Глава 41

Я в ужасе уставилась на женщину, которая сотрясалась, лёжа на каменной плитке.

Что это? Часть спектакля? Или ей на самом деле плохо?

Подчиняясь инстинктам, я успела схватить Генриетту за подмышки и упала вместе с ней на колени, не удержавшись.

Нет. Прикидываться так невозможно. Несчастная слишком уж отяжелела, и на притворство её судороги походили меньше всего. А когда из напряжённого рта сквозь плотно сжатые губы стали пробиваться белые струи, я окончательно убедилась в догадке. Бедолага страдала эпилепсией.

— Боже мой! — вскричала Лора. — Что с ней?! Нужно позвать на помощь! Послать за доктором!

Из уроков ОБЖ я помнила, что эпилептику, чтобы он не прокусил язык или не повредил себе иным способом, нужно засунуть между зубами что-нибудь жёсткое. Но где искать это жёсткое посреди цветущего сада? Разве что ветку от дерева оторвать. Но толку от неё будет мало.

Не найдя ничего лучше, я вынула из ножен своё нехитрое орудие обороны и с большим трудом раздвинув челюсти трясущейся женщины, пропихнула пеньковую рукоять между зубами.

— Линда, вы с ума сошли! — вскричала Урсула, наблюдая за моими манипуляциями. — Зачем вы суёте нож ей в рот?! Она же поранится!

— Не должна, — сказала я, удерживая дрожащую голову. — Иначе мадам откусила бы себе язык. Позвольте послать за доктором?

— Какая вы молодец, Линда! — восхитилась вдруг Лора. — А ведь эти приступы у Генриетты довольно частые. И всегда ей что-то в рот суют.

Урсула восторгов подруги не разделяла. Она смотрела на меня сверху вниз, и при этом ракурсе, открывавшем вид на несколько подбородков женщины, изгиб её губ стал ещё более зловещим.

— Вернитесь в дом и позовите Генриха, мисс Петерсон, — приказала она со спокойствием человека, готового в любую секунду закричать. — Сын лучше всех знает, что делать, когда его мать бьётся в приступе.

Спорить не стала. Помощь Генриетте действительно требовалась. И лучше было бы поспешить. Передав заботу о несчастной Лоре Пинкерс, я кинулась к дому, где ожидала найти лейтенанта. Но когда вбежала в гостиную, путь мне преградил лакей.

— В чём дело, мисс? — спросил он. — Что-то случилось?

— Да, случилось. Мне нужен лейтенант Старски. Где он?

— Я здесь, — ответили у меня из-за спины и бесцеремонно обняли за талию. Обернувшись, я машинально оттолкнула Генриха.

— Можешь быть свободен, — сказал тот лакею с насмешкой, будто и не тискал меня только что.

— Но леди Белрейд…

— Я сказал свободен, — худое лицо мгновенно посуровело.

Слуга недовольно нахмурился, однако, спорить не стал. Кивнул коротко, развернулся и пошёл прочь, оставив меня с мужчиной наедине.

— Чего вы боитесь, мисс Петерсон? — спросил Генрих, с безразличным видом взяв со стола бокал. — За день вы не сделали ни единого глотка. Хотя вино здесь отменное. Думали, я не замечу?

— Я не пью, — ответила, наблюдая за ним и позабыв, зачем пришла.

— Как жаль, — мужчина за пару секунд опорожнил бокал и улыбнулся. — Очень жаль, Линда. Вино делает нас свободнее, изгоняет страхи и позволяет желаниям исполниться. Окажите мне честь, позвольте избавить вас от страхов и предрассудков.

Лейтенант стал наступать, вынуждая меня пятиться. На несколько секунд я всерьёз испугалась того, что меня сейчас загонят в угол. Серые глаза смотрели хищно. Желание мешалось в них с чем-то опасным, и мне меньше всего хотелось разбираться, что двигало мужчиной в ту минуту. Таким я помнила Мариуса Хальта в день спасения Люси. И приходила в ужас.

— Ваша матушка, лейтенант! — опомнилась я, превозмогая страх. — Она в саду, и ей очень плохо!

На миг мужчина замер. Он потряс головой и моргнул несколько раз, будто стряхивая наваждение.

— Что ты сказала? — скривился он.

— Госпожа Старски. У неё случился припадок. Меня попросили сообщить вам.

Лейтенант выругался, не подбирая выражений, оскалил рот и крутанулся на месте. А через минуту его уже не было. Я же осталась стоять посреди гостиной в полной растерянности.

Совладав с собой, хотела было броситься следом за мужчиной, но как только шагнула к крыльцу, замерла. Кто-то тихо меня окликнул. А когда я обернулась, увидела сидевшую на ступеньках Лариэль. Она смотрела на меня, чуть склонив голову набок, и теребила пальцами локон.

— Зря ты не ушла раньше, — проговорила она. — Хотя мать бы это не остановило. Но не беспокойся. Я тебе помогу.

— Поможешь чем?

Девушка поднялась, медленно спустившись, с лестницы, приблизилась и стала с интересом, которого я не ожидала от неё, вглядываться в моё лицо.

