Глава 31 Хранительница пробужденного пламени

Аделина

Двери распахнулись.

И время остановилось.

Я думала, что видела его разным. Суровым в тронном зале. Усталым в сокровищнице. Почти живым вчера ночью, в моих покоях, когда он стоял так близко, что я чувствовала жар его тела.

Я не видела его таким.

Он вошел даже не как дракон — как стихия.

На нем был парадный мундир императора — черный, с золотым шитьем, облегающий широкие плечи и узкую талию. Высокий воротник подпирал подбородок, делая его профиль еще более острым, еще более хищным. Золотые эполеты горели в свете магических сфер, а на груди, поверх мундира, сияла цепь из крупных рубинов — каждый размером с мой кулак, каждый пульсирующий темным, глубинным огнем.

Плащ — длинный, тяжелый, черный с золотой подкладкой — струился за ним, касаясь пола, и в этом было что-то древнее, что-то от хищника, расправляющего крылья.

Но главным было лицо.

Каменная маска императора, которую я видела столько раз, сегодня стала другой. Нет, она все еще была непроницаемой. Все еще холодной. Все еще властной. Но в ней появилось что-то... живое. Что-то, от чего у меня перехватило дыхание.

Его глаза.

Они нашли меня сразу.

Среди сотен людей, среди блеска и шума, среди склоненных спин и приседающих в реверансе дам — его взгляд упал на меня, и мир сжался до двоих.

Я не могла двинуться.

Сердце пропустило удар. Потом еще один. А потом забилось где-то в горле, мешая дышать.

Он смотрел на меня — в золотом платье, с огненными волосами, стоящую в центре кандидаток, прямо напротив трона. Смотрел так, будто видел впервые. Будто вчерашней ночи не было. Будто все только начиналось.

В его глазах плескалась тьма. Глубокая, бесконечная, в которой тонули отблески огней. И в этой тьме горело что-то, от чего по коже побежали мурашки.

Он шел.

Медленно, величественно, как и подобает императору. Мимо склоняющихся лордов, мимо придворных дам, застывших в глубоких реверансах. Плащ струился за ним, касаясь пола, и казалось, что сам воздух расступается перед ним, признавая хозяина.

Я опомнилась.

Вокруг меня девушки уже приседали — одни грациозно, другие торопливо, третьи с плохо скрываемым трепетом. Лили склонилась в идеальном реверансе, ее светлые волосы коснулись плеч.

Я тоже присела.

Плавно, как учила когда-то мать — нет, как учила мать Элианы, память которой жила во мне. Ноги сами нашли нужное положение, спина осталась прямой, голова склоненной ровно настолько, чтобы выразить почтение, но не унижение.

Краем глаза я видела золотую кайму его плаща, приближающуюся ко мне. Слышала тяжелый, ровный шаг. Чувствовала, как воздух вибрирует от его присутствия.

Он проходил мимо.

Совсем близко. Так близко, что я могла бы коснуться края его плаща, если бы вытянула руку. Так близко, что его запах — пепел, металл, что-то древнее и опасное — коснулся моего обоняния, и вчерашние ощущения накрыли с головой.

Я не подняла головы. Не посмела. Но каждой клеткой чувствовала, что он смотрит на меня.

Секунда. Две. Три.

Плащ скользнул дальше. Шаги стали удаляться.

Я выдохнула, сама не заметив, что задержала дыхание.

Он поднимался по ступеням к трону.

Трон был огромен — черный камень, инкрустированный золотом и рубинами, с высокой спинкой, на которой замерли в вечном полете высеченные драконы. Когда Алексиос сел, трон ожил — драконы на спинке словно шевельнулись, признавая хозяина, рубины вспыхнули глухим красным светом.

Он сел.

И весь зал выдохнул.

Лорды выпрямились, дамы расправили плечи, музыка заиграла снова — тихая, торжественная, задающая тон церемонии. Но я все еще стояла в реверансе, замерев, не в силах пошевелиться.

