Глава 43

Хотелось бежать. Бежать и не оглядываться. И что-то подсказывало, что если и раньше на меня точили зуб, то теперь в покое не оставят.

Урсула себя раскрыла. Более того, у её позора имелись свидетели, и главная сплетница Арденхилл вряд ли стала бы молчать после всего случившегося.

Мозг твердил: я должна, просто обязана уехать отсюда. Но совесть не позволяла. Обещание детям устроить для них прогулку никто не отменял. И кем я буду, если нарушу слово? Они ведь в этом возрасте так восприимчивы, так доверчивы. Обман может дорого стоить, очередной раз укрепив маленьких людей в убеждении, что никому нельзя доверять.

Запираться в доме на все замки стало нормой моего проживания в Эттерфилд. И хоть я знала, что вокруг меня достаточно людей, готовых защитить и поддержать, легче не становилось.

Пока расхаживала из угла в угол, не находя себе места от тревог, не сразу заметила, что впопыхах выронила кое-что. А я ведь успела забыть о бумагах и о просьбе Лариэль. Присев на корточки, подняла их и раскрыла.

Аккуратными, словно напечатанными в какой-нибудь графической программе, буквами со сдержанными изящными завитками выведены были слова:

«Побег от страсти.

Риккардо Альдонсо

Исправления»

Далее шли какие-то цифры, апострофы и скобочки, между каждыми из которых мелким и таким же красивым шрифтом помещался текст.

Некоторое время мне пришлось потратить на расшифровку смыслов довольно бессмысленного набора предложений. Но когда я, наконец, осознала его, от удивления потеряла равновесие и уселась прямо на пол.

Это были правки. Самые обыкновенные правки. И, судя по их содержанию, текст был художественным. Оставалось лишь догадываться, какова во всём этом роль наследницы Белрейд.

Решив не откладывать дело надолго, я собралась отправиться в столицу на ближайших выходных. И так как в первый учебный день следующей недели ожидался поход, я с чувством выполненного долга уже сейчас могла планировать свой отъезд из Арденхилл.

Вот только куда мне ехать?

Я ничего здесь не знаю. А при том количестве бандитов с большой дороги ещё неизвестно, кто страшнее, они или Урсула Белрейд.

Когда менее часа спустя, в мою дверь забарабанили, я даже не удивилась и не испугалась. Успела привыкнуть к манере Люси. Но когда увидела взволнованные лица подруг, стало не по себе.

— Это правда? — спросила мисс Нордок, заходя вместе с Ники в дом и с опаской закрывая за собой дверь.

— Что, правда? — не поняла я.

— По всему городу идут разговоры, что Урсула Белрейд оклеветала тебя, обвинив в краже драгоценностей! — подхватила Николетта.

Я обомлела. Ну ничего себе обороты у сарафанного радио в Эттерфилд.

Вскоре мы уже сидели за столом с чашками ароматного травяного чая, забыв о котором, девочки слушали мою историю.

— Нет, я, конечно, догадывалась, что Урсула устроит мне какую-то пакость, — говорила я. — И сначала испугалась, когда лейтенант стал приставать. Но всё повернулось совсем иначе. И не за тем она приглашала этого белобрысого.

— Ведьма, — заключила Люси и с громким хлюпом отпила из своей чашки.

— Она знала о проблемах Генриетты, — рассуждала Ники. — Выведя гостей из дома, Урсула спровоцировала у несчастной приступ, приказав слуге в нужный момент громыхнуть чему-нибудь. И вот, пожалуйста, суматоха, все в панике, пропадает браслет, который чудесным образом оказывается у тебя в кармане.

— Если бы не Лариэль, — уточнила я, воздев ложку к потолку.

— Что ещё более удивительно! Я считала, эта девушка лишена собственной воли и полностью подчиняется матери.

— О, нет. Она очень умело притворяется. А ещё, — я подняла со стола сложенную вдвое бумагу, — у Лариэль есть тайная жизнь.

Подруги вопросительно уставились на немного помятые листки.

— Что это? — спросила Люси.

— Правки к роману некоего Риккардо Альдонсо.

Николетта нахмурилась.

— Знакомое имя, — сказала она и задумчиво почесала щёку. — Нет, я его определённо где-то слышала. Но где?

