Глава 28 Весточка из поместья

Аделина

Я лежала в темноте, глядя в невидимый потолок, и не могла уснуть.

После ухода императора, а потом и Мирэн покои показались мне слишком тихими. Слишком просторными. Слишком… чужими. Огненный Круг, взгляды сотен глаз, прикосновение императора, его шепот, его близость — всё это всё ещё пульсировало где-то под кожей, мешая дыханию, заставляя сердце биться в том самом бешеном ритме, который я никак не могла унять.

Я перевернулась на бок, потом на спину. Сбросила одеяло, натянула снова.

Сон не шёл.

В комнате было темно. Магические сферы Мирэн погасила ещё час назад, оставив лишь слабое, жаркое свечение углей в камине. Они отбрасывали на стены причудливые тени, похожие на крылья огромных птиц.

Я уже начала думать, что так и пролежу до утра, глядя в потолок и перебирая в голове события бесконечного дня, как вдруг заметила его.

Конверт.

Белый прямоугольник на прикроватном столике, которого ещё час назад точно не было. Он лежал аккуратно, чуть придавленный хрустальной пепельницей, чтобы не улетел от сквозняка. Без имени, без адреса. Только сургучная печать — мой герб. Феникс, восстающий из пламени. Наверное, Мирэн положила, а я не обратила внимание.

Сердце пропустило удар, потом забилось чаще — но теперь совсем по другой причине.

Я села, заворачиваясь в одеяло, и потянулась к конверту. Пальцы дрожали — то ли от ночной прохлады, то ли от нехорошего предчувствия. Сломала печать. Развернула плотный лист бумаги.

Почерк был торопливым, неровным, с кляксами и исправлениями. Едва узнаваемый почерк старой Матильды, нашей экономки. Вот только обычно она писала аккуратно, почти каллиграфически. То, что я держала сейчас в руках, было похоже на крик души, набросанный между вздохами и молитвами.

«Милостивая госпожа,

Простите старуху за дерзость, что пишу вам без соизволения, но дело не терпит отлагательства. Страх за вас гложет меня пуще прежнего, а сон покинул вовсе.

После вашего отъезда во дворец велели мы со старым Келлахом проверить Храм Силы. Вы ж велели нам глядеть в оба, вот мы и глядели.

И скажу я вам, госпожа, такое, что и писать-то страшно…

Я почувствовала, как холодок пробежал по спине. Храм, место силы рода де Фламме. То место, где Элиана семь лет назад проводила тот самый роковой ритуал. Место, где реальность едва не разорвалась на части. И где недавно, уже в моём теле, она — я, мы, — провели ритуал, который должен был помочь пробудить силу рода.

Я читала дальше.

«Пришли мы туда под вечер, когда солнце уже садилось. Зашли в Храм, подошли к алтарю и почувствовали что-то неладное…. А воздух вокруг… студёный, госпожа, хотя вечер выдался тёплым. Я такого холода даже зимой не припомню.

И тут я его увидела.

У самого алтарного камня, прислонившись к нему плечом, стоял человек. Высокий, сутулый, весь в зелёном — плащ длинный, капюшон низко надвинут, лица не разобрать.»

Зелёный плащ.

Моё сердце ухнуло куда-то вниз. Тот самый человек, которого я видела у таверны по дороге во дворец. Тот, чьи наёмники напали на нас в лесу. Тот, кто исчез, растворился, не оставив следа.

Он был там. В поместье. У Храма Силы.

Пальцы сжали бумагу так сильно, что она затрещала.

«Я хотела позвать Келлаха, но тот сам уже развернулся, заслонил меня спиной. «Уходите, — шепчет, — не глядите». А сам шаг сделал к тому человеку — мужик он старый, но крепкий, не испужался.

И тогда… госпожа, Светлые духи, я и сейчас дрожу, как осиновый лист… этот человек в зелёном поднял голову. Не капюшон откинул — нет, просто поднял, будто посмотреть на Келлаха. И исчез.

Не отступил. Не убежал. Даже не шагнул в сторону. Просто… растаял в воздухе, будто его и не было. Только холод остался, такой лютый, что у меня зубы застучали.»

Я перестала дышать.

Растаял. Не телепортировался — я бы поняла, это похоже на магию этого мира. Растворился. Исчез. Будто его и не было.

«Келлах после долго стоял, щупал камень, воздух руками ловил — никого. Потом перекрестился и говорит: «Темные духи это, Матильда. Или магия древняя, какой уж сотни лет не водилось. Надо госпоже писать, немедля».

