая мрачного кабинета, смотрелась чуждо и даже нелепо в парке, где в ту минуту кипела жизнь.

— Что происходит? — спросила она, не пытаясь скрыть пренебрежение. — Кто все эти люди и зачем они здесь?

Взрослые и дети умолкли. Гости стали недоумённо коситься на меня, тогда как в лицах ребят читалась мука. Им совсем не хотелось прерывать встречу.

Оставив молот, я выступила вперёд.

— Ваше негодование излишне, мисс Верди, — сказала, выдержав её тяжёлый взгляд. — Уроки давно закончились, и мы с ребятами договорились провести внеклассное занятие. А эти почтенные господа любезно согласились нам помочь.

Верди молчала. Глядя на меня в упор, она вскипала изнутри. Я чувствовала это и никак не могла взять в толк, почему вместо того, чтобы радоваться инициативам своих преподавателей, директриса пышет ненавистью и готова убить меня.

Качнувшись, она приблизилась почти вплотную.

— Вы взяли на себя слишком много, мисс Петерсон, — сказала она. — Не знаю, зачем, но вы роете могилу собственной карьере. Приглашая сюда всех этих людей, вы обязаны были согласовать вопрос со мной.

— А вы бы позволили? — спросила я, вздёрнув бровь.

Директриса не ответила. Прищурив усыпанные морщинами веки, она обернулась и проговорила так громко, чтобы слышали все:

— Урок окончен. Посторонних прошу освободить двор. А вас, мисс Петерсон, я желаю видеть у себя в кабинете. Немедленно.

Она развернулась и пошла обратно в школу, увлекая за собой Эни. На секунду девушка задержала на мне взгляд, и в нём я отчётливо прочитала сострадание. Эни было совестно за начальницу, она не поддерживала её, но и сделать ничего не могла.

Мне было совестно не меньше. Вернувшись к гостям и притихшим детям, я сказала с нескрываемой скорбью:

— Мне очень жаль, господа, что так вышло.

Кузнец ответил:

— Пустое, мисс. Мы и впрямь задержались. Но уверяю вас, я чудесно провёл время. Приятно осознавать, что новое поколение не лишено стремления созидать.

— Верно, мисс, — подхватил слова товарища ювелир. — И спасибо вам за приглашение.

Мужчины стали собираться, тогда как дети не спешили расходиться. Они помогали складывать вещи, приглашали приехать ещё и сами обещали нагрянуть в гости, разузнав, кто где живёт. Их энтузиазм вселял надежду, что не зря я всё это затеяла. Но следовало спешить, и возложив дальнейшие проводы гостей на хрупкие плечи Ники, я зашагала к школе.

Ждала чего угодно от этой женщины. Самых гадких оскорблений, немедленного изгнания меня из ветхих стен школы. Но ожидания не оправдались. А директриса вопреки всему сумела меня удивить.