Глава 36. Если как следует посмотреть правде в глаза, она может смутиться.

Несколько дней спустя. Аделаида

– Прибыли, – произносит Ардар. – Храм Прорвы. Радует, что мы успели сюда первыми.

Я недоуменно оглядываюсь, где тут храм? Мы стоим на краю ровной и абсолютно пустой площадки размером как футбольное поле. Справа и слева от нас громоздятся гигантские камни странной формы. Позади осталось ущелье, по которому мы ехали после того, как вышли из портала – Ардар сказал, что дальше перемещаться можно только ножками. Нет здесь ничего похожего на храм…

– Ненавижу это место, – тут же отзывается Седрик и начинает с кряхтением сползать со спины брарча. – И ездить на этом чудище ненавижу: все тело болит. Лучше бы на лапах бежал.

– Далеко не убежал бы. После стрелы Пренчира ты больше похож на вареную куропатку, чем на бравого принца лисов, – усмехается дракон. Спрыгивает из седла на землю и протягивает мне руки:

– Иди сюда, мое сердечко, спущу тебя на землю.

Я со стоном падаю ему в руки: устала до ужаса. Хоть и ехала в надежных мужских объятиях, но целый день на лошади – это далеко не поездка на комфортной полке в поезде. Тем более и перед этим я целый день провела в седле – неимоверная для меня нагрузка.

Ардар на руках относит меня на широкий камушек в тенечке, всовывает в руки флягу с водой, а затем неизменный кусок хлеба с мясом.

– Ешь, нужно подкрепиться. Неизвестно, сколько нам придется ждать.

– Чего ждать? – я снова начинаю озираться по сторонам. – И где храм, если тут ничего, кроме камней и солнца?

– Все здесь, просто мы его не видим, – успокаивает меня Ардар и, не вдаваясь в дальнейшие объяснения, начинает расседлывать лошадь. Бедная животинка к этому моменту тоже приуныла. Два дня тащить на себе нашу с драконом массу никакая лошадиная спина не выдержит, даже такая крепкая, как эта.

Ко мне со своим бутербродом в руке подсаживается Седрик.

– Вот скажи мне, Аделаидочка, как вышло, что ты внучка Байяра эр Ваязхара Последнего и не знаешь об этом?

Я пожимаю плечами:

– Ардар так считает, а я не уверена, что он прав.

– Это ты зря, Аделаидочка, если наш славный генерал берется что-то утверждать, этому можно верить безоговорочно, – качает головой лис. – Тогда расскажи-ка мне, как в наш мир попала. Только с самого начала и подробненько.

– Для чего тебе это, Седрик? – к нам подходит Ардар и садится на камень рядом.

– Для того, мой славный дракон, что не складывается у меня в голове картинка, что-то из нее выпадает. Например, никак не могу понять, для чего твой бывший друг Люстин эр Счастхар придумал эту ерунду с вашей свадьбой по клятве крови. Чего он этим добивался?

– Хотел отомстить мне? Узнал, что я женюсь на дочке короля, и решил помешать? – предполагает Ардар.

– Возможно, но… почему на роль твоей жены по клятве выбрана не какая-нибудь девица из нашего мира, а Аделаидочка, живущая далеко-далеко? И еще, как думаешь, это случайность, что она оказывается внучкой Байяра Последнего, и что на руке у нее колечко с Хранителем замка Рихнорр внутри? Что-то не верю я в такие совпадения, – хмыкает лис.

– Я тоже не верю, но и ответа на твои вопросы у меня нет, – хмуро отвечает дракон.

– А у тебя, Аделаидочка? Может, есть мысли мудрые?

Я отрицательно качаю головой:

– У меня тем более нет никаких ответов. Кольцо с Омхором попало ко мне почти случайно, а этот ваш Люстин… я его в зеркале увидела после того, как надела кольцо на палец… – и еще раз подробно рассказываю, что произошло с того момента, как умерла бабушка, и до того, как я надела кольцо.

– Говоришь, раньше никогда этого колечка не видела у бабули? – задумчиво произносит Седрик, когда я заканчиваю рассказ. – Отчего она умерла?

– Сказали, что сердце остановилось, – неожиданно для себя я всхлипываю, вспомнив свой ужас и отчаяние, когда пришла домой после лекций и увидела бабулю, сидящую в своем любимом кресле уже… неживую.

– Не плачь, моя хорошая, – на плечи мне ложатся теплые мужские руки, и сразу становится чуть-чуть спокойнее.

– Кольцо я увидела на столе в бабушкиной комнате уже после ее похорон, когда меня из дома тетка выгоняла, – продолжаю я рассказ.

– Наверное, она славная женщина, эта твоя тетушка? – скалится Седрик.

– Угу, славная. Обвинила меня в том, что я ее мужу глазки строю. И не только строю… – фыркаю в ответ и подробно рассказываю обо всем, что тогда произошло.