— У меня другой вопрос, — перебила её Люси. — При чём здесь Лариэль Белрейд?

Я пожала плечами.

— Не знаю. Возможно, она каким-то образом помогает писателю с текстами. Лариэль просила меня съездить в столицу, отыскать некоего человека и передать ему исправления. Полагаю, одно из двух. Либо этот мужчина и есть тот самый Риккардо, либо он книгоиздатель или как-то с этим связан.

— Лариэль точно автор! Я уверена! — заявила с жаром Люси и аж подпрыгнула на месте. — Вот это да! Кто бы мог подумать.

— Подожди, — остановила её Ники. — Чтобы писать книги, нужно временем обладать и кое-какими знаниями о жизни, условия опять же должны быть соблюдены. Отдельная комната, место для хранения рукописи. Лариэль хвостом ходит везде за матерью. Та глаз с неё не спускает. Нет, она не может писать книг.

— А мне кажется, Лариэль умнее, чем мы думаем. Изображая безропотную покорность, соглашаясь со всем, что бы ни навязывала ей мать, она заставила её утратить бдительность. Отослав дочь в комнату, Урсула не приходит проверять, чем та занимается, и стражу к ней не приставляет. Так почему бы не набросать за это время пару-тройку невинных абзацев?

Люси приподняла бровь.

— Невинных? — переспросила она, потрясая листком. — Я тут кое-что прочитала у неё. И скажу вам, дорогие мои, написать такое мог кто угодно, но только не девушка, живущая той жизнью, которую ведёт Лариэль Белрейд.

«Мне было страшно и в то же мгновение волнительно. Нет, я не могла допустить этого, не могла позволить мужчине ворваться в мой мир и разрушить его до основания своими объятиями, прикосновениями, сладкими речами, от которых закипала кровь. Он был там, за дверью. Мне стоило лишь отодвинуть засов, и бездна настигла бы меня. Безумная бездна греха, такого опасного, но такого желанного. О боже, дай сил сопротивляться ему и себе.

— Что ты делаешь со мной, Рита, — услышала я из-за двери и прижала руку к груди. Сквозь полупрозрачную сорочку дрожь тела мешалась с бешеным стуком сердца. — Открой, Рита, впусти меня. Я не отступлюсь. Сегодня ты станешь моей.

Из горла вырвался предательский всхлип, когда я, набравшись духу, ответила:

— Умоляю, Адриан, не мучьте меня. Уходите!

— Я выломаю дверь, если ты не откроешь, — голос угрожающе задрожал. А я вместо того, чтобы испугаться, ощутила, как сковали меня его слова, как отразились от самого чувственного из всех уголков моего существа и сладко разлились по телу.

— Вы сошли с ума! Я невеста вашего сына, — заговорила чуть не плача.

— Плевать. Ты моя, и ты знаешь это, Рита. Я не уйду. Бессонница уничтожает меня томлением о тебе, о твоих сладких губах и нежной коже. Ты станешь моей сегодня и навсегда.

— Нет! — пискнула я, чувствуя, как подкашиваются ноги. — Одумайтесь, Адриан.

Он толкнул дверь. И я в ужасе отпрянула от неё. Ещё толчок и ещё. Да он ведь сейчас весь дом разбудит. Хоть моя комната и далека от остальных, но так нельзя. Так нельзя. Мы не должны, не имеем права.

Но ведь жених не любит меня. Ему нужны лишь деньги и влияние моей семьи. Между нами брак по расчёту и не более, и будущего мужа вряд ли волнует, кто и зачем ломится в мою дверь среди ночи. Но его отец. С первой нашей встречи он смотрел на меня так, что делалось страшно и сладко в то же время. На меня никто никогда так не смотрел. Этот мужчина, сильный воин, привыкший побеждать и завоёвывать, выбрал меня своей новой победой, и кто-то из нас двоих проиграет сегодня.

Последний толчок с треском вырвал из деревянного косяка щеколду, рассыпая во все стороны щепки наличника. А когда я увидела перед собой мужчину, готового снести любую преграду на пути к цели, поняла, что проиграла. Я проиграла в первую нашу встречу, когда его шершавая ладонь взяла мою руку, и губы, обрамлённые тёмной щетиной, коснулись её. Когда взгляд чёрных глаз на мгновение обездвижил меня.

