Глава 29

Она стояла спиной к двери и смотрела в окно, когда я вошла. Похоже, то была её любимая поза. И заходя в обитель директрисы, каждый без слов понимал отношение к нему женщины.

Я не желала проходить. Прижавшись спиной к стене, сцепила в замок пальцы и стала равнодушно ждать. Чего угодно.

— Я должна вам кое-что рассказать, мисс Петерсон, — начала Верди, в голосе которой я не услышала ни злобы, ни желания унизить. — Прошу вас, выслушайте меня и не перебивайте. Это очень важно.

Клара медленно развернулась и, повторив мою позу, мотнула головой на гостевой стул.

— Прошу, присаживайтесь, — сказала она.

Стараясь не обольщаться на свой счёт и ожидая в любую минуту подвоха, я шагнула вперёд, опустилась на стул и выжидающе уставилась на женщину. Та не спешила. Но, подобрав, наконец, нужные слова, продолжила:

— Прежде я уже говорила вам, Линда, что понимаю ваши намерения. И уверяю вас, окажись я на вашем месте, вероятнее всего, поддержала бы подобные действия. Школа — это замечательно. Дети должны учиться. Но если бы всё было так просто, в каждом городе и каждой деревне имелось бы по несколько школ.

— Вы намекаете, что для местной власти вопрос образования среди жителей не в приоритете? Так это я и раньше знала.

— Я просила вас не перебивать меня, — спокойный голос опасно задребезжал, вынуждая меня умолкнуть. — Лорд Хальт принял решение о сносе школы не потому, что он алчен и желает, чтобы каждый клочок его земли приносил доход. И поверьте, Линда, вам нет смысла пытаться расположить господина Винсента к себе. Этим вы не решите проблему, а сделаете только хуже.

Возмущение застыло на моём лице. Хотелось выругаться. Не без усилия затолкав намёк поглубже в карман самолюбия, я всё же смолчала и продолжила слушать.

— Я не обвиняю вас, мисс, и понимаю. Вы делаете всё это не ради собственной выгоды, но на благо других. Ваше рвение похвально, а смелость вызывает уважение. Но знайте, кроме лорда Винсента здесь существуют силы куда более гнусные и безжалостные. Им чуждо человеческое, они движимы ненавистью, завистью и не способны на добрые чувства. С ними опасно иметь дело. И если вы продолжите в том же духе, они доберутся до вас. Возможно, вы даже не успеете познакомиться с ними, когда вас пнут с дороги как камень, мешающий пройти.

Она умолкла. Я же, решив, что теперь всё же могу говорить, спросила:

— Речь об Урсуле Белрейд?

Осунувшиеся щёки после моего вопроса, казалось, впали ещё глубже, как и глаза. Тяжело вздохнув, Клара откинулась на спинку кресла и искоса посмотрела на меня.

— Урсула Белрейд всегда была главной проблемой Эттерфилда, — сказала она. — Теперь особенно. Эта женщина знает многое о прошлом семьи Хальт и, я полагаю, по этой самой причине Винсент согласился жениться на её дочери. В молодости Урсула всеми силами пыталась окольцевать вдовствующего лорда. Но тот сумел от неё отбиться. Его сыну повезло меньше.

— Насколько я знаю, лорд Герхард Хальт всю жизнь любил другую женщину.

— Откуда вам это известно?

— В небольшом городе трудно сохранить что-либо в секрете.

Верди усмехнулась.

— Это правда. Но позвольте ещё один совет: поменьше сплетничайте с вашими новыми подружками. Вы не такая, как они. Одна — демоница, готовая сбить с истинного пути смиренного божьего слугу. Другая — обольстительница, страждущая внимания влиятельного покровителя и лёгких денег. Они не чета вам.

Ну вот, опять. Как эта женщина умудряется всякий раз вызвать острое желание обложить её многоэтажными ругательствами, развернуться и уйти. Она говорила ужасные вещи о моих подругах, не зная о них ничего и имея лишь поверхностное представление, основанное на слухах и домыслах.

— Уверена, вы примете правильное решение, — подытожила Верди. — И тогда, смею вас обрадовать, получите рекомендации, достойные вашей добродетели.

