17

Неожиданно одним из плюсов переезда во дворец стала свобода передвижения. Причем не только по дворцу и прилегающему саду. Я смогла ездить в специальной повозке по городу! Окна у нее полагалось скрывать плотными шторками, и ни в коем случае не разговаривать с мужчинами. А еще за мной постоянно следовал охранник (тут Кастер был неумолим). Моя Розалетта неодобрительно ворчала, каждый раз одевая меня и сооружая прическу, потенциальная свекровь, поджав губы, закатывала глаза на мои путешествия к простолюдинам, но никто мне не мог помешать и отменить разрешение Кастера. Я кайфовала от полученной свободы.

Каждый день я узнавала новые места, знакомилась с городом. Побывала на рынке, в больнице, в театре. Как оказалось, многим девушкам разрешалось выходить из гарема на улицу, особенно прислуге, поварам, женам ремесленников, но они тяжело работали, чтобы избежать наказания. Многие даже боялись разговаривать со мной, чтобы не потерять драгоценного времени.

Сегодня к моему путешествию в город присоединилась Незара. Она с жадностью разглядывала улицы и снующих людей с не меньшим интересом, чем я.

– Твое королевство очень отличается от нашего? – поинтересовалась я, глядя на ее изучающий взгляд.

Хм, наше! Я уже начинала свыкаться с новой жизнью и моей ролью во дворце. Из состояния жертвы постепенно превращалась в «живого» человека, искала радости в каждом дне. Вот уже и королевство стала считать нашим, скоро забуду про свою земную жизнь. С грустью оглядела толпу возле площади: нет, я никогда не смогу считать себя частью этого измерения. Чужой мир оказался очень интересным, но далеко не гостеприимным.

Принцесса ответила не сразу. Она помолчала, наверное, решаясь на искренность, а возможно, наоборот, размышляя, что скрыть. Кто ее поймет?

– В том-то и дело, что ничем не отличается.

Ответ Незары меня не устроил.

– Но ты с таким интересом разглядываешь. Почему? – Я видела несоответствие поведения со словами и не могла понять, чего она недоговаривает.

– Из-за тебя.

– Хм, объясни! – Ну вот, приплыли!

Незара рассмеялась. Ее смех мне показался неестественным, приправленный горечью.

– Знаешь, только ты мне можешь отдать такой приказ и даже глазом не моргнуть. Исключение только родители.

Она сумела меня смутить. Я покраснела и уже порывалась оправдываться, но она продолжила.

– Когда мне родители сообщили о планировании брака с принцем Драконьего королевства, я очень расстроилась. Я плакала несколько недель и даже обрадовалась, когда узнала о его новой кьяре, то есть, конечно, о тебе.

Я притихла. Откровение принцессы ударило обухом по голове: я не готова была его услышать и не уверена, что мне это нужно знать.

– Угадай, почему я не хотела замуж за твоего принца? – Она улыбнулась, но улыбка получилась натянутой.

Я пожала плечами и помотала головой, отказываясь играть в ее игру.

– Ваши законы очень отличаются от наших, и не в лучшую сторону. Я не хотела стать очередной наложницей, рабыней – назовем вещи своими именами! И меня не спасло бы ни происхождение, ни власть родителей, если бы я не смогла связаться узами магии с наследником престола. И меня он никогда бы уже не отпустил. Это был мой самый большой страх, и он имел все шансы стать реальностью. И до сих пор имеет, потому что ты пока не справилась!

Меня ее ответ ошарашил настолько, что я не знала, что сказать. Извиниться перед ней за неудачу? Фигушки! Может, стоит посочувствовать? А мне кто посочувствует?! Кому в жилетку поплакаться?

– И зачем ты к нам приехала, такая несчастная?!

– Тебе помочь, естественно!

Ох! Какой поворот событий. Я смотрела на нее, раскрыв рот, и думала: «Лжет или правду режет?» В любом случае мне ее помощь не нужна. И тут я сообразила, что она ни за что не поможет мне сбежать! Сдаст, как стеклотару, догонит и еще поможет вернуть во дворец к муженьку. Так из недосоперницы она превратилась во врага. А ведь она уже начала мне нравиться как подруга!

Я внутренне закрылась от собеседницы. Страх сжал в тиски тело, я бросила взгляд на площадь, чтобы не выдать своих мыслей, чтобы она не догадалась о моем желании сбежать. Наша повозка вынуждена была остановиться из-за собравшейся толпы. До этого момента я не обращала внимания на шум и гомон, царившие вокруг. А сейчас все затихло. Все, кроме девушки, яростно кричавшей в толпе. Ее стоны, мольба о прощении перемежались проклятиями.