Вот я и пишу, милостивая госпожа. Берегите себя. Этот человек — не простой враг. Он не из наших. И он ищет то, что вы делали в Храме. Я чувствую это старой костью.

Ваша верная слуга, Матильда.

Молимся за вас. Храни вас Небесный Огонь.»

Письмо выпало из моих рук и упало на одеяло.

Я сидела, глядя на него, и не могла пошевелиться.

Зелёный плащ. Тот самый. Теперь он объявился в поместье. У Храма Силы.

Зачем?

Что он там искал?

Или… кого?

Может он пытается понять и разузнать, как у меня пробудилась магия рода? Не сделали ли я, вернее Элиана, какой-то ритуал?

Понял ли он что-то находясь в Храме или нет?

Вопросы, вопросы. Они роились в моей голове без остановки.

И что хуже, он обладал странной магией…

«Магию древнюю, какой уж сотни лет не водилось» — так написала Матильда. Исчезновение, не похожее на обычную магию этого мира. Холод, лютый холод среди тёплого вечера.

Странное, очень странное совпадение.

Я думала, что зелёный плащ — это просто враг. Конкурент. Убийца, нанятый кем-то из старейшин или Селиной, или другими недоброжелателями Элианы.

А теперь…

Я вспомнила свой сон. Тот, первый, после ритуала. Дракона, пронзившего небо. «Туман пожирает эхо», «Тишина — это не отсутствие звука, а отсутствие жизни», «Нарисуй своё намерение на чистом полотне тишины».

То же чувство. Та же ледяная, пугающая инаковость.

Я посмотрела на свои руки. Они ещё слабо светились золотым — отголоском дневного испытания, пробуждённой силы, слияния с артефактом. Но в свете камина это сияние казалось не тёплым, а каким-то тревожным. Предупреждающим.

Он знает о Храме. Он был там. Он искал что-то связанное с ритуалом Элианы — и, возможно, с моим появлением здесь.

А если он связан не с этим миром? Если он… оттуда? Или из какого-то третьего места, о котором никто не знает?

И почему он исчезает? Почему не нападает открыто, а прячется, действует через наёмников, через яды, через крыс в Совете?

Страх за Гарета и Мирэн, приглушённый словами императора, вспыхнул с новой силой. Смогу ли я защитить своих слуг и себя? Но от кого? От обычных убийц — да. От огня — да. От того, кто растворяется в воздухе и оставляет после себя лютый холод?

Мне стало зябко. Я натянула одеяло до подбородка.

А Матильда… старая, верная Матильда, которая нянчила Элиану с пелёнок, которая осталась в поместье охранять дом, пока я здесь, при дворе, пытаюсь выжить… она видела его. Вблизи. Она могла пострадать.

Я должна была ответить. Предупредить. Запретить им приближаться к Храму. Но как? Письмо шло несколько дней. Магической связи у меня не было. И к тому же я не могла рисковать — любая весточка из дворца могла быть перехвачена.

Я сжала кулаки, чувствуя, как ногти впиваются в ладони.

Завтра бал. Завтра я должна выйти в свет, улыбаться, танцевать, делать вид, что всё хорошо.

А зелёный плащ ждёт.

Или не ждёт. Может быть, он уже здесь, во дворце. Смотрит на меня из толпы. Улыбается из-под капюшона.

Я посмотрела на камин, где догорали угли.

Потом — на письмо, всё ещё лежащее на одеяле.

Нельзя было оставлять улик.

Я поднялась, подошла к камину и, не раздумывая, бросила бумагу в огонь.

Она вспыхнула мгновенно — сухая, старая, с торопливыми строками, полными страха и любви. Края почернели, свернулись, и золотые искры на секунду взметнулись вверх, унося с собой тайну, которую теперь знала только я.

И тот, в зелёном.

Я смотрела, как пепел оседает на угли, и чувствовала, как внутри, под слоями усталости, тревоги и странного, щемящего счастья от сегодняшнего танца, прорастает что-то новое.

Не страх.

Решимость.

Я найду тебя, — пообещала я безликому врагу, глядя на пляшущие языки пламени. — Я узнаю, кто ты. И остановлю.

В камине треснуло полено, выбросив сноп искр.

Я вернулась в кровать, но заснула не скоро.

А когда наконец провалилась в тяжёлый, без сновидений сон, мне всё казалось, что за стеной, в темноте, кто-то стоит.

И смотрит.

И ждёт.