Мне больше не было страшно. Я не желала противостоять. И хотела лишь стать единым целым с мужчиной, который превознёс меня до небывалой высоты и, став рядом, готовился обрушить нас обоих на самое дно, ниже которого лишь преисподняя и грешные муки. Но я готова к ним. Готова, потому что он будет рядом.

Сорочка упала с плеч и осыпалась на пол лёгким облаком.

— Я принадлежу тебе, Адриан, — сказала решительно и шагнула навстречу мужчине, который с хищной жадностью смотрел на меня. — Подойди ко мне и сделай то, чего мы оба так давно желали».

Люси закончила чтение. Ясно было, что ни её, ни мисс Дейлиш, которая закатывала глаза и качала головой, отрывок не впечатлил. Я же старалась не выказывать, что мелко дрожу, настолько ожили в моём воображении созданные автором образы.

— Ну и как вам? — Люси пренебрежительно уронила листок на стол и положила подбородок на сцепленные в замок пальцы. — Надо же, сколько в тихом омуте чертей. Места свободного нет.

Ники с высоты опыта безапелляционно ответила:

— Слог неплохой, если не придираться к мелочам. Но всё это непристойно до безобразия.

— Сказала та, кто соблазнила священника.

— Не переворачивай. Такая литература ничему не учит. Она лишена глубины, в ней нет души.

— Зато она радует одинокими вечерами, — усмехнулась Люси.

— И отражается от самого чувственного из всех уголков существа, — процитировала я, вызвав взрыв хохота у подруг.

Линда любила такие книги. Подобная литература имелась в её чемодане, и, признаться, я почитывала перед сном романы за неимением ничего другого. Вскоре отрицать стало бессмысленно: мне понравились эти истории.

В прошлой жизни любовные романы проходили мимо меня. Я считала, что негоже солидной даме, учительнице, продвигавшей среди детей творчество классиков, увлекаться подобным. Ведь в этих книгах нет наставления, а скрытых смыслов, которые так любят выискивать специалисты филологи при разборе текстов, со спичечную головку. Никто после их прочтения не станет задавать набивший оскомину вопрос, что хотел сказать автор. Чтение этих книг — отдых, и когда каждая глава заканчивается на интересном месте, о том, чтобы выспаться перед рабочим днём, думаешь уже меньше всего, желая лишь одного: выяснить, чем всё закончится. Это как с просмотром любимого сериала после работы. Вот только телевизор в Эттерфилд ещё не изобрели. А потому будем читать романы.

— Мы уезжаем через три дня, — проговорила Люси, когда подруги засобирались по домам. Вчера приходил доктор. Он сказал, что Реджи полностью восстановился.

— Замечательно, — обрадовалась я.

Схватив меня за руки, мисс Нордок проговорила вдруг:

— Поехали с нами. Тебе опасно оставаться здесь.

— Правильно, — заявила Ники. — Замечательная идея. Вы обе будете под присмотром Реджинальда.

— Реджинальда, который ещё недавно пережил огнестрельное ранение, — сказала я. — Нет, девочки, слишком много проблемных барышень для одного рыцаря.

— Перестань! Он будет только рад! Реджи до сих пор чувствует себя виноватым за то, что оставил тебя в день праздника. Да и спокойнее вместе. Мы едем в другой город, никого там не знаем. И если Брауна уже ждут на работе, то нам с тобой предстоит её искать.

Я чуть не рассмеялась.

— Жить тоже будем вместе?

— Придумаем чего-нибудь.

Они ушли, оставив меня в сомнении о собственном будущем. Но всё же предложение Люси было наилучшим в той ситуации, в какую мне довелось вляпаться. Я всё равно собиралась уезжать из Эттерфилда, и как можно скорее. А без помощи и поддержки устроиться на новом месте будет сложнее.

Да, спасти школу не вышло. Но ведь я не всесильная. К тому же опасным врагом успела обзавестись. Опасным и ещё более озлобленным после недавних событий.

Всё говорило за идею Люси. И даже тот факт, что некоторое время, нам придётся делить быт и ночевать всем вместе, не пугал. Ну что я с Зиной в общежитии спящей не прикидывалась, когда к ней жених в окошко залезал? Было дело. И не раз.

Утвердившись в верности совместно принятого решения, на другой день я отправилась исполнять просьбу Лариэль.