Глава 41. Чтобы испортить отношения, достаточно их начать
Генерал Ардар эр Драгхар
– Разрешите, мадам эр Счастхар? – замираю на пороге, глядя на стоящую в центре комнаты женщину. До чего же хороша… Ее лицо как будто знакомо мне, хотя мы точно никогда не встречались. Где же Люстин ее отыскал? В каком волшебном мире водятся такие женщины?
– Заходите, генерал, – Аделаида делает приглашающий жест. Добавляет с чуть заметным презрением в голосе. – Только оставьте дверь открытой. Не хватало еще, чтобы кто-нибудь заподозрил нас в занятиях непристойностями.
– Кто и в каких непристойностях может нас заподозрить? – настроение у меня вдруг делается отличным. От мрачной тоски последних недель не остается и следа.
– Например, ваша невеста. Судя по всему, она ревнива.
– А вы? Вы ревнивы? – интересуюсь зачем-то, хотя должен просто принести извинения за выходку Анастеи, повернуться и уйти. Но нет, спрашиваю о ревности, словно фулл дернул меня за язык.
Аделаида вместо того, чтобы за наглость указать на дверь, вскидывает подбородок и, глядя мне в глаза, с вызовом отвечает:
– Не особо. Но за свое любому горло перегрызу.
– За своего мужчину?
– Например, за мужчину. За свой дом, за ребенка…
– Ребенка? – это слово отзывается в душе чем-то неприятным, заставляет меня нахмуриться. На краю сознания мелькают и тут же исчезают обрывки мыслей о каком-то ребенке и наследстве… или о наследовании…
Тру лоб, как стал часто делать в последнее время: да что такое с моей головой?! Что за пустота в ней появляется, стоит подумать о некоторых вещах?
– Вам плохо, генерал? – звучит совсем рядом участливый голос. Хозяйка замка стоит очень близко и с тревогой смотрит мне в лицо. До меня долетает ее запах, тонкий и чувственный одновременно, заставляющий меня с наслаждением втянуть его в себя.
– Что-то происходит с моей памятью, – признаюсь неожиданно. – Словно я забыл что-то очень важное…
– Женщину, быть может? – произносит Аделаида тихо и очень печально.
– Женщину? Нет, моя женщина рядом со мной, – отвечаю не слишком уверенно.
«Совсем р-рядом. Глаза откр-рой!» – рычит Аргх, а я снова мысленно прикрикиваю на него: что-то распустился мой зверь. Может, тоскует по небу, я ведь давно не летал, совершенно не тянет разворачивать крылья.
– Рядом? – на губах Аделаиды появляется горестная улыбка. – Тогда что вас может тревожить, генерал?
– Не знаю. А вы, Аделаида, что вас заставляет грустить?
– Я потеряла любимого мужчину, – она отходит от меня. А у меня в груди неприятно свербит: неужели она так любила эр Счастхара?
– Вы говорите о Люстине? – выдавливаю из себя. Зачем я это спрашиваю? Мне нужно просто извиниться и уйти, но я словно прилип к полу и не свожу глаз с вдовы бывшего друга.
– Люстина? – недоуменно переспрашивает Аделаида. – А, вы говорите о… моем муже Люстине эр Счастхаре?
– У вас есть еще какой-то муж, кроме Счастхара? – спрашиваю с неожиданной злобой.
– Был… только он… забыл меня, – отвечает она, опустив голову, и я вдруг вижу, как по бледной щеке бежит слеза. Не соображая, что творю, делаю к ней шаг и кладу руки на плечи.
– Аделаида, посмотрите на меня! Как мужчина мог забыть вас?
– Думаете, такого не может быть? – в устремленных на меня синих глазах слезы перемешиваются с тоской.
– Я бы никогда не забыл вас, – произношу глухо. Не понимая, что делаю, обнимаю ее лицо ладонями, наклоняюсь и начинаю собирать губами слезинки с уголков глаз, щек, с дрожащих губ…
– Аделаида, – шепчу в них.
– Ардар, ты… – ее голос замирает, дрожащее дыхание оседает на моих губах, и в следующий миг я ее целую.
Провожу губами по ее соленым от слез губам. Поглаживаю, втягиваю их сначала нежно, потом глубже, и вот уже целую жадно, ненасытно, как никогда не целовал ни одну женщину. Разве никогда?!
Перед глазами что-то взрывается, яркое и безумное, словно фейерверк в дни праздника Новогодья. Окатывает меня огненной, расплавляющей сердце и душу волной. В голове тихо щелкает, и я вспоминаю…
– Аделаида, где же ты была так долго? Я искал тебя по всему храму. Едва не вышиб дух из жрецов, – шепчу в распахнутые навстречу губы. Смотрю в сияющие синие глаза и понимаю, что всему миру перегрызу за них горло.
Особенно тем, чьи голоса раздаются где-то рядом, но безумно далеко от меня. Той, что визжит:
– Папа! Он ее целует! Вели казнить эту рыжую тварь!
И в особенности тому, кто отвечает:
– Не волнуйся, дочь, они оба за это ответят. Стража!
Аделаида
Это что, король?! Серьезно?!
Перед нами стоит и гневается, потрясая маленькими кулачками… лорд Фаркуад из мультфильма про Шрека!
Реально, вылитый женишок принцессы Фионы, ростом мне по вытачку на груди. Точно как у лорда, у короля длинное туловище и тощие, короткие, кривые ножки, обтянутые бежевыми колготками детского размера. На плечах сидит непропорционально большая голова. На изрезанном морщинами лице с острым носом и длинным подбородком злобно сверкают глубоко посаженные темные глазки.
