Глава 31

Бледная Лариэль, бросив на меня встревоженный взгляд, смиренно опустила голову.

— Да, матушка, — сказала она и спешно отошла, куда было велено, не проявляя ни малейшего интереса к розам.

Стараясь не сильно кривиться от смеси несовместимых ароматов, исходящих от Урсулы, я попыталась улыбнуться и спросила:

— О чём же вы хотели поговорить?

Женщина изучающе скользнула глазами, будто бы сканируя меня, затем ответила:

— С тех пор как я вас впервые увидела, кое-что не даёт покоя. Ваше лицо. Оно уже встречалось мне. Вот только где? Но да неважно. Я хотела сказать, что знаю всё о вашем прошлом.

Заявление озадачило. Ведь даже я сама не имела ни малейшего представления о собственном прошлом.

Но как-то следовало отреагировать. И я не нашла ничего лучше, чем ответить:

— Никто не без греха, мадам.

— Что? — удивилась женщина. — Уж не знаю, чего вы так испугались, но мне удалось выяснить лишь ваше прошлое в роли учительницы и гувернантки. Вы работали в доме видного чиновника, преподавали в школе южных штатов, где ой как непросто усадить детей за ученическую скамью. Эти люди живут каждый день как последний. Не имеют забот, проблем и совершенно безответственны. Но вы смогли их вразумить. И теперь вы здесь.

Урсула умолкла, а я окончательно растерялась. Ужасно хотелось гаркнуть на неё, чтобы высказала, наконец, что именно ей от меня нужно. Но я держалась. А женщина вскоре продолжила:

— Наверняка вы знаете, дорогая, что моя драгоценная Лариэль в ближайшем будущем станет леди Хальт, осчастливив благородного лорда Винсента.

— Наслышана.

— И в связи с этим я решила уже сейчас озаботиться поиском гувернантки для своих будущих внуков. Уверена, у лорда Винсента и моей дочери будет много ребятишек, ведь господин Хальт обожает свою невесту. Но в связи с ликвидацией школы учителя бегут из Эттерфилда.

Она скривила вдруг тоскливую гримасу.

— Учителей можно понять, — сказала я и с трудом удержалась от колкости. — Без школы у них нет работы.

— Это верно. И всё же. Что вы скажете, если я предложу вам остаться и быть с нами? Я готова выплачивать вам достойное жалование вплоть до рождения наследников. Дальше — больше. Да-да, вы не ослышались. Вы останетесь при моём доме и начнёте работать сразу, как только потребуется обучать детей. Соглашайтесь, Линда. Где ещё вам выпадет такая честь?

Предложение казалось каким-то несуразным. И ничего кроме раздражения у меня не вызвало.

— Почему я? В Эттерфилд хватает куда более достойных кандидаток.

Наигранная улыбка сделала толстое лицо ещё шире.

— Вы не такая, как они все. Вы деятельная и толковая настолько, что умудрились заткнуть рот старухе Верди. Но учтите, Линда, что после всего она не даст вам рекомендации, а без них тяжело будет устроиться на работу. Моё предложение — наилучший вариант в вашем случае.

Вот же стерва. Всё разнюхала.

— Я не привыкла зависеть от кого-то, леди Белрейд. К тому же может быть, что, упаси господь, чете Хальт не доведётся стать родителями или дети появятся поздно. Зачем вам в таком случае кормить бесполезный рот?

— Об этом беспокоиться не стоит, — в маленьких глазках сверкнула нехорошая искорка. — Дети будут. Так что скажете?

— Мне нужно подумать, — ответила я, желая прекратить этот разговор и как можно скорее избавить себя от общества женщины.

— Конечно, конечно. Думайте. На следующей неделе я устраиваю званый обед. Ожидаются только близкие друзья. И мы с Лариэль будем рады видеть вас. Уверена, к тому времени вы примете правильное решение и дадите мне ответ. А теперь прощайте, Линда, — она сощурилась, отчего две точки на её лице превратились в две чёрточки. — Нет, я вас определённо где-то видела.

Кивнув мне, Урсула позвала дочь и вскоре скрылась вместе с ней за калиткой.

— Что хотела от тебя эта ведьма? — спросила Ники, которая уже закончила ворковать с падре и остановилась у меня за спиной.

— Она что-то затеяла. И мне это не нравится.

Поравнявшись с подругой, в числе последних мы покинули церковь.

Я не могла не замечать, что с каждым днём детей в классах школы становилось всё меньше. Это было не удивительно. Из учителей остались только мы с Ники, и учебный процесс, ограниченный лишь уроками математики и родного языка, тяжело было воспринимать всерьёз. Люси не приходила, дежуря возле постели Реджинальда, которого одна половина Эттерфилда после разросшихся слухов считала убитым, а другая уверена была, что мужчина срочно уехал. Но даже при всём при этом дети продолжали приходить. А утром следующего дня, явившись в класс, я обнаружила приятный сюрприз. И не один. На моём столе стояла ваза с полевыми цветами, а рядом с ней лежали два яблока и конфета.

Припомнив, на что способны эти дети, я не спешила радоваться. Оглядев класс, спросила с подозрением:

— Это мне?

Из-за стола поднялась Натали Росс — худенькая девочка с жиденькими светлыми косичками, которая одна из немногих усердно старалась выполнять все задания и в моём мире наверняка обрела бы обидное прозвище «зубрила» среди сверстников.