— Леди Элиана, — прошептала стоящая рядом леди Беатрис. — Можно уже вставать.

Я встрепенулась и поднялась, чувствуя, как горит лицо.

Он сидел на троне.

Возвышаясь над всеми. Над залом, над придворными, над кандидатками. Черный, величественный, невозможный. Плащ уложился у ног темной лужей, руки покоились на подлокотниках, украшенных золотыми драконьими головами.

И он смотрел.

Прямо на меня.

Среди сотен людей, среди блеска и роскоши, среди девушек, каждая из которых мечтала поймать его взгляд, — он смотрел только на меня.

Я отвела глаза первой.

Потому что, если бы я продолжила смотреть в эту бездну, я бы утонула. Прямо здесь, при всем дворе, при всех этих лордах и леди, при Селине, которая, я чувствовала, сверлит мне спину взглядом, полным яда.

Алексиос, облачённый во всю мощь императорских регалий, холодным, металлическим голосом поприветствовал придворных , а потом объявил о «разгроме заговорщической группы, стремившейся дестабилизировать империю через убийства и провокации». Имя капитана стражи прозвучало как клеймо. Имя лорда Фроста, а также лорда Аларика не прозвучало вовсе. Но когда император говорил о «высокопоставленных покровителях, чью роль ещё предстоит выяснить», его ледяной взгляд скользнул по рядам старейшин и задержался на сухом, высоком мужчине с щучьим лицом и стиснутыми челюстями — лорде Фросте. Тот не дрогнул, но побелел так, что даже его седина показалась желтоватой.

Капитан был публично лишён всех прав и казнён на площади перед дворцом магическим способом — его сила была выжжена из него до того, как остановилось сердце. Быстро. Безболезненно. И страшно показательно. Сообщение было ясно: предательство будет уничтожено. Но войну наверху пока отложили.

А затем император обратился ко мне.

— В расследовании этого гнусного заговора неоценимую помощь оказала леди Элиана де Фламме, — его голос потерял часть ледяной резкости. — Проявив мужество, проницательность и верность интересам империи, она не только защитила себя, но и помогла вскрыть язву предательства. В знак признания её заслуг и в память о древнем союзе наших домов, я, Алексиос Таргон, император Таргонии, восстанавливаю Дом де Фламме во всех его наследственных правах, землях и привилегиях. А леди Элиане присваиваю личный титул «Хранительницы Пробуждённого Пламени».

Тишина в зале была оглушительной. Потом её разорвали не аплодисменты, а шёпот — смесь изумления, злобы и ледяного страха. Восстановление дома! Личный титул от императора! Это был не просто жест. Это был громоподобный рёв дракона, заявляющего о своём фаворе. О своей защите.

Я вышла вперёд, чувствуя, как сотни глаз впиваются в меня. Я сделала безупречный реверанс. — Благодарю Ваше Императорское Величество. Честь моего дома — служить империи.

Наши взгляды встретились. В его — одобрение и что-то ещё, что заставляло кровь приливать к щекам. В моём — благодарность и обещание. Обещание оправдать оказанное доверие.

Музыка заиграла громче. Церемониймейстер вышел вперед, раскрывая свиток.

— Его императорское величество объявляет начало бала в честь достославного прохождения третьего испытания отбора невест!

Аплодисменты. Веера захлопали, лорды закивали, дамы заулыбались.

А я стояла в центре и пыталась унять сердце, которое билось где-то в горле.

Он видел меня.

Он смотрел на меня.

И в этом взгляде было все.

Боги, — подумала я, сжимая в руке веер, который Мирэн сунула мне перед выходом. — Как я переживу этот вечер?

Ответа не было.

Но золотое платье струилось вдоль тела, фениксы на ткани переливались в свете магических сфер, и я чувствовала — сегодня случится что-то важное.

Что-то, что изменит все.