Глава 25 Тот, кто слушает

Тем временем за стеной

Тьма за потайной дверью была абсолютной. Император отключил весь магический свет.

Алексиос стоял неподвижно, прислонившись плечом к холодному камню, и слушал. Сквозь тонкую перегородку до него доносились голоса — приглушённые, но отчётливые. Он знал каждый потайной ход в этом дворце. Знал, где можно подслушать, не будучи замеченным. Знал, где стены тоньше, а где магия наблюдения бессильна против древней кладки.

Он не собирался шпионить. Он пришёл поговорить.

Но когда увидел через магический глазок, что в покои Аделины входят двое — растерзанный мужчина с синяками (очевидно от был ее слуга Гарет) и заплаканная служанка — он замер. Остался в тени. Решил подождать.

И теперь слушал.

«Вы моя госпожа, и я за вас хоть в огонь, хоть в воду».

Голос Гарета — хриплый, уставший, но твёрдый. Преданный до гроба, до последнего вздоха. Алексиос знал этот тон. Так говорят только те, кто не предаст. Те, для кого слово «долг» — не пустой звук.

У него самого таких людей почти не осталось.

«Мы справимся, госпожа. Вы главное берегите себя, а я уж посторожу».

Алексиос усмехнулся в темноте. Этот парень даже не представляет, с чем именно он собрался справляться. Он готов сторожить у двери, не зная, что за тени бродят по коридорам дворца по ночам. Не зная, какая охота открылась сегодня на его госпожу.

Но он готов. И это дорогого стоит.

Потом пришла служанка с подносом. Алексиос удивился предложению Аделины принять пищу слугам вместе с ней. Его воображению представилась простая, почти деревенская сцена— господа и слуги едят вместе, забыв про этикет. В его дворце такого не случалось никогда. Император не ест со слугами. Император вообще ни с кем не ест, если это не официальный приём.

Аделина держалась со слугами просто, как и они с ней, хоть и обращались уважительно.

Император слушал и чувствовал... что-то странное. То ли зависть, то ли тоску. Он не помнил, когда в последний раз с ним говорили так просто. Без оглядки на титул, без страха, без лести. Просто — по-человечески.

Алексиос закрыл глаза. У него не было такого человека. Никогда не было. Даже в детстве, даже когда он был просто наследником, вокруг всегда толпились наставники, советники, прислуга, выполняющая приказы. Никто не говорил с ним так.

Алексиос додался когда стихли шаги Гарета и Мирэн после того, как они вышли из покоей своей госпожи. осторожно нажал на скрытый рычаг. Каменная плита бесшумно сдвинулась, открывая проход в комнату. Он шагнул в мягкий свет догорающего камина.

Она сидела в кресле у огня.

Рядом с ней на столе стоял большой поднос с едой. В руке был какой-то пирожок.

Аделина смотрела на пламя, поджав под себя ноги. Волосы — эти безумные, живые волосы — рассыпались по плечам и всё ещё светились слабым золотом, отражая огонь. Она не обернулась на звук открывающейся двери. Только вздохнула тихо и сказала в пустоту:

— Я почему-то чувствовала, что ты придешь сегодня или позовешь меня в свою часть дворца для встречи. Но думала, ты войдёшь через дверь, как нормальный человек.

Алексиос замер. Потом усмехнулся одними уголками губ.

— Я император. Я не обязан быть нормальным.

— Обязан, — она наконец повернула голову и посмотрела на него. Устало, спокойно, без страха. — Если хочешь, чтобы тебе доверяли.

Он шагнул ближе, остановился у камина, глядя на неё сверху вниз. Она не отводила взгляда. В её глазах плясали отблески пламени, и в них было что-то... древнее. То, что он видел только у драконов. И у неё.

— Я слушал, — сказал он вдруг. Не спросил — сказал. Потому что имел право. Потому что император. Потому что она должна знать.

— Знаю, — кивнула она. — Ты не умеешь дышать тихо, когда напряжён. И от тебя пахнет вулканическим пеплом и старой бумагой. Словно ты недавно был в библиотеке.

Алексиос моргнул. Этого он не ожидал.

— Ты чувствуешь запахи так остро?

— Да, после того, как во мне пробудилась магия, — она пожала плечами.

Она говорила это так буднично, будто обсуждала погоду. Алексиос смотрел на неё и понимал, что с каждой минутой эта девушка удивляет его всё больше.

— Спасибо, что спас моих слуг.

Ему никто и никогда не говорил «спасибо». Он даже не нашелся, что сказать в ответ. Как спокойно Аделина говорила с ним сейчас, словно он не властитель мира, не дракон, не император.

— Ты не боишься меня, — сказал он. Не спросил — утвердил.

— Боюсь, — поправила она. — Очень боюсь. Но не тебя. Того, что ты можешь сделать с моими людьми, если я ошибусь. Того, что случится с империей, если я не справлюсь. Того, что ты узнаешь обо мне всё и... — она осеклась.

— И?

Она посмотрела ему прямо в глаза.

— И перестанешь видеть во мне ту, кого хочешь видеть.

Алексиос молчал долго. Потом опустился в кресло напротив.

— Я не знаю, кого хочу видеть, — признался он. — Я семь лет никого не хотел видеть. А теперь смотрю на тебя и не понимаю — ты спасение или новая опасность. Ты надежда или иллюзия. Ты живая или... — он замолчал.

— Или призрак? — тихо закончила она. — Элианы?

Он кивнул, не отводя взгляда.

Она вздохнула и отвернулась к огню.