– Что происходит? Почему она кричит? Ей надо помочь! – Я вскочила с сиденья и потянулась к выходу из повозки.

– Стой! Ей не поможешь уже, – зашипела на меня принцесса и схватила меня за запястье, вынудив сесть на место.

– Отпусти! Сейчас же! Ее же убьют! – Я вывернулась из ее цепкой хватки и выскочила из повозки.

Не мешкая, направилась в толпу, где до сих пор страдала девушка. Меня не страшила жуткая давка и последствия моих действий, в голове била в такт пульса лишь одна мысль: «Я должна ее спасти. Дорога каждая секунда».

Принцесса кричала мне вслед, приказывала вернуться, а я прорывалась сквозь толпу, приближаясь к цели. И я уже почти добралась, когда меня одернула чья-то сильная рука, и я чуть не упала на спину. Черт! Меня кто-то подхватил на руки и потащил назад к повозке. В силаче я узнала своего охранника. Я с удвоенной силой продолжила вырываться, укусила его за руку, но он мужественно перенес мои попытки освободиться. Запихнул меня в повозку и запер на замок. Я и не подозревала о существовании замка на дверце.

Незара молча прожигала меня взглядом, наблюдая за моими повторными неудачными попытками к бегству. Смирившись с запертой дверцей, я обратила внимание на завешенные окошки, но они казались слишком маленькими для человека.

– Не пролезешь, – прошипела принцесса, закатив глаза. – Ты с ума сошла? Хочешь, чтобы и тебя плетью насмерть забили?

– Ты ведь сразу поняла, что здесь происходит! Верно? Знала, ради чего собрались зеваки! – сообразила я, почувствовав, как поднималась злость на эту бессердечную, глупую венценосную овцу, которая, кроме своих интересов, больше ни о чем не мыслила. – Именно поэтому ты поведала мне душещипательную историю о разнице законах!

Принцесса и глазом не моргнула на мою тираду, но на всякий случай отодвинулась подальше от меня. И правильно! Сейчас я готова была ее задушить.

Она кивнула. Воцарилась тишина на несколько секунд, но через мгновение зеваки начали расходиться, и площадь уже опять гудела, как улей с пчелами. Кровожадными пчелами…

Я поникла. В душе будто оборвалась нить, стало тяжело и даже больно от бессилия: я не смогла спасти бедную девушку. А был ли у нее шанс на спасение? Чем она могла навлечь на себя такое жестокое наказание?

– Почему? – прошептала я, заламывая руки.

Принцесса в недоумении вскинула бровь.

– Почему ее убили? – почти прорычала я.

Меня раздражало ее равнодушие.

Она пожала плечами и отвернулась к окну, спокойно наблюдая за отъезжающей повозкой с телом наказанной страдалицы.

– Потому что могли. Она провинилась – ее наказали. Причина может быть любой. Может, она просто надоела своему хозяину.

Мы спешно вернулись во дворец. Охранник и слышать не хотел ни моих оправданий, ни доводов принцессы, чтобы продолжить ездить по городу. Принцесса осталась предоставлена сама себе, ее встретил раболепный слуга, подал руку и повел в покои, а меня охранник под конвоем вернул в кабинет, где работал Кастер, и подробно доложил про инцидент на площади. Принц молча его выслушал, поблагодарил за хорошую службу и отпустил. Дверь за мужчиной захлопнулась, и я осталась наедине с разъяренным тигром… ой, с драконом.

Кастер напряженно ходил из угла в угол. Он отчитывал меня за импульсивность, непослушание и прочие качества, присущие малым детям, но не взрослым девочкам. А мне хотелось забиться в угол, спрятать голову под подушку. Но не из-за Кастера: перед глазами до сих пор маячила связанная девушка с площади, в ушах стояли ее мольбы и проклятия. Не помогало и закрыть глаза: ее образ вставал в памяти еще ярче, а крики становились еще громче. Она как будто винила меня: «Ты меня не спасла!»

– О чем ты думала? Тебя могли также исхлестать плетью за кражу чужого имущества. О боги! Я мог тебя сегодня потерять… У меня сердце чуть не остановилось, когда я узнал, какой опасности ты подвергла себя.

Смысл слов Кастера дошел до меня не сразу. Имущество? Какое такое имущество? Я ничего не крала!

– Я хотела только ее спасти, – прошептала я и всхлипнула.

