Глава 5 Цена правды

Аделина

Найти раздел оказалось одним делом. Разобраться в нём — совсем другим.

Логика каталогизации в Императорской библиотеке была магической в прямом смысле. Книги не были расположены по алфавиту или хронологии. Они, казалось, жили по своей собственной, тайной системе, основанной на силе рода, на связях крови, на пересечении магических линий. Вместо оглавления в начале фолианта мерцала трёхмерная, слегка вибрирующая сигиллия, прикосновение к разным её частям высвечивало в воздухе названия родов и артефактов. Но чтобы понять, как эта сигиллия работает, нужны были годы изучения магической семиотики, которых у меня не было. Элиана тоже не имела опыта работы в императорской библиотеке и не могла мне помочь.

Пришлось действовать по-старинке. Я втянулась, забыв о времени, о пространстве, о безмолвном наблюдателе где-то внизу. Мир сузился до толстого, пахнущего пылью веков фолианта, до шершавой поверхности пергамента под пальцами. Я листала страницу за страницей, пробегая глазами описания щитов, поглощающих заклинания, мечей, пьющих кровь врагов, диадем, усиливающих дар предвидения. Каждый артефакт был историей, трагедией, квинтэссенцией силы и амбиций своего рода.

И вот, перелистнув очередную страницу с описанием какого-то хрустального скипетра дома Фрост, я увидела знакомый герб. Феникс, восстающий из пламени. Род де Фламме.

Сердце забилось чаще. Я пригнулась ниже, впиваясь глазами в строки. Описание было пространным, полным аллегорий и намёков: «…пламя, не сжигающее, а возрождающее… ключ к циклу… хранилище памяти крови… утрачено в годину Раздора…». И на третьей странице, в богато украшенной рамке, была гравюра.

Ожерелье. Моё ожерелье. Каждая деталь, каждый изгиб феникса на пластинах был вычерчен с фотографической точностью. И в центре, в изящной овальной оправе, сиял камень. Не просто драгоценность. Он был изображён так, будто художник пытался уловить самую его суть — не цвет, не огранку, а внутренний огонь. Пламя, застывшее в минерале. «Сердце Феникса».

И этот камень… он был точь-в-точь таким же, как тот большой камень в короне статуи Изабеллы. Тот же размер, та же овальная форма, те же едва уловимые линии оправы.

— Святые духи, — прошептала в моей голове Элиана, и её мысленный голос дрожал от потрясения. — Он не утерян. Она вплела его в свою корону. Спрятала у всех на виду. В самом сердце своей власти.

Мысль была одновременно гениальной и безумной. Но почему тогда пластины оказались в моём мире? Почему артефакт был разорван между мирами? Ладно, это можно было выяснить потом. Сейчас главное было — добраться до короны.

— Где может храниться сейчас её корона? – спросила я Элиану

— Полагаю, что в императорской сокровищнице…

— Значит, корона в императорской сокровищнице, — выпалила я вслух, ещё не отрываясь от изображения, мысль уже опережала осторожность. — Мне нужно в сокровищницу.

В библиотеке, поглощённой тишиной, мои слова прозвучали как выстрел.

Ответом был звук. Не голос. Низкий, глубокий, идущий из самой груди рокот, больше похожий на предупреждающий рык огромного хищника, чем на что-либо человеческое. Звук, от которого по спине пробежали ледяные мурашки, а воздух в зале внезапно стал гуще и жарче.

Я оторвалась от книги и резко обернулась.

Император стоял в нескольких шагах. Он не двигался, но вся его поза изменилась. Из наблюдателя он превратился в стражу. Его синие глаза, теперь пылающие холодным внутренним светом, были прикованы ко мне. В них не было гнева. Было что-то куда более опасное — бездонная, первобытная настороженность.

— Идиотка! — зашипела в моей голове Элиана, её паника была почти осязаемой. — Сокровищница дракона — это не просто хранилище! Это его логово в самом глубоком смысле! Его личная, интимная территория, куда не допускают никого! Говорить об этом так… это как потребовать провести тебя в его спальню!

