Глава 42

Услышав шум, я повернула голову в тот самый миг, когда лейтенант вносил свою обессилившую матушку в дом. Та уже приходила в себя и тяжело дышала, прижимаясь к груди сына. Следом за ними вбежала Лора, не прекращая причитать. А замыкала шествие Урсула, лицо которой не выдавало эмоций участия в произошедшем и светилось ликованием.

— Оставайтесь в нашем доме, сколько потребуется, Генрих, — заговорила она елейно. — Генриетте нужен отдых.

— Не стоит, леди Белрейд, — отвечал мужчина. — С ней такое частенько бывает. Матушка скоро придёт в себя, и мы поедем домой. Прошу простить нас за испорченный обед.

— Ну что вы! — ахнула Урсула. — Я лишь печалюсь, что никак не могу помочь вам.

— Уверена, — заговорила Лора, — несчастная испугалась хлопка. У тех, кто страдает падучей, такое часто бывает. И что же это могло быть, Урсула, дорогая?

Не удостоив её ответом, леди Белрейд лишь пожала плечами и с преувеличенным удивлением в глазах посмотрела на меня.

— Ах вот вы где, Линда, — сказала она. — Почему вы не вернулись к нам вместе с Генрихом?

Гости озадаченно уставились на меня.

Не зная, что ответить, я стала озираться в поисках Лариэль, окончательно запутавшей меня в происходящем. Но та, как испарилась.

— Впрочем, неважно, — отмахнулась Урсула. — Я прикажу подать чаю. Нам всем нужно успокоиться.

Она готовилась позвать лакея, но вдруг остановилась как вкопанная возле стола и прижала руку к груди.

— Где браслет? — спросила она, упавшим голосом.

— В чём дело, дорогая? — к ней мгновенно подскочила Лора Пинкерс.

— Браслет, — повторила Урсула, бледнея. — Я помню, что оставила его здесь. А теперь подарок лорда Винсента исчез.

— Возможно, слуга убрал его на место?

Теряя равновесие и изображая трагедию, похлеще Майи Плесецкой, Урсула продолжила глухо:

— Нет. Я не приказывала. Не приказывала. Его украли!

До меня постепенно, неотступно и пугающе доходил смысл творящегося абсурда, вызывая паническую дрожь.

— Созвать всех слуг! — вскричала Лора. — Мы сейчас найдём вора!

— Нет! — Урсула остановила её. — Не нужно. Мои слуги не украли бы. Они все часть поместья, и не сумеют скрыться, если совершат преступление. Украл кто-то… — она осоловело огляделась. Задержавшись на мне, женщина взвыла. — О боже! Нет, я этого не вынесу!

Урсула принялась рыдать.

Всеобщая растерянность и непонимающие взгляды тех, кто был на момент событий достаточно вменяем, то и дело скользили по мне. Слуги, прибежав на шум, плохо разбирали происходящее и взволнованно переговаривались. Тем не менее лакей, который на диво сохранял полнейшее безразличие, вырос вдруг за моей спиной и сказал так, что мне пришлось отступить.

— Будьте добры, покажите ваши карманы, мисс.

— Что? — не поняла я.

— Карманы, мисс, — повторил мужчина.

Первой спохватилась Лора.

— Прекратите немедленно! — потребовала она, оставив умирающую лебедь и грозно уставившись на слугу. — Какая низость! Не ожидала от вас, Альберт. Вы как никто должны знать, что неприемлемо так говорить с гостями и подозревать их без малейшего на то повода!

Урсула завыла громче. Да так, что Генриетта быстро пришла в себя и с не меньшим изумлением воспринимала теперь происходящее.

Осознав, что просто так мне не дадут уйти, я перебрала складки платья и демонстративно хлопнула себя по бёдрам.

— Может, мне ещё раздеться?

Изумление вспыхнуло теперь в глазах блондина. Ему даже пришлось прервать пересказ событий матушке.

Единственная, кто искренне негодовал от всей этой ситуации, была даже не я, а госпожа Пинкерс, что делало ей честь. Но даже она вскоре сдалась и с жалостью смотрела то на меня, то на совсем раскисшую Белрейд.

Продолжая наблюдать за спектаклем Урсулы, я сказала слуге:

— Разрешаю вам самому проверить. Вы ведь знаете, где сейчас мой плащ, и где в нём имеются карманы.

Человек на секунду замешкался. Но, собравшись, прошёл к вешалке с верхней одеждой и без намёка на неловкость стал ощупывать мои карманы. Я же, скрестив на груди руки, демонстрировала полнейшую безучастность.

Слуга довольно долго обследовал плащ на предмет кражи. Но так и не найдя ничего, проговорил растерянно:

— Его здесь нет.

Урсула мигом затихла.

— Как нет? — удивилась она и с отвращением посмотрела на меня. — Значит, она его перепрятала! Никого здесь больше не было! Это она взяла!

Мгновенно сбросив страдание и наигранную учтивость, Урсула стала тем, кто она есть. Чудовищем во плоти.

Сжав кулаки и, невзирая на почтенный возраст, мегера рванула ко мне и, схватив за юбку, стала трясти её.

— Вынимай! Вынимай браслет, дрянь! Воровка! Не позволю брать чужое! — заголосила она, перепугав присутствующих.

Пришлось схватить её за толстые запястья и оттолкнуть от себя. Туша повалилась на диванчик возле матери и сына Старски.

— Уймитесь, леди Белрейд, — потребовала я, не скрывая взаимного отвращения. — Не забывайте, кто вы. А то смотреть противно.

Урсула готова была вцепиться мне в лицо. И если бы не Лора, подоспевшая вовремя с тем, чтобы оттащить от меня неадекватную женщину, возможно, я приобрела бы в тот день пару шрамов.

— Куда ты дела браслет?! — орала Белрейд, краснея на глазах. — Отдавай сейчас же! Иначе я вызову констебля!

— Вызывайте! Мне будет что ему рассказать! К примеру, о нерадивом слуге, который подбросил украшение в мой карман по вашему приказу. Да, вы не ослышались, господа! Я всё видела! И готова подтвердить это в полиции. Меня оклеветали! А браслет ваш, будь он проклят, я отдала Лариэль.

На лице Урсулы за время моей речи пронёсся такой каскад эмоций, уследить за которым было невозможно. И в какой-то момент я подумала, что её вот-вот хватит удар. Она пришла в себя, лишь когда на верхней площадке лестницы возникла полупрозрачная невесомая фигура в нежно-голубом платье.

Лариэль всё слышала. И хоть я соврала, сказав, что сама разоблачила обман, мотив поступить так был вполне объясним. Мне не хотелось, чтобы из-за меня мать ещё больше усложняла и без того непростую жизнь дочери.

— Браслет у меня, матушка, — сказала Лариэль. — Мисс говорит правду.

— Я не спрашивала тебя! — продолжала кипятиться Урсула. — Закрой свой рот и возвращайся в комнату!

— Как скажете, — ответила девушка и, поймав мой взгляд, едва заметно улыбнулась.

Я не стала больше ничего ждать. Развернувшись, сняла плащ с крючка и, ни с кем не прощаясь, вышла из дома Белрейдов, дав себе зарок ни при каких условиях больше не приближаться к нему.