Глава 22

Драконий город оказался одновременно прекрасным и пугающим — как северное сияние или ядерный взрыв. Башни из чёрного камня вонзались в небо, как зубы гигантского чудовища. Мосты, тонкие, как паутина, соединяли пики гор над бездонными пропастями. Водопады низвергались с утёсов, превращаясь в облака пара задолго до дна. И повсюду — драконы. Они летали над головой, создавая тени, как грозовые тучи. Прогуливались по улицам в человеческом обличье — красивые, величественные, с глазами, в которых плескался огонь тысячелетий. Лежали на уступах, греясь на солнце, как гигантские ящерицы. И все — все без исключения — смотрели на нас. Вернее, на Горыныча. — Чувствую себя обезьяной в зоопарке, — пробормотал Джулиус. — Обезьяны не дышат огнём, — попыталась пошутить я. — Эти драконы считают, что я тоже не должен. — Джулиус говорил с горечью. Он был прав. Взгляды вокруг были... разными. Любопытство. Презрение. Отвращение. Некоторые драконы демонстративно отворачивались. Другие — шептались, указывая на него когтями. — Игнорируй их, — сказала я. — Легко сказать. — Он не поднял головы. — Я знаю. — Я взяла его за лапу. — Но ты здесь. Вопреки всему. Это уже победа. Элара привела нас к огромному зданию, высеченному прямо в скале. Двери — если можно так назвать проём высотой в пять этажей — были украшены барельефами: драконы в битве, драконы в полёте, драконы, изрыгающие пламя на своих врагов. — Зал Старейшин, — объявила она. — Здесь решаются все важные вопросы Гнезда. — Включая наш? — спросила я. — Включая ваш. — Элара ответила с непроницаемым спокойствием. Мы вошли. Внутри было... грандиозно. Другого слова не подобрать. Огромный круглый зал, освещённый магическими огнями. Колонны, уходящие в темноту потолка. И в центре — полукруг из каменных тронов, на которых восседали древнейшие драконы, каких я только видела. Шестеро уже ждали нас. Все — в человеческом облике, но это ничего не скрывало. Чешуя проступала на висках, глаза светились разными цветами, от рук исходил жар, который я чувствовала даже на расстоянии. Элара приняла человеческий облик и заняла центральный трон — самый большой, самый древний. — Совет Гнезда, — объявила она, — слушает дело рода Сент-Клер. Арман шагнул вперёд, опираясь на костыль — мы соорудили его из ветки, пока добирались. Выглядел он всё ещё как смерть на каникулах, но держался. — Уважаемые старейшины, — начал он, — я прибыл с дочерью, Габриэлой де Сент-Клер, для проведения ритуала Пробуждения. Лихорадка началась раньше срока, и... — Мы знаем, зачем ты здесь, — перебила его драконица слева от Элары. Худая, с серебряной чешуёй и глазами цвета ртути. — Вопрос в другом. Она указала на Горыныча. — Почему ты привёл это? — Серебряная драконица не скрывала отвращения. Это. Не «его». Это. — Джулиус Бранинг Валиус — советник моего рода, — ответил Арман. — Он имеет право... — Он не имеет никаких прав! — Серебряная драконица встала. — Это существо было изгнано из Гнезда триста лет назад! За уродство! За позор, который оно принесло роду Валиус! — Род Валиус считался вымершим, — заметила Элара спокойно. — И слава предкам! Лучше вымереть, чем плодить таких... — она махнула рукой в сторону Горыныча, — недоразумений. Горыныч стоял, не поднимая голов. Я видела, как он дрожит. Как сжимаются его маленькие лапки. Как гаснет свет в его глазах. И что-то во мне взорвалось. — Достаточно. Мой голос прозвучал громче, чем я ожидала. Эхо разнеслось по залу, и все — все семеро старейшин — уставились на меня. — Человечка осмеливается говорить