Я поняла свою ошибку с опозданием на удар сердца. Горло пересохло. Я поспешила исправиться, делая шаг назад и склоняясь в низком, почтительном реверансе.

Аделина

— Ваше Величество, прошу прощения! Я… я была неосторожна в выражениях. Я не подразумевала никакого неуважения. Просто находка в фолианте… она так взволновала меня…

Он не ответил. Он медленно, с той самой хищной грацией, что так пугала и завораживала, сделал шаг вперёд. Потом ещё один. Расстояние между нами сократилось до опасной близости. Я почувствовала исходящий от него жар, смешанный с тем самым остро-сладковатым запахом озона и древнего камня. Он навис надо мной, и его тень накрыла меня целиком.

— Прощение, — произнёс он наконец. Его голос был тише шепота, но каждая буква в нём была отточенным лезвием, а хрипотца на краях звучала как скрежет чешуи о камень. — Это дешёвая валюта, Элиана де Фламме. Ты просишь доступа не в архив, а в самое сердце моей власти. Ты просишь ключ от моей личной памяти.

Он наклонился ещё немного. Его лицо было так близко, что я могла разглядеть мельчайшие прожилки в его синих, нечеловеческих глазах, тончайшие морщинки у их уголков, говорящие не о возрасте, а о непомерной тяжести веков. Его дыхание коснулось моего лба — сейчас не теплое, а холодное, как горный ветер. И этот холод уже остужал жар, который пылал внутри меня.

— Если я проведу тебя туда, — продолжил он, и каждый слог падал мне в душу, как капля расплавленного свинца, — я потребую плату. Не победу в испытании. Не пустые обещания. Нечто более… существенное.

Я не могла отвести взгляд. Я была загипнотизирована этой близостью, этой грубой, не завуалированной силой. Моё собственное дыхание спёрлось. — Какую… плату? — выдавила я.

Его губы, тонкие и обычно сжатые, на мгновение дрогнули, будто в намёке на безрадостную усмешку. — Правду, — выдохнул он так тихо, что я скорее прочитала это по губам. — Всю правду. Как в тебе проснулась магия. Что именно ты ищешь в моей сокровищнице. И кто ты на самом деле, чтобы требовать от дракона доступа к его сокровищу.

Воздух вокруг перестал быть жарким, он вдруг стал ледяным. И вопросы висели в ледяном воздухе между нами. Это был ультиматум. Он предлагал сделку: его самое охраняемое и потаенное пространство в обмен на мои самые охраняемые и потаенные секреты. Секреты, которые могли стоить мне не только места в отборе, но и жизни. Правда о том, что я не Элиана. О том, откуда я пришла. О том, что я ищу не просто артефакт, а, возможно, путь домой.

Но иного пути к камню, похоже, не было. Без его воли я никогда не проникну в сокровищницу.

Я посмотрела в эти синие, бездонные глаза, в которых отражалось моё собственное, испуганное и решительное лицо. В них я увидела не только угрозу. Я увидела любопытство. Он хотел знать. Ему были интересны мои ответы. Может быть, даже больше, чем сам камень.

Это была азартная игра с самым высокими ставками. Но отступать было поздно.

Я медленно выпрямилась, перестав прятаться в реверансе. Встретила его взгляд. — Хорошо, — сказала я, и мой голос, к моему удивлению, не дрогнул. — Я согласна на ваши условия. Отвечу на ваши вопросы. Всю правду. Но только внутри. Там. Где лежит то, что я ищу.

Он замер, изучая меня. Казалось, он взвешивал искренность моих слов на невидимых весах. Потом, так же медленно, отступил на шаг, разрывая магическую напряжённость этой близости. Холодок отступил, но предчувствие осталось.

— Хорошо, но не сегодня. Скоро рассвет. Меня ждут государственные дела.

Неужели прошло так много времени?

А я и не заметила. И он все это время провел здесь со мной, не прервал меня, не выгнал меня?

— Благодарю, ваше величество.

Я присела в глубоком реверансе. Мне действительно было за что благодарить его.

— Распорядитель сообщит тебе, когда я освобожусь.