— Мадам Петерсон! — заговорила она с придыханием, будто стих читала. Ей тут же зашикали со всех сторон. — Ой, простите! Мисс Петерсон! — девочка чуть не расплакалась, осознав ошибку.

— Нам всем очень понравился урок, который вы вчера провели! — подхватила её соседка. — И поэтому мы подготовили для вас подарок! Спасибо, мисс Петерсон!

— Да! Спасибо! — зашумели остальные. — А когда к нам снова приедут мастера?

— Нескоро, дорогие мои, — проговорила я с улыбкой. — Мне бы хотелось проводить для вас такие вот уроки чаще. Но в свете последних событий это непросто.

— Вместо школы построит лесопилку вонючая жаба Белрейд! — выкрикнул кто-то. — Так мой отец говорит.

— А мой говорит, что нам всем будет крышка, когда лорд женится. Родители уже собирают вещи, чтобы переезжать.

— Ребята, прошу вас, потише, — попыталась я усмирить разбушевавшихся детей. — Давайте не будем отчаиваться раньше времени. Уверена, лорд Винсент не оставит вас.

— Ему нет до нас дела, — подал голос Генри Диттер. — Говорят, старый лорд любил школу, потому что здесь работала его женщина. У наших родителей всё было, когда они тут учились. И глобусы, и спортивные тренировки на улице, и походы.

— Точно! А лорд Винсент никого не любит. Ему и школа наша не нужна.

— Можно подумать, тебе нужна.

— Если станет, как отец рассказывал, может я и уроки пропускать не буду! Тебе-то что?!

Класс принялся шуметь так, что я всерьёз испугалась, что не смогу унять их. Пришлось идти на крайние меры. Те, которые в прошлой жизни не раз выручали.

Взяв в руки стопку учебников и пособий, я приподняла их над столом, а затем отпустила в свободный полёт, и те с громким шлепком приземлились на гладкую поверхность. Дети разом умолкли и уставились на меня.

— Я благодарна вам за подарки, мои дорогие, — сказала в меру строго, — но вы не должны забывать, что сейчас урок. А на уроке нужно вести себя тихо. Достаём тетради с домашним заданием и сдаём их мне.

Школьники приглушённо застонали и нехотя побрели к столу, складывая свои мучения в нестройную стопочку.

За всеми делами мысль о пугающем послании, которое я не так давно получила, отступила на дальний план. Весь урок мне не давали покоя слова ребят. Раньше жизнь в этой школе кипела. Не удивилась бы, узнав, что здесь имелась единая форма для всех учащихся, соблюдались традиции, ритуалы, возможно даже, проводились олимпиады и соревнования. А ведь Люси хотела пойти с учениками в поход. Но какое там? Теперь для неё важнее было, чтобы её доблестный рыцарь поправился, и они могли уехать из Эттерфилда, пока не вернулся Мариус.

Ни он, ни Винсент не появлялись. И оставалось только гадать, что именно затеял старший брат в отношении младшего.

Когда урок подошёл к концу, я, не удержав порыв души, пообещала ребятам подумать насчёт похода. Краевед, конечно, из меня никудышный. Но почему бы не попытаться? На крайний случай попросила бы кого-нибудь из родителей быть сопровождающими. Они-то уж точно знают местность лучше.

Дети после получаса утомительного урока моему предложению обрадовались. И с тех пор не проходило ни дня, чтобы кто-нибудь не спросил, когда же мы, наконец, отправимся в горы. Я отвечала расплывчато, тогда как сама уже корила себя за поспешность. К прискорбию моему, выяснилось, что местные жители плохо знали географию и историю за исключением поверий и легенд. Падре Густав хотел было помочь. Но при загруженности ежедневными делами быстро понял, что не располагает свободным временем, и очень искренне извинялся.

Совсем скоро я отчётливо осознала, что никто мне не поможет. Одна только Люси, исходившая местность вдоль и поперёк, поведала мне в теории всё, что нужно было знать. Где можно перейти вброд горную реку, какие выступы удобны для подъёма и спуска. Конечно, ориентиры вроде «Камень, похожий на голову пьяницы» и «Корень длинный, как слизняк на дороге во время ливня» мне мало о чём говорили. Но я не теряла надежды.

В один из вечеров, возвращаясь от Люси и Реджинальда, не могла не радоваться тому, что Браун уже поднимался и передвигался по дому без головокружения. Почти сразу, как встал на ноги, он начал вновь собирать вещи и планировать отъезд. Люси не спорила, и я хорошо понимала её.

Хотелось ещё немного задержаться на воздухе, вдыхая ароматы прохладной вечерней свежести. Холода я не испытывала, хоть и не захватила шаль. И уже собиралась устроиться с кульком семечек на лавочке у дома, как вдруг заметила кое-что, отчего по телу пробежала мелкая дрожь. Подойдя к своему коттеджу, я поняла, что мне не показалось, и дверь его приоткрыта. Но я ведь точно помнила, что запирала её утром.

Первой мыслью было спрятаться где-нибудь и подождать, когда незваный гость уйдёт. Но, пересилив себя, я задержала дыхание и толкнула дверь. Да так и осталась стоять снаружи.

Мой непонимающий взгляд упёрся в широкую спину человека, восседавшего за столом.

— Как ты вошёл? — спросила я Винсента, когда тот обернулся.