Седрик внимательно слушает, иногда что-то переспрашивает, а когда я заканчиваю, интересуется:

– Аделаидочка, душа моя, а те мужчины, что были во время свадьбы рядом с тобой и Люстином Счастхаром. Ты никого из них не узнала, случайно? Ведь ты слышала их голоса, возможно, видела лица…

– Мужчины? – переспрашиваю я и замираю, а ведь Седрик прав! Лиц я не видела, но голоса… Я их и сейчас помню очень отчетливо! Почему сама об этом не подумала?!

– Мужчин было двое, – произношу с трудом. Я снова там, в том темном, мрачном зале, где меня сделали женой эр Счастхара. – Да, двое. Один… это был Варбрель, совершенно точно он – голос, запах и пальцы, похожие на когти на моих плечах, когда он держал меня во время обряда…

– А второй? – Седрик подается вперед и впивается в мое лицо пристальным взглядом. – Второго не узнала?

– Второй… второй… Он тоже из Рихнорра, – я замолкаю, не веря в свою догадку.

«Говорю, надо возвращатьс-ся. Вс-с-се ответы в замке», – шипит Омхор, а Аргх поддакивает, пророкотав: «Ср-рочно возвр-ращаться!»

Я отмахиваюсь от двух назойливых мух в своей голове и поворачиваюсь к дракону:

– Я не уверена, но, мне кажется, это Сократ… Тинка-библиотекарь из Рихнорра. Помнишь, Ардар, он приносил артефакт правды, когда ты меня допрашивал?

– Он тебя допрашивал, Аделаидочка?! – Седрик картинно ахает и хватается за сердце, на этот раз с правильной стороны. – Да вы, смотрю, времени даром не теряли, голубочки мои. С первой встречи начали чувства свои проявлять. Эх, вот она, любо-о-овь! А я-то думал, не доживу и не увижу никогда это светлое чувство.

– Балбес болтливый, – весело хмыкает Ардар. Хочет что-то еще добавить, но резко замолкает, глядя поверх моей головы. Я поворачиваюсь назад и изумленно застываю: на площадке, возле которой мы сидели, начало происходить что-то странное.

Откуда-то налетает мощный порыв ветра, поднимает в воздух тучи каменистой пыли. Начинает с воем носиться, засыпая глаза, забивая носы и рты, не давая возможности дышать. Я закрываю лицо ладонями, пытаясь хоть немного защититься от летающих в воздухе мелких камушков и песка. Рядом чертыхается Седрик, и, мне кажется, мы попали в преисподнюю…

И вдруг, перекрывая вой ветра, раздается низкий голос дракона, нараспев, словно молитву, произносящий какие-то слова. Это он с ветром пытается договориться, что ли?

В общем, не преисподняя, а сюр какой-то: ветряка воет, Ардар молится, Седрик ругается, а я едва не плачу, потому что от этой жуткой пыли коже больно, словно ее трут наждачной бумагой…

Не знаю, сколько все это длится, но в звуковую какофонию вдруг врывается еще один звук, похожий на очень громкий хлопок в ладоши – бах! – и все проходит. Ветер стихает, пыль больше не впивается иголками, и даже коже уже не больно.

Я нерешительно открываю глаза, торопливо втягиваю в легкие гигантскую порцию воздуха и замираю, забыв выдохнуть. Вместо ветра в воздухе появляются вспышки молний, и из пространства перед нами начинают проступать очертания гигантских стен…

– Храм Праматери Прорвы, – удовлетворенно произносит Ардар.

Запрокинув голову и приоткрыв от изумления рот, я разглядываю нависающие над нами мрачные, изрезанные барельефами стены храма, похожего на древние усыпальницы индийских раджей. Только здесь крыша плоская, и вместо купола ее венчает статуя гигантской птицы с распахнутыми крыльями.

– Что за птичка, кто знает? – шепотом интересуется Седрик.

– Похожа на белоголового орла, символ одного крупного государства из моего мира, – неуверенно произношу я.

– Это Ханунг, первовластитель Прорвы, – поясняет Ардар.

– Что такое «Прорва»? Ты говорил, что много лет сражаешься с ней, зачем мы тогда пришли к ее храму, если она враг? – тоже шепотом спрашиваю я.

– Хороший вопрос, женщина в мужской одежде. Жаль, ответа тебе никто не даст, – раздается в ответ голос.

Ну, как голос?! Скорее, этот звук похож на смесь оглушающего грома и пушечного выстрела, сложившихся в слова. Громких настолько, что у меня едва не лопаются барабанные перепонки.

– Ничего себе голосок! – шиплю я, торопливо зажимая уши. Лис синхронно повторяет мой жест, болезненно морщится.

– Это голос Прорвы, – спокойно поясняет дракон. Ему, судя по всему, эти жуткие звуки вообще никаких неудобств не доставили. Он встает перед нами с лисом и громко произносит:

– Мы пришли к тебе за помощью, Ханунг.