Это стало последней каплей.

Приблизившись к столу, я упёрла в него кулаки и, нависнув над самодовольной директрисой, проговорила:

— Спасибо за совет, мисс Верди. Но мне нужно идти. Мы с Ники и Люси ещё не все сплетни обсудили.

Не стала ждать. Развернувшись на каблуках, бросилась прочь из кабинета. И готова поклясться, что в миг, когда дверь уже закрывалась, я услышала тихий смешок за спиной.

Никто и никогда не раздражал меня так, как эта женщина. Даже душная завуч в моей школе была ангелом взаимопонимания и эмпатии по сравнению с Верди. Размышляя об этом, я выбивала каблуками щепки из старого паркета, удаляясь к крыльцу, ровно до того момента, пока меня не остановила Эни.

Она возникла рядом настолько бесшумно, что я вздрогнула, но тут же узнав её, прижала руку к груди.

— Как же ты напугала меня! — сказала я укоризненно.

Девушка едва не всхлипнула.

— Прости, я не хотела. Просто мне важно, чтобы ты знала...

— Дай угадаю. Мне стоит бояться Урсулу Белрейд и не верить сплетням?

— Что? — девушка совсем растерялась, наблюдая аллегорию сарказма в моём лице.

Я заставила себя успокоиться и обняла смущённую Эни за плечи.

— Прости. У меня просто сегодня день тяжёлый. Только что с Верди разговаривала. Сама понимаешь.

— Я о ней и хотела поговорить. Просто знай, что я не следила за тобой тогда. Меня вообще не было на празднике. И сегодня мне удалось на некоторое время увести мисс Клару в другой кабинет, чтобы она не увидела вас в окно или не услышала шум. Но мы вернулись раньше. Я не могла её дольше задерживать.

— Спасибо тебе, — сказала, удивившись внезапному признанию. — Но я ведь не просила тебя ни о чём таком.

— Знаю, просто, — девушка испуганно огляделась. — Просто я сразу поняла, чего ты хочешь. И мне тоже дорога эта школа. Но я никогда бы не осмелилась перечить мисс Верди. Она слишком много делает для меня.

Слова Эни звучали искренне, и я была несказанно благодарна ей за помощь. Настолько, что не сдержалась и обняла девушку. Но длились наши объятия недолго. Не хотелось смущать этого запуганного человека с добрым и чутким сердцем.

— Ты училась здесь? — осмелилась я задать вопрос.

— Да. И это были чудесные годы.

— Видимо, ты очень хорошо училась, раз директриса взяла тебя в помощники.

Эни, которая слабо улыбалась, разом сникла.

— Не то чтобы очень хорошо. Просто мисс всегда была рядом. С самого моего детства.

— То есть вы родственники?

— Можно и так сказать. Она мне как мать.

— А твои родители?

— Я их никогда не видела. Воспитывалась в монастыре с рождения, и там мне рассказали, что я подкидыш. Когда мне исполнилось восемь, пришла мисс Клара и забрала меня. Мы вместе приехали в Эттерфилд. Она стала работать учительницей, а я поступила в третий класс. С тех пор мы всегда вместе.

Видимо, мыслительный процесс, отразившийся на моём лице, насторожил девушку. Отпрянув, она проговорила:

— Мне пора. Директор ждёт. Всего хорошего, Линда.

— И тебе, — только успела ответить я, прежде чем девушка скрылась на лестнице.

История Эни озадачила. С чего бы это посторонняя, притом незамужняя женщина явилась в монастырь и забрала чужого ребёнка? Настолько хотелось детей? Тогда взяла бы младенчика. Но ведь некоторые люди осознанно принимают в семью уже взрослого ребёнка, который хоть и не просыпается среди ночи с плачем и не мучается коликами, несёт с собой не меньше забот.

Домой я торопиться не стала. Хотелось проведать Реджи и Люси, которая теперь почти не выходила из дома, посвятив себя присмотру за возлюбленным. К счастью, тот молитвами падре Густава и неустанной заботой стремительно шёл на поправку. Он готов был забрать Люси и уехать с ней в любую минуту, и большого труда стоило удерживать его. Но доктор строго велел соблюдать постельный режим. И Реджи, стиснув зубы, лежал.

