Глава 45

С запяток кареты соскочил лакей и принялся топтать стремительно ползущее по ткани пламя. Но это не помогало. Заметив, что горит, испуганная женщина вскричала:

— Помогите! Помогите! Снимите же её!

Она схватилась за крепление на груди, густо увешанное декором и принялась дёргать его, чтобы расстегнуть. Никто не торопился помочь ей, тогда как огонь уже на треть завладел лежащей на земле мантией и подбирался к юбке.

Девушки, к которым относилось требование, и которые, судя по всему, обязаны были помогать своей госпоже с туалетом, в ужасе наблюдали за пламенем и жались друг к другу. Как и люди вокруг, которых с каждой минутой становилось всё больше.

Я не могла бездействовать. Потому что ужаснулась, представив себе горящую заживо королеву. Наплевав на опасность, а уж тем более на положение, не предполагавшее, чтобы такие, как я приближались к таким, как она, бросилась к женщине и, схватившись за мантию, потянула её вверх, чтобы снять через голову.

Манёвр не удался. Горловина оказалась слишком узкой. Вдобавок ко всему, я ещё и причёску авгусейшую попортила.

Недолго думая и стараясь не смотреть на изумлённую моей наглостью женщину, я схватила мантию за край прямо у основания крепления и с силой потянула её.

— Что она делает? — взвизгнула одна из фрейлин.

— Это же реликвия правителей! — подхватила другая. — Простолюдины не смеют касаться сокровища королевы Сюзанны!

Бросив на королеву красноречивый взгляд, я дождалась её кивка, а следом раздался хруст рвущейся материи.

Когда мантия повалилась к ногам женщины, та резво отскочила. Реликвию королей на глазах объяло пламя, и вскоре от символа величия и власти осталась лишь дымящаяся, пахучая, бесформенная куча пепла и почерневших кусков ткани.

Тогда только я опомнилась, отступила от женщины и склонилась перед ней в подобии реверанса.

Следом в себя пришли фрейлины. Да и любопытные вновь загомонили.

— Ваше Величество! — запищали дамы, бросаясь к своей госпоже, и бесцеремонно отстранят меня. — Какой ужас! Вы целы? Кто мог это сделать?

— Пошли прочь, — ответила им Сюзанна и, обойдя изумлённых служанок, подошла ко мне.

Теперь я могла рассмотреть её и видела перед собой женщину чуть меньше сорока лет, стройную и привлекательную, со светлыми волосами и голубыми глазами. Её пышное платье серебрилось на солнце множеством блёсток. А белые перчатки делали тонкие руки ещё более изящными.

— Как вас зовут, мисс? — спросила она.

— Линда Петерсон.

— Откуда вы?

— Из Арденхилл, мадам. То есть, простите, Ваше Величество.

Королева рассмеялась.

— Вам не нужно извиняться, Линда. В моей свите сегодня были трое. Слуга и две фрейлины. Но лучше бы я не брала с собой этих бестолковых неумёх. Вы спасли меня, мисс Петерсон. Не испугались ни огня, ни величия, которое ничего не стоит. Ведь перед лицом опасности чины утрачивают свою силу, и мы становимся теми, кто мы есть — самыми обыкновенными людьми, напуганными и беззащитными.

Она оглядела свою свиту, за спинами которых толпа благоговейно взирала на миловидную блондинку в короне.

— Ваше Величество! — скопление горожан прорезал человек в кольчуге и упал ниц перед королевой. — Нам удалось задержать того, кто бросил в вас факел.

— И кто же он?

— Мятежник из местных рабочих.

— Чего же ему не хватало, он сказал?

— Нет. Но я уверен, он всё расскажет на допросе.

Сюзанна покачала головой. Поджав губы, она взглянула на меня.

— Воистину людям всегда будет мало, чего бы ты ни делал для них. Мы с братом дали им больше свободы, меньше рабочих часов, увеличили оклад и добавили обязательные перерывы в расписание. Но им всё равно чего-то не хватает. Впрочем, это уже неважно. А вы, мисс Петерсон, приглашены сегодня на торжественный ужин, который пройдёт в белом зале дворца. Все должны узнать о вас.

