Глава 46. Если у одной плиты два повара, обед пригорает
— Дорогая! — Лузиро потянулся вперёд, нога его зацепилась за корягу, и он шлёпнулся во влажно-холодные объятия мха.
Бодро шагавшая впереди Фледа остановилась. Развернувшись и узрев суженого в таком плачевном состоянии, она всплеснула руками и бросилась ему навстречу. Ухватила его протянутую руку, потянула — и рявкнула на притормозивших девчонок:
— Чего стоите?! А ну помогли ему!
В лабиринт ловить Ведьму Леяну — вооружившись зельями, верёвками, мечами и парой арбалетов — с этой парочкой отправились три «подруги» Фледы. Она звала не только их, но остальные благоразумно отказались, а семьи этих троих служили её семье и семье Лузиро, так что особого выбора у девушек не было.
Они с наигранным воодушевлением бросились поднимать чудо-жениха, отряхивать его модные штаны и куртку, поправлять жиденький рюкзак, скрывавший в себе мотки лёгкой паучьей верёвки.
Фледа критически осмотрела его и, убедившись, что с Лузиро всё в порядке, спросила:
— Дорогой, ты что-то хотел?
Покивав, Лузиро подошёл к ней вплотную, наклонился и прошептал на ухо:
— Ты знаешь, мне кажется, это какая-то… подстава.
Он покосился на их спутниц: все были с рюкзаками, тревожно оглядывали высоченные деревья и торчащие из земли конусовидные валуны, превращавшие лес в настоящий лабиринт. Было неестественно тихо, даже кроны не шелестели. Всё выглядело очень чётким, словно нарисованным.
— Почему тебе так кажется? — спросила Фледа громко.
Она всячески демонстрировала смелость и уверенность. Пожалуй, даже слишком. Но стекавшая по виску капелька пота выдавала её напряжение, ведь в густой тени исполинских деревьев было прохладно.
— Ну, понимаешь… — Лузиро почесал затылок и наклонился ещё ближе к невесте, зашептал ей на ухо. — Мы же хотим выманить Леяну, да?
— Да, — кивнула Фледа.
— На архонта Вальдеса, который пойдёт за нами, считая, что мы несём ей припасы, или на архонта Рэйдана, который сейчас остаётся на территории академии без присмотра архонта Вальдеса, который идёт за нами.
— Да, — снова кивнула Фледа.
— И я вот сейчас подумал, что это немного странно. Ну, в теории Ксанта должна была сказать архонту Вальдесу, что архонт Рэйдан за огромное вознаграждение уговорил нас отнести запасы продуктов Леяне, ведь на нас как на её помощников архонт Вальдес не подумает и поэтому позволит войти в лабиринт без присмотра. Так?
— Да.
— И тебе не кажется это странным? Ну, что архонт Вальдес поверит в это, зная о наших отношениях с Леяной…
Фледа моргнула, и выражение её глаз изменилось: на миг став рассеянным, резко прояснилось. Следом изменилось и выражение лица — в нём появилось одухотворённость внезапного осознания.
— Ты прав! — она вытаращилась на Лузиро. — Дорогой, ты прав! Архонт Вальдес не поверит, что архонту Рэйдану удалось нас подкупить!
Она воздела палец к кронам, воодушевлённая своей сообразительностью. Но Лузиро додумался до этого раньше, поэтому у него появились вопросы:
— Как мы могли поверить в такой расклад? Мы же не тупые. Но даже мысли усомниться не возникло!
Фледа нахмурилась и серьёзно посмотрела на него:
— Возможно, на нас воздействовал архонт Вальдес?
— Но зачем? — всплеснул руками Лузиро. — Какой смысл загонять нас в лабиринт?
Он вздрогнул и огляделся по сторонам: под деревьями стало как будто сумрачнее, и среди стволов и камней чудилось движение.
А ещё была тишина. Неестественная. Мёртвая.
Неосознанно пятеро «ловцов Ведьмы» придвинулись ближе друг к другу. В тишине они слышали дыхание соседей, скрип ремней рюкзаков, плеск воды в походных флягах и скрип кожи их одежды.
— А что, если… если… — Фледа осеклась и облизнула пересохшие губы, оглядела свою команду поддержки.
Они ещё плотнее сдвинулись друг к другу. У всех была одна и та же примерно мысль, но они боялись озвучить её. Страшная мысль, что их заманили в ловушку, на убой к Ведьме!