Когда он задремал, мы с Люси сели ужинать варёным картофелем и колбасой. А вскоре рядом с тарелкой, полной пирожков с вареньем, приготовленных заботливой хозяйкой, стояло по чашке ароматного горячего чая.

— Я не перестаю благодарить небеса за это чудо, — сказала девушка, подперев кулаком щёку и глядя с нежностью на спящего мужчину. — Пуля прошла совсем рядом с лёгким. Каких-то пару миллиметров, и я потеряла бы Реджинальда. Наверное, всю жизнь буду упрекать себя за эту ошибку. Сделай я верный выбор сразу, ничего бы этого не было.

Взяв Люси за руку, я улыбнулась.

— Не нужно изводить себя, дорогая, — сказала я с грустью. — Ни к чему хорошему это не приведёт. Опыт — сын ошибок трудных, как сказал поэт. И мы обречены совершать их.

Люси нахмурилась и, пошевелив губами, как человек, который пытается что-то вспомнить, спросила:

— Что это за стих? И кто автор? Я никогда ничего подобного не слышала.

Захотелось стукнуть себя в лоб.

Марина! Да кто ж здесь Пушкина знает? У них тут своё солнце поэзии наверняка. Но надо как-то выкручиваться.

— Не помню, — сказала, усмехнувшись. — Где-то слышала.

— Спрошу у Ники. Она в этом лучше нас разбирается.

Я кивнула, надеясь, что Люси обо всём забудет.

У меня немного отлегло от сердца, когда я пересказала подруге события дня. Что урок удался на славу, но не обошлось без ложки дёгтя в лице директрисы. Когда же речь зашла об Эни, Люси кое-что припомнила:

— Рассказывали, что Верди с девочкой приехали пятнадцать лет назад. Все сначала решили, что Эни её дочь. Но выяснилось, что её мать — сестра Клары. Та родила её тайно и отдала в монастырь. Потом заболела и перед смертью открылась родственнице. Та решила позаботиться о ребёнке.

— Откуда тебе известны эти подробности?

— Так ведь у нас город маленький. Все обо всех знают. Да и Клара не заинтересована была, чтобы её выставляли незамужней с ребёнком. Такой позор. Скорее всего она же сама и поведала окружению свою историю. А те понесли её дальше.

— Тебе не кажется это странным?

Люси пожала плечами.

— Эти двое всегда вели себя странно. Мы привыкли. И скажу тебе честно, мне совсем не хочется говорить о них. Жду не дождусь, когда мы с Реджи уедем из этого места. За считаные дни оно успело опостылеть мне.

Попрощавшись с Люси, я пошла к себе, желая лишь одного: умыться и прилечь, обложившись книгами. Но как только я вошла в дом и растворила единственное окно, чтобы проветрить, что-то стремительно влетело в него и пронеслось возле лица. Я испуганно отпрянула. А когда коснулась рукой уха, обнаружила на пальцах капли крови.

Оглядевшись, тотчас поняла, что именно меня ранило. На полу возле печи лежал камень, к которому был прикреплён завязкой клочок бумаги.

Опасливо опустившись рядом с предметом, будто боясь, что он ещё как-то сможет мне навредить, я взялась за край листка и осторожно потянула его на себя. Он поддался, верёвка осыпалась на деревянный пол.

Всё то время, пока я разворачивала бумагу, сердце бешено колотилось в груди. А когда я прочитала короткую записку, меня прошиб холодный пот.

«Убирайся из Арденхилл, если хочешь жить», — гласил текст.

Подскочила с места, прижалась ладонями к стеклу. Но поздно. Того, кто запустил в меня камнем, во дворе уже не было.

Трясущимися руками закрыв щеколду и задёрнув шторы, я медленно опустилась на стоявший рядом стул. Послание захрустело в моих руках, превращаясь в смятый комок бумаги.

Ну вот и первый враг в новом мире, Марина. Поздравляю. Остаётся надеяться, что его удастся вычислить до того, как станет слишком поздно.