Горло жгло от невыплаканных слез и невысказанных слов.

– Но твой охранник… он помешал, я не смогла.

Кастер замолчал и посмотрел на меня как на умалишенную.

– И я благодарен ему! Ты меня не слышала? Тебя бы тоже убили! Девушка и есть имущество. И ты хотела ее жизнь присвоить себе. Никто не имеет права распоряжаться жизнью чужой наложницы, ни один дракон тебе этого не позволил бы.

И тут я все поняла.

– Девушка – имущество? Ну конечно, и я тоже имущество. Неразумная вещь, которая только доставляет много хлопот! – я потерянно шевелила губами, постепенно переходя на шипение. – Вот как, значит, ты видишь меня?! О какой любви ты мне рассказывал, если я для тебя обычная вещь?

Кастер отвернулся, застонав от досады.

– Ты же знаешь, что это не так! Это другое: ты моя истинная! Часть моей души, часть сердца.

– Вещь не бывает истинной! – парировала я, чуть ли не крича.

Он зло уставился на меня, заиграв желваками на скулах. Я ответила ему тем же.

– Что, правда глаза режет? Что глазелки вылупил?!

– Это просто закон!

Чувство вины съедало меня заживо, но слова Кастера вернули меня к действительности. Смерть девушки не моя вина. Виновата ужасающая безжалостность драконов! Меня обуял гнев.

– Вы, драконы, считаете женщин вещью! Это унизительно! Жестокость драконов не знает границ! Просто в голове не укладывается, какой я должна быть дурой, чтобы полюбить тебя, чтобы принять ваш закон, чтобы согласиться стать вещью.

– Ты меня никогда не полюбишь? – Он поник, от его злости не осталось и следа.

– Вещь не умеет любить! – я прорычала ему в лицо всю ярость, боль и безысходность, которые накопились во мне за все время мучений в его мире и разрывали меня на части.

Сейчас я его ненавидела. Я ненавидела всех драконов, их жестокий закон, весь их невозможный мир.

Кастер мог бы изменить закон, но не хотел. Вспомнила наш разговор о его расе, как он обрадовался моему совету и его последующие слова: «Если говорить начистоту, я бы сам побоялся подписывать такой указ». Захотела убить его на месте за его эгоизм и лицемерие. Он такой же бездушный и жестокий, как остальные драконы!

В руках возникло сильное жжение, желание причинить ему боль захватило меня с новой силой. Я с яростью смела часть его папок со стола, зная, как он трепетно относится к документам. Они оказались на полу, страницы выпали и разлетелись в беспорядке. Я бы с удовольствием их сожгла, если бы могла. Лицо Кастера исказилось болью от причиненного ущерба, я даже испытала радость от его мучений: он это заслужил. Подскочил ко мне и успел помешать моему дальнейшему вандализму. К сожалению, остальные бумаги оказались мне не доступны, Кастер заслонил их от меня, заставив отступить. Но я с диким ревом «Ненавижу тебя!» набросилась на упавшие документы и принялась рвать.

– С таким отношением к женщине ваша раса не имеет права на существование. Я даже рада, что драконы скоро вымрут! Страдание женщин в вашем мире не должно длиться вечно.

Кастер дернулся от моих слов и уставился на дверь невидящим взглядом.

– Ты права, – медленно прошептал он.

Я ослышалась? Оторвавшись от уничтожения бумаг, недоуменно глянула на принца. Он застыл и напряженно задумался.

Кастер повторил уже тверже:

– Да, ты абсолютно права!

Ну все! Я его сломала. Я выпрямилась, стоя на его драгоценных документах, а он продолжил свою мысль:

– Боги наказывают нас за наши деяния. Как же я сразу не понял?

Он схватил меня в охапку и закружил в объятиях. А вернув на землю, едва коснулся моих губ своими. Я задохнулась от возмущения, но не успела отреагировать. Губы теперь горели, а я лишь моргала, недоумевая на реакцию принца.

– Вот нахал! Паразит!

Кастер даже бровью не повел. Подошел к столу, открыл нижний ящик ключом, взял оттуда папку и вылетел как ошпаренный.

Вспомнила об оставшихся нетронутых документах и глянула на них. Ровненькая стопка бумаг успела сломаться, но удержалась на столе. Я отвернулась, потеряв к ней интерес. Ноги подкосились, и я плюхнулась на ковер из бумаги. Чувствовала себя обессиленной: злость и ярость ушли, оставив после себя выжженную душу. Я ненавидела Кастера, но не могла ничего сделать.