В этот момент страха им показалось вполне логичным, что и Ксанта, и архонт Вальдес могут оказаться последователями ужасной Ведьмы, ведь не просто так её не могут поймать, а Палач, который казался им самым сильным в Дрэгонхолле, вдруг загремел в больницу.
Мысль была настолько общей и естественной, что, когда Лузиро заговорил, все без дополнительных объяснений поняли его мысль.
— Это ловушка. Они… они… — у Лузиро тряслись губы, — выманили нас сюда, чтобы Ведьма могла отомстить мне за то, что я ей отказал…
Его лицо скукожилось от переизбытка чувств, и Лузиро зарыдал, прикрылся рукавом:
— Если бы я знал, если бы я знал, что так будет…
— Как увидишь её — сразу признавайся в любви, — Фледа положила руку ему на плечо и утёрла свои слёзы. — Делай что угодно, я всё прощу!
Их бледные спутницы посмотрели на единственного мужчину в их компании с надеждой.
А затем чуть в стороне хрустнула ветка. Шум в вернувшейся тишине был подобен взрыву. Горе-герои подскочили — и с криками бросились врассыпную, надеясь спастись от ужасной Ведьмы в великом и загадочном лабиринте.
* * *
Лузиро и Фледа интеллектом не блистали, но кое в чём они были абсолютно правы: их поход в лабиринт был ловушкой.
Только не для них. О них все забыли, как только компания вошла поглубже в лабиринт.
В это время Вальдес развалился в раскладном кресле на крыше, попивал из термоса чай и размышлял.
Ксанте он не поверил ни на минуту.
Хотя драконы любили отрицать зависимость своего характера от видовой принадлежности, — мол, свобода воли, выбора и прочие громкие лозунги, и некоторые умудрялись сильно не соответствовать своим профильным силам, — Вальдес как следователь, вынужденный часто проникать в чужой образ мыслей и самое сокровенное и скрытое, мог гарантировать: вид дракона на характер точно влиял.
Лунные драконы легко лгали и манипулировали. Солнечные были прямолинейнее, агрессивнее и честнее. Поэтому вероятность того, что Ксанта кого-то, особенно единственную подругу, подставит даже ради дяди была исчезающе мала.
Но Вальдеса она бы легко послала по ложному пути, чтобы в это время (пока он, как дурак, будет следовать за не знающими местоположения Леи студентами) Рэйдан или она сама отправились к Лее.
Они бы не оставили её в лабиринте надолго одну. Там просто нельзя оставаться в одиночестве так долго.
А значит, кто-то пойдёт к ней.
Это понимал Вальдес, это, по его мнению, должна понимать Ведьма.
Вальдес грустно усмехнулся и покатал термос между ладонями. У него были сомнения относительно Леи, но когда Рэйдан так отчаянно бросился её защищать, Вальдеса вдруг осенило: Ведьма охотилась за девушками, чтобы найти ту, которая ей помешала, не из слепой мести, а из-за Рэйдана.
Происходящее в академии никак не складывалось в голове Вальдеса в цельную картину, — прежде Ведьма всегда чётко следовала своей неведомой цели, не размениваясь на месть, — пока не пришло осознание, что причиной упорного преследования девушек стало не то, что Лея помешала ритуалу, а то, что она продолжала мешать.
Были ли причиной тому чувства Рэйдана к Лее или её вмешательство в ритуал обратимо с её смертью, которая позволит Ведьме завершить начатое — это не имело значения. Главное, что Ведьма хотела добраться до Леи и потому должна следить за Рэйданом и Ксантой, чтобы в нужный момент последовать за ними.
И Вальдес будет следить за ними, чтобы не упустить Ведьму или её сообщника.
* * *
— Я простой офисный планктон, с чего я вообще решила, что смогу совершать героические подвиги? — вслух я говорила, чтобы избавиться от давящей тишины.
В данный момент я стояла по щиколотку в жиже, ранее прикрывавшейся мхом. Слева от меня были камни высотой метров пять. Справа такие же камни. Над ними — почти упорядоченное сплетение веток. Перемежаясь со стволами деревьев, они создавали непроходимые стены, благодаря которым этот лес называли лабиринтом.
Удивительно, но дорожки в нём тоже присутствовали. Вот и сейчас за моей спиной была извилистая дорожка между глыб и стволов, покрытых растительностью, словно орнаментом. Впереди вилась такая же дорожка, только, как подозреваю, с болотцем неизвестной глубины.