— Что? — изумилась я. — Но у меня поезд! В смысле, благодарю, Ваше Величество. Это высокая честь.

Я склонилась перед женщиной, ругая себя за неумение вести беседу с дамой подобного уровня. Да и когда мне было научиться этому?

— Вы занятная, мисс, — проговорила она, улыбаясь. — Но отказа я всё равно не приму, поэтому сегодня буду ждать вас в качестве почётного гостя. Эдгар, выдай мисс приглашение.

Лакей, смиренно ожидавший распоряжений королевы, опомнился и, вынув из внутреннего кармана своего фрака небольшой листок плотной бумаги, передал его мне.

Ропот разнёсся среди людей, фрейлины стали возмущённо перешёптываться, а я, застыв с зажатым в пальцах приглашением, тяжело осознавала происходящее.

Меня только что пригласила к себе королева. А всё потому, что я за жизнь так и не научилась сначала думать, а потом действовать. Но а как иначе, если видишь, что человек в опасности, а те, кто мог бы защитить его, бьются в панике?

Я сникла, выдавая это за очередной почтительный поклон, а когда увидела пыльный подол своего платья, ахнула. Ну и как в таком предстать перед публикой во дворце? Другого платья у меня нет.

Распознав причину смятения, отразившегося на моём лице, Сюзанна проговорила:

— Приезжайте пораньше, дорогая. Думаю, вам помогут подобрать наряд для вечера и почистят ваше платье. А теперь прощайте. Спасибо за то, что именно сегодня вы оказались на моём пути, смелая мисс.

Улыбнувшись, она развернулась и вознамерилась было забраться в карету, как вдруг одна из фрейлин остановила её:

— Ваше Величество! — позвала она. — Вы не можете ехать дальше в этой карете. Здесь пахнет дымом, и стекло разбито!

Её Величество вполоборота глянула укоризненно на девушку.

— Если тебя что-то не устраивает, Марта, можешь идти пешком. А я спешу.

Подхватив подол, королева лихо взбежала по ступенькам и скрылась в недрах экипажа, будто не носила громоздкой причёски и неудобного платья. Следом за ней прошмыгнула вторая фрейлина, предпочитающая не болтать попусту. Скривившись и явно не желая созерцать пейзажи города сквозь разбитое стекло, Марта нехотя засеменила следом за своей товаркой, тогда как кучер уже готовился стегать лошадей.

Когда тонкая рука в белой перчатке высунулась из прорехи в стекле и помахала, толпа, присмиревшая на время, грянула новым взрывом восторгов.

— Королева! — кричали одни!

— Славься, королева Сюзанна!

Люди двигались следом за экипажем, который вскоре скрылся за поворотом. Одни шли, другие бежали. А я всё время, пока утихал гомон и шум колёс по мостовой, продолжала стоять, как вкопанная, гипнотизируя глазами приглашение.

Ну и что прикажете делать? Ведь если я отправлюсь на ужин во дворец, то на поезд точно опоздаю. А следующий ожидается только завтра с утра.

Но прошлого не воротишь. И первым делом мне следовало отыскать место для ночёвки.

Куда бы я ни заходила, контингент постоялых дворов столицы, доверия не внушал. В основном это были дома трактирного типа, где на первом этаже или в подвальном помещении отдыхали и выпивали люди, а выше имелись комнаты для постояльцев.

Солнце не успело ещё соприкоснуться с горизонтом, но в домах этих уже кипела жизнь. А дамы в откровенных нарядах, сидя на коленях подвыпивших мужчин, без слов сообщали о том, что комнаты второго этажа менее всего использовались для мирной ночёвки уставшим путником.

Изучив несколько таких мест, я готовилась отдаться нахлынувшему отчаянию. Из очередного трактира пришлось даже спешно убегать, попав под прицел грубого и чрезвычайно прямолинейного здоровяка с сальным взглядом. К счастью, меня никто не преследовал. Когда я покинула гостеприимные двери, готовая пойти на дерзкий шаг и решительно отказать добрейшей королеве, кто-то поравнялся со мной и бесцеремонно подхватил под руку.

— Какая неожиданная и приятная встреча, Линда, — сказал Винсент Хальт.