– Женщина может зайти, – после паузы раздается новый пушечный выстрел прямо в мои бедные уши.

– С этой женщиной пришел я. Пропусти нас двоих, – требует дракон, глядя на храм.

– Я с ними! – выступает вперед Седрик. Мы с Ардаром удивленно поворачиваемся к лису: ему-то, что от Храма нужно? Честно говоря, я не знаю, для чего и мне туда идти, что там делать, если мы с драконом вроде как больше не разводимся…

На наши вопросительные взгляды Седрик разводит руками:

– Ну а что, мне бы тоже развод не помешал…

Гигантский каменный орел поворачивает к нам голову, и в уши снова бьет гром, теперь насмешливый:

– Неужели лисий принц откажется от выгодного брака, устроенного его отцом?

– Откажусь! – выцеживает оруженосец.

После еще одной паузы, показавшейся мне бесконечной, раздается ворчливое:

– Зайдите все, если уверены, что пройдете проверку. Только без лошади и без этого… панцирного уродца.

В ответ брарч оскаливает свои «хорошенькие» зубки и рычит, а со стороны Храма несется довольный смех. Шутники тут живут, однако! В итоге брарч отправляется с нами, и Храм, вроде как, не возражает.

Исчерченные барельефами стены были, казалось, прямо перед нами, но мы идем уже не меньше часа. Делаем шаг за шагом, а Храм вообще не приближается, даже как будто отдаляется.

От растрескавшейся земли пышет жаром, голову нещадно печет солнце, и дико хочется пить, но у нас собой ни глотка воды: нам было велено идти с пустыми руками. Кто там жаловался, что на лошади ехать некомфортно?! Официально признаю – была неправа!

– Что происходит? – первым не выдерживает Седрик. С каждой минутой лис делается все бледнее. На повязке, стягивающей рану от стрелы, проступает кровь, но он упорно делает шаг за шагом, хотя видно, как тяжело ему это дается.

– Думаю, это часть проверки, о которой нас предупредили, – цедит дракон, с тревогой глядя на оруженосца.

– Ардар, нужно остановиться и посмотреть, что с Седриком. У него же кровотечение открылось, – не выдерживаю я, когда лис становится уже зеленым, а красное пятно расползается на все плечо.

– Мы не можем останавливаться. Уверен, это проверка… – вторит дракону лис.

– Да нафиг такие проверки! Считай, я их не прошла! – возмущаюсь я и останавливаюсь, требую. – Седрик, быстро сядь, я посмотрю, что с тобой.

– Седрик в порядке, – хрипит лис и, закатив глаза, оседает на землю.

– Ну вот, допроверялись! – ахаю я. Кидаясь к нему, начинаю стягивать мокрую от пота и крови рубашку.

– Принц лисов не прошел проверку. Женщина тоже, – язвительно грохочет гром. – Дальше может идти только дракон.

Я поднимаю к Храму лицо и с ненавистью ору:

– Да иди ты, знаешь куда, Прорва! Я своего дракона и без твоей помощи никому не отдам, понятно?! Никаким Анастеям крутобедрым или еще кому не отдам!

– Тогда зачем шла? – громовой голос вдруг меняется, перестает оглушать, становится почти мягким.

– Потому что это нужно Ардару, вот и пошла, – отвечаю чистую правду.

– Куда еще ты готова пойти за этим мужчиной? – после паузы раздается новый вопрос. Интересно, почему у него все вопросы с перерывами, словно программа зависает? Может, это робот какой-то с нами говорит? Или, и правда, мощная компьютерная программа, как в фильме «Обитель зла»? Может, какие-нибудь инопланетяне оставили в этом мире суперсервер, который моделирует объекты с помощью компьютерной графики?

Словно отвечая на мои мысли, со стороны храма раздается громоподобный смех и тот же вопрос:

– Куда ты готова пойти за этим мужчиной, женщина прогрессивного мира?

– Куда скажет, туда и пойду, – буркаю себе под нос.

– А дракон, куда готов пойти за тобой? – продолжает доставать голос.

– Откуда же мне знать, – ворчу и начинаю разматывать пропитанную кровью ткань, которой стянула Седрику плечо. Может, я утром неправильно повязку наложила, я же не врач и не медсестра…

Оголяю плечо лиса и… оторопело смотрю на абсолютно чистую, без следов крови и недавнего ранения кожу.

– Э-э-э, а где?! – поднимаю недоуменный взгляд на Храм, и в этот момент пространство вокруг нас начинает меняться. Воздух уплотняется, сжимает мое тело, словно гигантские тиски, не давая ни вдохнуть, ни выдохнуть. С силой давит на виски, так что я начинаю жалобно мычать.

Сквозь пелену боли слышу голос Ардара, тревожно выкрикивающий мое имя. Затем меня подбрасывает и в следующий момент я лечу куда-то в полной темноте.