А я стояла с тяжело дышащим Поком в рюкзаке, посохом в руке и полным обалдеванием в голове: «Какого лешего я попёрлась в Дрэгонхолл?»
На начальном этапе, признаю, идея казалась здравой: направление я знала, знала маскировочное заклинание. В теории, у меня были все шансы дойти, но этот лабиринтолес…
Вот я точно помнила, что направление можно определить по густоте мха на дереве: со стороны юга побольше, со стороны севера — поменьше. Здесь всё было не так. Тут два дерева могли стоять рядом с совершенно противоположным размещением более густого мха, быть одинаково куцыми или густыми со всех сторон. Солнце через кроны не просматривалось, ручьи текли рандомно, а в паре мест с маленькими рельефными изображениями лабиринтов на земле и стенах я встречала ручьи, которые текли куда-то вверх и исчезали в кронах.
В общем, я это к чему… Кажется, я заблудилась.
За последние три часа не встретила ни одной поисковой группы, а ведь до этого они мне попадались, и приходилось прятаться в корнях деревьев и между валунов, прижимая к себе рюкзак с Поком и укрываясь маскировочными чарами.
Выдернув ногу из внезапной жижи, я отступила на шаг, выдернула вторую ногу и со вздохом оглядела потрескавшиеся валуны и деревья: нигде не было достаточно больших просветов, чтобы я могла протиснуться. Так что мне доступен путь только вперёд и назад.
— Кажется, не судьба, — вздохнула я, развернулась и пошагала обратно.
И прошагала только два поворота, потому что вместо третьего из земли торчал камень, полностью перегородив тропу. Из-за этого создавалось ощущение, что каменная глыба кралась за мной.
Может, так и было, я же во время дождя видела, как камни вылезали из земли и занимались своими делами.
От этой мысли по моей спине поползли бы мурашки, если бы я уже не была покрыта ими вся от макушки до пяток.
* * *
Рэйдан так смело оставил Лею в лабиринте, потому что знал: с ней Пок. Это мелкое на вид существо обладало огромным потенциалом, и Рэйдан оставил бы свою внезапную жену на его попечение до конца учебного года — так, для пущей безопасности. Но понимал, что никто не даст ей пересидеть опасность в тишине.
Патрулей из студентов и хранителей Рэйдан не боялся: не пробьют они защиту его лагеря, не найдут. Но Вальдес, другие архонты… Рэйдан прекрасно понимал, что затишье скоро кончится: как только совет стратегов и Владыки осознают, что могут поймать Ведьму, они сделают всё возможное, чтобы проникнуть в Дрэгонхолл под любым возможным предлогом.
А до их появления Вальдес, как единственный полноценно действующий архонт, тоже устроит неприятности: Рэйдан видел в его глазах жажду почуявшего дичь охотника. Такой не остановится ни перед чем, и если потребуется, привяжет Лею на какой-нибудь из площадей, чтобы Ведьма точно увидела и пришла.
Рэйдана терзали сомнения: с одной стороны, Вальдес сейчас их главная ударная сила, с другой — если вывести Вальдеса из строя, это купит ещё некоторое время спокойствия для Леи. Может, этого будет достаточно, чтобы вычислить Ведьму или хотя бы протащить в Дрэгонхолл своих союзников, а лучше — заодно убрать отсюда Дафну.
И всё было бы намного проще, если бы план Ксанты сработал, но согласился Рэйдан на него от отчаяния. Просто хотел поверить, хотел, чтобы Вальдес ушёл за студентами в лабиринт, позволив ему самому улизнуть и помчаться к Лее, проведать, как она там.
Но Вальдес устроился на крыше и следил за подвластной ему территорией.
Рэйдан потянулся и продолжил упражнения, которые ускорят изгнание остатков яда из его тела. Как никогда прежде ему нужна была мощь архонта. Вся его сила.
* * *
Опущенная голова, поникшие плечи, бледное лицо — всё в Ксанте выражало горе настолько неподдельное, что медперсонал, поначалу, как и все, боявшийся знаменитого Палача, хоть и с долей восхищения, теперь проникался к нему сочувствием: если племянница так переживает за него, значит, не так он страшен, как говорят слухи.
Войдя в палату, Ксанта плотно закрыла за собой дверь.
Солнечный свет проникал сквозь витраж цветными лучами. Мерно светились камни магической подпитки, постукивали диагностические приборы. Белое постельное бельё подчёркивало нездоровую бледность Гилиена и тёплый оттенок его пепельных волос.