Взяв меня за руку, она прижала её к груди.

— Прости за тот камень, Линда, — сказала она. — И прости, что подняла переполох с головами статуй. Но я должна была хотя бы попытаться.

Изумление моё мигом отразилось на лице.

— Так это всё твоих рук дело?!

Девушка кивнула.

— Но зачем?!

— Я ждала, что ты испугаешься и сразу уедешь. Но, видимо, ваша с Винсентом любовь сильна настолько, что просто так ты не покинешь Арденхилл.

— О чём ты?! — я забрала свою руку, не прекращая поражаться. — Нет у нас никакой любви! Он её себе придумал. В смысле, наваждение всё это. Винсент женится на тебе, и давай больше не будем это обсуждать.

Лариэль тяжело вздохнула. Сцепив руки за спиной, она отошла меня и приблизилась к окну.

— У моего покойного отца в библиотеке есть одна книга. Там много легенд об Арденхилл, и ты наверняка знаешь, что в наших каменоломнях имеется особый мрамор. О нём и его волшебных свойствах сказано много, но есть одна легенда, в которую мало кто верит. И знаешь, что-то мне подсказывает, это не легенда, а пророчество, и оно сбывается прямо сейчас.

— Не понимаю, — я уже начинала закипать.

— Тебе известно, что Винсент провидец?

— Глупости.

— Я знаю его с детства. Поверь, он создаёт картины будущего, видит вещие сны, и это не выдумка.

Лариэль улыбнулась, продолжив смотреть в окно и став вмиг прелестной словно ангел. Ожидая, что ещё она скажет, я внутренне сгорала от нетерпения.

Значит, эти двое всё же близки. Девушка будто поняла, о чём я думаю. Покачав головой, она проговорила:

— Между нами никогда не было ни страсти, ни любви. Её выдумала моя мать. Винсент грезил о тебе последние годы, и я видела, как изводят его сны, в которых сбываются все его самые тайные желания. Когда он рассказал, что видение ожило, обрело плоть, я была рада за него. Но вскоре поняла. Пока жива мать, она не даст вам быть вместе.

— У меня нет видов на твоего жениха.

— Это неважно. Неужели ты ещё не поняла, Линда? Вы оба не властны над судьбой. Всё предрешено.

Я вновь ощутила, как к горлу подкатывает ставшее привычным раздражение и рвётся высказать всё, что думает о планах коварной судьбы на мой счёт. Мало мне Винсента. Теперь ещё и Лариэль убеждает, что от ухаживаний лорда не отвертеться, чего бы я ни предприняла.

Но девушка опередила меня. Сомкнув веки, она произнесла тихо:

— Кто видит будущее, счастия лишён.

Он знает доброе, но знает и худое.

И искалеченному духу нет покоя.

В веках на знание он это обречён

Но будет день, и будет ночь ветров.

Случится таинство, и затаится время.

И скинет дух чудовищное бремя.

Лишившись дара тяжкого оков.

За всё приходится платить, судьбе вверяясь.

За дар, за избавление от мук.

Когда протягивает руку верный друг,

Твою беду, с собою забирая.

С минуту я глядела на полупрозрачный профиль Лариэль, не находя сил заговорить. Солнечный свет из окна будто бы пронзал её насквозь, и не человек стоял передо мной, а невесомый призрак.

— Красиво, конечно. Но ничего непонятно, — сказала я, наконец.

— Красиво, да. Соглашусь. И, по-моему, всё ясно как день. Винсент уже говорил, что умрёт, защищая тебя? Я всё же считаю, о таком лучше знать, прежде чем оно произойдёт. Оплачь его заранее, живи дальше и будь счастлива.

Потерев устало лоб, я проговорила:

— Послушай, Лариэль, чего ты хочешь?

— Помоги мне. За то, что сегодня я спасу тебя.

— Спасёшь от чего?

— От гнева моей матери и её ненасытной жадности.

— Но она ничего мне не сделала.

— Сделала, — Лариэль резко обернулась, и наши взгляды скрестились. — Слуга успел выполнить её приказ. Но сейчас всё хорошо, и ты в безопасности.

— Говори прямо! Хватит загадок!

Вместо ответа девушка вынула из складок платья несколько листков, свёрнутых вдвое.

— Возьми это, — заявила она решительно, будучи совершенно непохожей на себя и пугающе напоминая мать. — Отправляйся в столицу. Найди на улице Амброаза мистера Трибоди. Его все там знают. Передай ему это.

— Почему ты сама не можешь? — спросила я, не пытаясь скрыть недовольства.

— Потому что мать если не убьёт меня сегодня, то накажет так, что вряд ли я смогу выйти дальше собственного сада в ближайшее время, — она приблизилась ко мне и вложила в похолодевшие руки листки. — Но мне не так важно, что будет со мной. Куда важнее, чтобы мистер Трибоди получил бумаги. Сюда уже идут, — заключила девушка. — Подожди немного. И ты сама всё увидишь.

Дорогие читатели, не помню, сообщала ли, подписку на книгу открывать не буду. В процессе будет бесплатно, когда закончу, пару дней подержу, чтобы все успели прочитать