Мать честная, ну и уродец! Мой взгляд перебегает на его дочку: ох, и повезло крутобедрой, что не получила в наследство ничего от «красоты» своего папаши.
А как он смотрит на нас с Ардаром, будто прямо тут казнить собирается! Но может так и есть: вон, за его спиной какие-то парни с мечами толпятся. Наверное, личная стража.
– Доброго дня, ваше величество, – спокойно произносит Ардар, не переставая обнимать меня. Я тоже не отлипаю от него: прижалась к широкой груди и во весь рот улыбаюсь от счастья. Кстати, сегодня мой дракон одет в строгий черный камзол, отделанный серебряной нитью. Ему очень идет, хотя с обнаженным торсом он нравился мне ничуть не меньше.
– Доброго?! – зловещим тоном тянет лорд Фаркуад, то есть, король Пакрисий. – Ты изменяешь моей дочери, эр Драгхар!
При этих словах Анастея громко всхлипывает и прижимает к глазам кружевной платочек. Плаксиво тянет:
– Папа, это рыжая виновата, это она соблазнила моего генерала. Накажи ее!
Ой, ну детский сад «Земляничка», младшая группа и ябеда Настенька Крул!
– Ваше величество, я аннулирую свое обещание жениться на вашей дочери в связи с невозможностью его исполнить, – спокойно произносит Ардар. За спиной Пакрисия я вижу бледное и встревоженное лицо Седрика, горестно заламывающую руки Пятницу, испуганную Маану, Сократа и еще какие-то знакомые и не очень лица. Когда успело столько народу набежать?
– И почему же, генерал? – с иронией спрашивает Фаркуад-Пакрисий. – Что могло заставить вас изменить клятве?
– Я встретил свою истинную пару. Жрецы Храма Прорвы подтвердили нашу связь, клятва аннулируется.
– Да-а?! Может, и метку истинности покажете? – король злобно оскаливает зубы и вдруг оглушающе рявкает. – Не ври! Просто ты узнал, кто она такая, эта Аделаида эр Счастхар, и решил прибрать ее к рукам, чтобы захватить мой трон. МОЙ трон!
Да уж, голос у этого мелкого кривоножки, словно оперный бас! В жизни не догадаешься, что к нему прилагается такое смешное тельце, если не увидишь.
– О чем вы, лорд Фарку… простите, король Пакрисий? – спрашиваю неприязненно.
– О чем? О том, что ты внучка Байяра Последнего, милая Аделаида. Или ты думала, я не узнаю эту пикантную деталь твоей биографии?
– Пакрисий, Аделаида – моя истинная! – рычит в ответ Ардар и крепче прижимает меня к себе. Анастея начинает визжать, требуя казнить меня. Пакрисий своим басом что-то выкрикивает, создавая еще больше шума. И в этот момент я замечаю, как за спиной моего дракона начинает медленно выдвигаться ящик консольного столика. Того самого, что перепугал меня в первый день моего попаданства…
Из темной щели сначала выбирается длинная черная рука, потом плечо, и через мгновение вытекает все целиком худое тело в красной тунике и серых брюках. Черное лицо искажено ненавистью, в тощей руке что-то длинное и тонкое, похожее на карандаш.
Я успеваю крикнуть: «Берегись!..» – но уже поздно: лекарь Парацельс мгновенно оказывается рядом и с размаха всаживает это острое Ардару в спину. Глаза моего дракона стекленеют, руки безвольно опускаются. Постояв несколько мгновений, он с грохотом падает мне под ноги.
Застыв от ужаса, я смотрю на его бездыханное тело, потом поднимаю глаза на довольное лицо лекаря:
– Что ты сделал с ним, мразь?! Ты за это поплатишься, клянусь!
Вместо лекаря отвечает гном в королевском статусе:
– Ничего особенного, дорогая невеста. Просто мой шпион в твоем замке устранил препятствие к нашему браку.
Взмахивает рукой, указывая на Ардара:
– Убрать падаль! Пусть пока побудет в подвале за крепкими решетками. После того как мы поженимся, Аделаида, и его осчастливим, сделаем семейным человеком. Моя дочка о-о-очень хочет за него замуж.
– Очень хочу, папочка! – нежно шепчет Анастея, приседает, согнув колени чуть не до пола, и чмокает уродца в морщинистую щеку. – Ты лучший!
В полной растерянности я смотрю, как мою комнату наполняют незнакомые люди. Подхватывают неподвижного Ардара и волокут к выходу.
Вижу совершенно белого Седрика, а рядом перекошенное от ярости лицо первого советника Пренчира, того самого мужичка с разными глазами, что влюблен в Анастею.
«Хоз-зайка, беги!» – шипит Омхор, и я торопливо делаю шаг к двери. Да, мне надо бежать и спасать Ардара! Но на этом для меня все заканчивается: что-то кусает под лопатку, и я застываю на месте. Хочу крикнуть, сдвинуться с места и не могу… С трудом ворочаю глазами, смотрю на Седрика и почему-то на первого советника. Тот пристально уставился на короля, и в его взгляде я читаю неприкрытую ненависть.
Дальше все покрывается туманом: перед глазами плывет, пропадают звуки. Единственное, что хорошо различаю, это голос Пакрисия: «Вот и славно, дорогая принцесса Аделаида. Сейчас я тебя оставлю, чтобы ты смогла приготовиться и надеть подходящий наряд. Сегодня вечером состоится наша свадьба».