Взяв стоявший у стены стул, Ксанта перенесла его к кровати и села рядом с неподвижной рукой Гилиена.
Села так, что вошедший от двери не сразу бы увидел его лицо.
Вытащила из-за воротника платья амулет и прошептала активирующие слова. Узоры на амулете остались тёмными, показывая, что рядом не работают прослушивающие и наблюдающие заклинания. После чего поворотом камня на кольце запустила заглушающее заклинание.
Гилиен открыл глаза. В радужках полыхнула яркость солнца и угасла, покорная его воле.
— Рэйдан рассказал, где спрятал Лею? — сипло прошептал Гилиен.
— Нет, он недостаточно мне доверяет.
Прикрыв веки, Гилиен вздохнул:
— Да, надежды редко исполняются. Что Вальдес?
— Следит за Рэйданом и мной, в лабиринт за Лузиро и Ксантой не пошёл.
Гилиен сжал и разжал пальцы, разминая руки.
— Ты заметила что-нибудь подозрительное?
— Нет, всё тихо. Только студенты ропщут на то, что их выгоняют в лабиринт. В остальном… как будто и нет здесь никакой Ведьмы.
— Кто-нибудь покидал академию?
Ксанта помотала головой, ответила ещё на несколько подобных вопросов о жизни Дрэгонхолла в это странное время. Гилиен искоса наблюдал за ней, отмечая скрываемую обиду на него за то, что заставил поволноваться и не открылся ей сразу. И Гилиен понимал, что Ксанта обиделась бы ещё больше, если бы узнала, что он и не собирался ей ничего рассказывать. Просто не выдержал, когда она отчаянно рыдала на его груди. А так он предпочёл бы, чтобы никто не знал, что он до сих пор в строю.
Вальдес подарил ему уникальную возможность выпасть из зоны внимания, понаблюдать за происходящим со стороны и вмешаться, когда Ведьма будет меньше всего этого ожидать.
К сожалению, двухтысячелетняя (если не старше) тварь обладала терпением намного большим, чем все местные охотники за ней вместе взятые. Гилиен опасался, что первыми не выдержат и допустят ошибку не Ведьма, а именно они.
Но пока ему оставалось лишь сидеть в засаде.
* * *
Меньше всего я ожидала увидеть среди деревьев и камней лабиринта, жуткого и осточертевшего до истерики, Лузиро.
Но он, весь грязный и в паутине, неожиданно оказался на дорожке, по которой я брела, оттягивая противно липнущие штаны: пришлось лезть по филей в грязи, чтобы пройти дальше.
А тут такой ошалелый с ветками в волосах Лузиро. Я даже подумала, что это какая-то местная химера из тех, что состоят из несочетаемых частей.
Но у него было слишком идиотское выражение лица. Особенно когда Лузиро вытаращил глаза и стал что-то невнятно бормотать.
«Ну точно Лузиро!» — подумала я, потому что второго такого придурка здесь быть не могло.
Вдруг он решительно выпятил грудь, задрал подбородок и патетично завопил:
— Любовь моя!
— Да? — послышался издалека голос Фледы.
— Не ты! — болезненно воскликнул он. — Другая моя любовь!
Рванул заляпанную зелёными и коричневыми пятнами рубашку на груди, обнажая средней паршивости мышцы. А затем стал стягивать штаны, причитая:
— Я весь твой! Готов на подвиги! Всё осознал! Люблю! Хочу! Просто жажду тебя!
Я прям почувствовала, как у меня округлились глаза.
Из-за дерева выглянула Фледа с палкой, на которую она опиралась, как на посох, и злобно посмотрела на меня.
Только что казавшийся неподъёмным рюкзак с Поком вдруг показался вполне себе подъёмным, а оставленное позади болото и передвигающаяся глыба камня неизвестной этимологии вполне приемлемыми альтернативами этой парочке, ведь Фледа палку зажала в руках как-то подозрительно сильно и смотрела на меня, а не на стащившего штаны Лузиро.
Обнажённый с пояса и ниже, он широко раскинул руки и отчаянно крикнул:
— Любовь моя, я иду к тебе!
Меня, конечно, учили сражаться, но… но… сработала привычная установка бежать от маньяков, особенно если их двое, а Лузиро с вытаращенными глазами и нагим всем и Фледа с палкой очень походили на парочку маньяков. Я развернулась и помчалась по тропинке обратно.