— Я не она. Ты это знаешь. И я не знаю, кто я. Правда не знаю. Во мне столько всего намешано — память, магия, чужие ожидания, твои взгляды... — она покачала головой. — Иногда мне кажется, что я рассыплюсь, как головоломка, если кто-то дёрнет за нужную ниточку.

— Не рассыплешься, — сказал Алексиос твёрдо. — Ты прошла через круг. Ты выстояла против Селины. Ты держишь удар. Ты не рассыплешься.

Она усмехнулась горько.

— Ты не знаешь, какой ценой.

— Знаю, — он подался вперёд. — Я слышал, как твой слуга говорил про драку. Я слышал, как твоя служанка кормила тебя с ложечки, прости за выражение. Я слышал, что ты отказалась брать еду из чужих рук. Ты боишься. Ты устала. Ты держишься из последних сил. — он помолчал. — И при этом ты здесь. Живая. С огнём в крови. Ты не рассыпалась.

— Пока, — тихо сказала она.

— Пока, — согласился он. — Но я тоже здесь.

Она повернула голову, и в её глазах мелькнуло что-то — удивление? надежда? недоверие?

— Ты здесь, — повторила она. — Но зачем? Чтобы защитить? Чтобы использовать? Чтобы наблюдать, как я танцую под твою дудку?

Алексиос не обиделся. Он ждал этого вопроса.

— Я не знаю, — честно ответил он. — Правда не знаю. Я ищу убийцу своей жены. Я ищу того, кто подменил ритуал. Я пытаюсь понять, кому можно верить, а кто вьёт гнездо из моих костей. И ты... ты вписалась в эту картину так, будто тебя кто-то нарисовал специально.

— Или будто меня кто-то подставил, — закончила она за него.

— Или так, — кивнул он.

Они снова замолчали. В комнате было тихо, только дрова потрескивали в камине да ветер гудел за ставнями. Алексиос смотрел на неё и думал, что вот так просто сидеть и молчать с кем-то — это то, чего он был лишён долгие годы. С его бывшей женой они тоже молчали иногда, но то было другое молчание — лёгкое, счастливое, полное надежд. Это молчание было тяжёлым, как свинец, но в нём была правда.

— Твой слуга, — сказал он наконец. — Гарет. Он хороший человек.

— Лучший, — кивнула она. — Он с детства со мной. Был с Элианой, я хочу сказать. А теперь со мной.

— Он будет тебя защищать.

— Будет.

— Этого мало.

— Знаю.

— Я поставлю своих людей у твоих дверей. Не для слежки. Для защиты.

Она посмотрела на него долгим взглядом.

— Ты уверен, что твоим людям можно доверять?

Алексиос усмехнулся — впервые за этот вечер не горько, а почти весело.

— Я ни в ком не уверен, Аделины, как те, кто охотится на нас.

— Нас? — переспросила она.

— Нас, — подтвердил он. — Теперь мы в одной лодке. Нравится тебе это или нет.

Она долго смотрела на него, потом кивнула медленно.

— Хорошо. Но мои люди остаются. Мирэн и Гарет. Им я доверяю. Им ты тоже можешь доверять — они скорее умрут, чем предадут.

Алексиос встал с кресла и подошел к камину.

— Я знаю, — Алексиос поднялся. — Я слышал.

Она тоже встала. Подошла ближе — совсем близко, так, что он чувствовал тепло её тела, смешанное с жаром от камина. Подняла голову, глядя ему в глаза.

— Зачем ты пришёл на самом деле, Алексиос? Не для разговоров о доверии и заговорах. Зачем?

Он смотрел на неё сверху вниз. На это странное, прекрасное, опасное создание, в котором жило столько жизней сразу. И ответил — впервые за семь лет — честно.

— Я хотел убедиться, что ты настоящая. Что ты не исчезнешь, как только я отвернусь. Что ты — не сон, не морок, не магия врага. Я хотел... просто быть рядом. С кем-то, кто не просит, не требует, не льстит. С кем-то, кто... — он запнулся. — С кем-то, кто есть.

Она молчала долго. А потом сделала то, чего он совсем не ожидал.

Она взяла его руку — осторожно, как берут дикую птицу, боясь спугнуть — и приложила к своей груди, туда, где билось сердце.

— Чувствуешь? — спросила тихо. — Бьётся. Я живая. Я настоящая. Я есть.

Алексиос замер. Под его ладонью пульсировало тепло — живое, ровное, сильное. Её сердце билось быстро, но не от страха — он чувствовал это. От волнения. От близости. От того, что происходило между ними в эту секунду.

— Ты есть, — повторил он хрипло. — Ты есть.

Он не убрал руку. Она не отстранилась. Они стояли так в тишине, и время текло мимо, не касаясь их. Император и девушка с огненными волосами. Вдовец и та, с кем так легкои доверчиво объединилась его магия вчера. Дракон и феникс.

Наконец она отпустила его руку и отступила на шаг.

— Тебе пора, — сказала тихо. — Если кто-то узнает, что ты здесь ночью... Скандал будет такой, что весь дворец не отмоется.

— Знаю, — кивнул он, но не двинулся с места.

— Иди, — она улыбнулась — впервые за вечер тепло, по-настоящему. — Я никуда не денусь. До утра точно.

Он усмехнулся.

— Обещаешь?

— Обещаю, — кивнула она.

Алексиос развернулся и шагнул к потайной двери. И замер. Все же лучше спросить сейчас, откладывая, каким бы хорошим не был этот момент. И заодно проверить кое-что…