Глава 7 Яд и пробуждение

Аделина

Возвращение в покои по ночным коридорам, сопровождаемое всё тем же безмолвным распорядителем, было смутным и отстранённым. В ушах ещё гудели слова императора, в глазах стояло изображение «Сердца Феникса», а в груди бурлила смесь победы, ужаса и странного возбуждения. Я согласилась на сделку с драконом. Мой следующий шаг — сокровищница — будет стоить мне правды. Но какой правды? Какую часть можно рассказать, не рискуя быть сожжённой на месте?

Я механически разделась, смыла с себя тяжесть дня уже остывшей водой, которую видно с вечера мне приготовила Мирэн, и рухнула на кровать. Сон навалился мгновенно, тяжёлый, без сновидений, как каменная плита.

Проснулась я не от света или звука. Проснулась от боли.

Острая, скручивающая судорога в животе вырвала меня из забытья. Я вскрикнула, скорчившись калачиком. Всё тело пронзил жар, сменившийся через мгновение леденящим холодом. В глазах потемнело, горло сжалось спазмом. Я попыталась вдохнуть, но воздух не шёл. Только хриплый, беззвучный звук.

Яд. Мысль пронеслась сквозь панику, ясная и безжалостная. Кто-то… пока я спала… Кто-то счёл, что ночь, проведённая с императором в библиотеке, делает меня опасной соперницей. Слишком опасной.

Дверь в покои скрипнула. На пороге, с подносом в руках, застыла Мирэн. Её лицо из радостно-ожидающего превратилось в маску ужаса. Поднос с грохотом полетел на пол. — Госпожа!

Она бросилась ко мне. Её тонкие, холодные пальцы потянулись к моему лбу, к горлу, к запястьям, ощупывая пульс, который бился неровно и бешено. — Госпожа, что с вами? Говорите! — её голос дрожал, но движения были быстрыми и точными. Она откинула одеяло, осматривая мою кожу — ища сыпь, изменение цвета. Её взгляд упал на почти нетронутый кувшин с вечерней водой на тумбочке. Она понюхала его, затем резко отшвырнула.

— Вода… кто-то подменил… — прошептала она, и в её глазах вспыхнуло нечто страшное — не страх, а ярость. Её госпожу. В её покоях.

Она рванулась к сундукам, к тому самому, где лежали приготовленные Матильдой противоядия и травы. Она распахнула его, и её руки, обычно такие неуверенные, теперь летали над склянками и пакетиками с пугающей уверенностью. Она бормотала себе под нос, сверяя симптомы: «Судороги, жар-холод, спазм гортани, сбивчивый ритм сердца… Пахнет горьким миндалем? Нет… больше металлом… Значит, не цикута… Корень пятнистого болиголова? Нет, паралич начался бы с ног… Аконит? Возможно, но…»

Её пальцы схватили две разные склянки и небольшой мешочек с порошком. Она высыпала порошок в пустой кубок, накапала из склянок, плеснула воды из своего собственного, принесённого с завтраком графинчика. Смесь зашипела, издав резкий, травяной запах. — Госпожа, нужно выпить! — она приподняла мою голову, её голос был твёрдым, командным. — Выпейте! Это может помочь!

Я не могла говорить, не могла даже кивнуть. Она сама поднесла кубок к моим губам, и горькая, обжигающая жидкость хлынула в горло. Я подавилась, но она не отпускала, пока не выпила почти всё.

Потом она бросила кубок, вскочила и рванула к двери. — Стража! — её крик пронзил тишину коридора. — Немедленно лекаря! Леди де Фламме отравлена!

Время растянулось в лихорадочном, болезненном тумане. Боль не уходила, но её острые шипы, казалось, немного притупились. Дышать стало чуть легче. Я лежала, уставившись в потолок, чувствуя, как пот холодит кожу, а сердце колотится как бешеное. В голове пульсировала одна мысль: Мирэн… она спасла меня. Но если ошиблась…

Казалось, прошла целая вечность, прежде чем дверь снова распахнулась. В комнату ворвался лекарь — пожилой, сутулый мужчина с умными, острыми глазами и саквояжем в руке. За ним — Гарет, его лицо было искажено яростью и беспомощностью, а за Гаретом — два стражника.

Лекарь отстранил Мирэн, которая стояла, дрожа, у кровати, и быстро осмотрел меня. Пальпировал живот, заглянул в глаза, прислушался к дыханию. — Что дали? — резко спросил он, не глядя на служанку. Мирэн, запинаясь от волнения, выдавила названия трав и лекарств, которые она использовала, и симптомы, которые видела. — …и я думала, это может быть производное плауна ядовитого, потому что металлический привкус и спазмы… но я не уверена, я могла ошибиться, ради всех святых, проверьте, пожалуйста!

Лекарь слушал, кивая, его лицо было сосредоточенным. Он достал из саквояжа маленький серебряный диск, положил мне на грудь и что-то прошептал. Диск слабо засветился зелёным светом.

