Глава 3 Покровитель

Аделина

Торжествующий гул в коридорах, смешанный с перешёптываниями, шипением и подавленными всхлипами, преследовал меня, пока я почти бежала прочь от Тронного зала. Мне нужно было добраться до своих покоев, до относительной тишины, чтобы продумать каждое слово, каждый жест для предстоящей аудиенции. План, возникший в голове в момент объявления, требовал отточенности алмаза. Одна ошибка — и вместо входа в библиотеку я получу лишь гнев Императора.

Я свернула в более узкий, менее людный коридор, ведущий в жилую часть дворца, где располагались покои кандидаток. Здесь было тише. Лишь эхо моих шагов по каменным плитам и далёкий плеск воды из фонтана в соседнем патио. Я уже почти расслабила плечи, чувствуя, как адреналин от оглашения результатов начинает отступать, уступая место сосредоточенной, холодной целеустремлённости.

И вдруг из ниши между двумя высокими мраморными пилястрами вышел человек.

Я чуть не вскрикнула, отшатнувшись. Он возник бесшумно, будто и правда был тенью, прилепившейся к стене. Мужчина в годах, лет пятидесяти, облачённый в великолепный камзол из тёмно-бордового бархата, расшитого золотыми нитями в виде стелющихся виноградных лоз — герба его дома. Его осанка была безупречной, лицо — благородным, с седыми висками и аккуратно подстриженной бородкой. В руке он держал изящную трость с набалдашником в виде хрустального шара, внутри которого перекатывался туман.

Память Элианы сработала мгновенно, выбросив на поверхность имя, титул и смутный поток детских воспоминаний, окрашенных благоговейным страхом.

Лорд Аларик де Винтерхолд. Глава одного из великих аристократических родов, сохранивших магическую силу. Мастер Иллюзий и Психомантии. Среди молодого поколения данного рода не было девушек, чтобы принять участие в отборе. У Лорда Аларика было три сына. Он был одним из лучших друзей отца Элианы. И после смерти её родителей стал покровительствовать единственной дочери своего друга. И это «покровительство» привело Элиану к тому самому ритуалу, после которого её чуть не лишили жизни, а в итоге отлучили от двора.

Он улыбнулся. Улыбка была безупречной, учтивой, полной теплоты, которая не достигала его глаз. Глаза были цвета старого льда, пронзительные и пустые.

— Леди Элиана, — его голос был бархатным, обволакивающим, звучал как почётное упоминание в светской беседе. Он сделал небольшой, изящный поклон. — Позвольте мне первым поздравить вас с блестящей — и такой неожиданной — победой. Ваш отец был бы горд. Наконец-то в Доме Фламме вновь забрезжил свет надежды.

Он протянул руку, будто желая взять мою для поцелуя или дружеского пожатия. Я автоматически подала свою, и его пальцы, сухие и холодные, коснулись моих на мгновение.

Не доверяй, — голос Элианы в моей голове прозвучал резко, как треск льда. Его улыбка — маска. Его покровительство — петля. Он всегда что-то рассчитывает.

— Благодарю вас, лорд де Винтерхолд, — ответила я, стараясь, чтобы мой голос звучал почтительно, но без подобострастия. — Милость и мудрость Императора безграничны.

— О, конечно, конечно, — он кивнул, не отпуская моей руки, а лишь слегка поглаживая её костяшками пальцев. Жест выглядел отеческим, заботливым. Со стороны это было бы похоже на трогательную сцену: старый покровитель поздравляет свою юную протеже. — Его Величество, без сомнения, оценил глубину ваших познаний. Вы всегда были… прилежной ученицей. Помню, каким пытливым умом вы блистали в Академии, до… определённых печальных событий.

Он вздохнул, полным искусственной грусти, и наконец отпустил мою руку. Но его тело слегка наклонилось ко мне, сокращая дистанцию. Он говорил тише, интимным тоном, каким делятся светским секретом.

Аделина

— Ваш успех, дорогая моя, привлёк немало внимания. И, боюсь, не только восхищённого. И в свете приближающейся… личной аудиенции… некоторые могут попытаться вспомнить старые, забытые всеми истории. — Он покачал головой, делая вид, что сожалеет. — Сплетни, знаете ли, ужасная вещь. Особенно те, что касаются происхождения разрыва мира семилетней давности.

Кровь похолодела в моих жилах. Я не дышала, глядя на его безупречно спокойное лицо.

— Я… не совсем понимаю, о чём вы, лорд, — прошептала я.