Аделина

— Твое противоядие сработало, девочка, — сказал он наконец, и в его голосе прозвучало уважение. — Скорее всего, это был именно усиленный алхимией экстракт плауна. Ты выбрала правильно. Он замедлил действие. Ещё час — и было бы поздно. Теперь нужно вывести остатки.

Он начал доставать из саквояжа другие склянки, готовя промывающий отвар. Гарет, услышав слова «сработал», выдохнул, но его кулаки остались сжатыми. Он бросил уничтожающий взгляд на разбитый кувшин с водой. — Кто это сделал? — его голос был тихим, но таким опасным, что даже стражники за спиной насторожились. — Кто был здесь ночью?

Лекарь, показывая Мирэн, как держать мою голову, чтобы я не захлебнулась, бросил через плечо: — Спроси у тех, кому выгодна смерть леди де Фламме. Или у тех, кто хочет сорвать отбор скандалом прямо во дворце. Императору это очень не понравится.

Имя императора, произнесённое вслух, заставило всех в комнате замереть на секунду. Гарет кивнул, его взгляд стал ещё холоднее. — Я найду их, — просто сказал он и вышел, его шаги гулко отдались в коридоре.

Пока лекарь и Мирэн боролись за мою жизнь, промывая желудок и вливая укрепляющие отвары, я, слабеющая, но уже приходящая в сознание, ловила обрывки их разговора. Лекарь расспрашивал Мирэн, где та научилась разбираться в ядах. — Моя… моя бабушка была травницей в деревне, — тихо отвечала Мирэн, вытирая мне лоб прохладной тряпкой. — Она учила… на всякий случай. Для скотины. Никогда не думала… Матильда в доме госпожи тоже меня кое-чему научила. — Для «скотины» ты определила яд, который сбил с толку бы не одного дворцового эскулапа, — проворчал лекарь, но похлопал её по плечу. — Молодец. Твоя госпожа обязана тебе жизнью.

Слова «обязана жизнью» отозвались во мне странным эхом. Мирэн, тихая, бледная служанка, только что совершила то, чего не смогла бы ни одна из сияющих аристократок в этом дворце. Она действовала. Быстро, умно, без паники. Потому что была предана не титулу, не магии, а мне. Такой, какая я есть.

Когда худшее миновало, и лекарь, оставив Мирэн инструкции и несколько микстур, удалился, в комнате воцарилась хрупкая тишина. Я лежала, чувствуя себя разбитой, вывернутой наизнанку, но живой.

Мирэн сидела на краю кровати, глядя на свои всё ещё дрожащие руки. — Я так испугалась, госпожа, — прошептала она. — Что ошиблась… — Ты спасла меня, Мирэн, — сказала я хрипло, и каждое слово давалось с трудом. — Спасла. Спасибо.

Она кивнула, и по её бледным щекам скатились две тихие слезы.

Но благодарность и облегчение быстро сменились холодной, ясной мыслью. На меня только что совершили покушение. И это произошло после того, как я провела ночь в библиотеке с императором. Слухи разнеслись быстро и сделали своё дело. Кто-то из конкуренток (Селина? Кто-то из её сторонников?) решил, что я стала слишком опасной. Или… или это был тот самый «зелёный туман»? Алхимический яд, мастерски подобранный… это вписывалось в их методы.

Но зачем им убивать меня? Чтобы спровоцировать императора? Чтобы устранить «аномалию»? Или чтобы не дать мне добраться до сокровищницы и правды?

Дверь снова открылась. На пороге стоял не Гарет. Стоял Вардан, главный советник императора. Его бесстрастное лицо было, как всегда, непроницаемым, но в его глазах я увидела ледяную ярость. Не за меня. За нарушение порядка. — Леди де Фламме, — произнёс он. — Его Величество проинформирован о происшествии. Виновные будут найдены и наказаны. До конца дня вас приказано переместить в покои, которые находятся в Западном крыле. К вашим покоям будет приставлена дополнительная стража из личной гвардии Его Величества. Никто, кроме ваших слуг и утверждённого лекаря, не будет допущен.

Он говорил о защите. Но я слышала и другое: теперь ты снова под более пристальным наблюдением. Каждый твой шаг будет контролироваться.

Я кивнула, не находя сил говорить.

И не сыграет ли мне во вред то, что меня переведут из Восточного крыла в Западное.

Вардан удалился. Я осталась одна с Мирэн, с болью в теле и с новой, ещё более жгучей решимостью в душе. На меня напали. Значит, я на правильном пути. Значит, то, что я ищу, действительно представляет для кого-то угрозу. И у меня теперь не было выбора. Мне нужно было выздороветь. И как можно скорее встретиться с императором, чтобы выполнить свою часть сделки и попасть в сокровищницу. Потому что теперь это было вопросом не только любопытства или надежды вернуться домой. Теперь это было вопросом выживания. Пока «Сердце Феникса» и правда о мне самой были скрыты, я оставалась мишенью. Найду я их или нет — станет моим единственным щитом в этой войне, которая только что перешла из тонких интриг в открытое, смертельное противостояние.