— О, я уверен, что понимаете, — он улыбнулся ещё шире, и его ледяные глаза сверкнули. — Вы же умная девочка. Все эти годы я делал всё, чтобы те… неосторожные эксперименты вашего нежного возраста были преданы благородному забвению. Чтобы вину возложили на неудачное стечение обстоятельств. Чтобы Дом Фламме хоть как-то выжил, а его юная наследница не была казнена.

Каждое его слово было отполированным, как речной камень, но под ним сквозила сталь.

— Но теперь, — он продолжил, играя хрустальным набалдашником трости, — ваш внезапный взлёт может пробудить ненужное любопытство. У Императора, например. А он, как известно, обладает… прямым и пытливым умом. И не любит недосказанности. Если ему в уши нашепчут, что виной всему была не ваша ошибка и что вы не сами случайно нашли это заклинание, а получили из рук старшего, более опытного друга семьи, желавшего ей только помочь в изучении наследия… — Он сделал паузу, давая словам повиснуть в воздухе. — Ну, вы понимаете. Это могло бы выглядеть как сговор. Как предательство. И тогда вместо возрождения Дома Фламме… его ждало бы окончательное и бесповоротное стирание с карты империи. Вместе со всеми, кто был с ним связан. Кровно… или договорно.

Угроза висела в воздухе, густая и неосязаемая, как иллюзия, которую он мог создать своими силами. Он не повышал голос. Он не хватал меня за руку. Он стоял, изящно опершись на трость, благородный лорд, дающий совет. Но смысл был ясен: молчи. Не вздумай на аудиенции проронить хотя бы намёк на то, откуда у тебя было то заклинание. Иначе твой дом и ты сама — всё будет уничтожено. А его, «великодушного покровителя», руки останутся чисты. Он просто «помогал» несчастной сиротке в «изучении наследия».

Я смотрела в его ледяные глаза, и всё внутри меня бушевало. Гнев Элианы, бессильный и яростный, смешивался с моим собственным холодным расчетом. Он был прав. Одно моё слово, одна попытка оправдаться или объяснить истинную причину катастрофы — и последствия будут ужасны. Но и молчать, оставаться вечно в его долгу, быть марионеткой…

Я опустила глаза, изображая покорность и страх, которые отчасти и были правдой.

— Я глубоко благодарна за вашу… постоянную заботу, лорд де Винтерхолд, — сказала я тихо, голосом, который слегка дрожал. — И за вашу мудрость. Я никогда не забуду, чем обязан вам мой дом. Прошлое должно остаться в прошлом. Ради будущего.

Он изучал мое лицо несколько секунд, словно проверяя искренность. Потом его лицо смягчилось отеческой нежностью.

— Вот и умница. Я всегда знал, что в вас есть благоразумие. — Он снова взял мою руку и на сей раз поднес её к своим губам для формального, сухого поцелуя. — Поздравляю вас ещё раз. И желаю удачи на аудиенции.

Он отпустил мою руку, кивнул с той же безупречной учтивостью и, не оборачиваясь, зашагал прочь, его трость отстукивала чёткий, уверенный ритм по камню. Он исчез за поворотом, оставив после себя запах дорогого парфюма и ощущение ледяного кольца вокруг моего сердца.

Я стояла, прислонившись к холодной стене, пытаясь перевести дыхание. Угроза была оформлена в самые изысканные светские фразы, но она была смертельной. Лорд де Винтерхолд боялся. Боялся, что я, получив доступ к Императору, решу очистить своё имя и расскажу, кто на самом деле подсунул юной Элиане то роковое, неконтролируемое заклинание по «призыву силы предков», которое и привело к разрыву реальности. Он не просто дал его — он настоял на эксперименте, обещая «вернуть славу дому». А когда всё рухнуло, он же первым отступил в тень, позволив вину упасть на девочку и её ослабевший род.

Теперь, когда я снова на виду, я стала угрозой его репутации и безопасности. Его «покровительство» оказалось самой изощрённой ловушкой.

Я медленно выпрямилась. Страх отступал, его вытесняла новая, холодная ясность. Врагов становится больше. Селина с её открытой ненавистью. Теперь лорд де Винтерхолд с его тайными угрозами. И над всем этим — Император, чьи мотивы были не яснее тумана.

Я толкнула дверь в свои покои. Теперь у меня был не только шанс. У меня была ещё одна причина бороться. Чтобы выжить. И чтобы однажды посмотреть в эти ледяные глаза и отдать свой долг «покровителю» сполна. Не словами на аудиенции. Делом.