в Зале Старейшин? — Серебряная драконица изогнула бровь. — Человечка осмеливается защищать своего друга. — Я шагнула вперёд. — Вы называете его «недоразумением»? «Позором»? Этот «позор» спас мою семью. Рисковал жизнью, чтобы добыть доказательства против убийцы. Убил человека, защищая меня — и до сих пор плачет по ночам от этого. — Трогательно, — фыркнула драконица. — И совершенно неуместно. Законы Гнезда... — Законы Гнезда, — перебила я, — написаны драконами. А драконы, насколько я понимаю, ценят силу, верность и честь. — Я указала на Горыныча. — Он проявил все три. Больше, чем многие из вас. Молчание. Оглушительное, звенящее молчание. — Ты обвиняешь нас в трусости? — прошипела серебряная. — Нас?! — Я обвиняю вас в слепоте. — Я не отступила. — Вы смотрите на него и видите три головы. Маленький рост. Несоответствие вашим стандартам. А я смотрю — и вижу самое храброе существо, которое встречала в жизни. — Красивые слова. — Её насмешка прозвучала холодно. — Правдивые слова. — Я ответила, удерживая злость. Элара подняла руку, останавливая перепалку. — Интересно, — сказала она медленно. — Очень интересно. — Она смотрела на меня с выражением, которое я не могла прочитать. — Человечка, готовая бросить вызов семи старейшинам ради трёхголового изгнанника. Это... необычно. — Это называется «семья», — ответила я. — Может, для драконов это непривычно. — Может. — Элара кивнула. — А может, мы просто забыли, что это значит. Она повернулась к остальным старейшинам. — У меня есть предложение. — Элара посмотрела на остальных с властным спокойствием. Предложение оказалось испытанием. — Древний обычай, — объяснила Элара. — Когда дракон оспаривает своё изгнание, он может потребовать испытания. Если пройдёт — изгнание снимается. Если нет... — Если нет — что? — спросила я. — Смерть. — Она произнесла слово без колебаний, и мне стало холодно. У меня оборвалось сердце. — Нет. — Я покачала головой. — Это слишком... — Я согласен. Голос Горыныча — тихий, но твёрдый — заставил всех замолчать. — Что? — Я уставилась на него. — Я согласен на испытание. — Он выпрямился — насколько позволял его маленький рост. Все три головы смотрели вперёд, на старейшин. — Триста лет я жил изгнанником. Триста лет прятался, стыдился, считал себя недостойным. — Он сглотнул. — Хватит. Пусть решится сегодня. Или я докажу своё право существовать — или умру, пытаясь. — Горыныч... — начала я. — Джулиус. — Он посмотрел на меня. — Меня зовут Джулиус. И сегодня — я узнаю, заслуживаю ли это имя. Испытание проходило в Колодце Пламени. Это была пещера под городом — огромная, наполненная магмой, которая светилась красным и оранжевым. Жар был такой, что у меня волосы начали тлеть. Арман вывел нас на смотровую площадку — каменный выступ над бездной. Горыныч стоял на краю. Маленький, трёхголовый, нелепый — на фоне этого инфернального великолепия. — Испытание Пламени, — объявила Элара. — Претендент должен пройти через Колодец и достичь противоположного края. Без полёта. Без помощи. — Как?! — вырвалось у меня. — Там же магма! — Дракон должен принять огонь в себя. — Элара говорила спокойно. — Стать единым с пламенем. Если его сила достаточна — он пройдёт. Если нет... Она не договорила. Не нужно было. Горыныч посмотрел вниз — на бурлящую магму, на языки пламени, взлетающие на десятки метров. — Ну, — сказал Валиус с нервным смешком, — хоть умрём красиво. — Заткнись, Валиус, — прошипел Джулиус. — М-может, ещё не п-поздно отказаться? — пробормотал Бранинг. — Поздно. — Джулиус закрыл глаза. — Давно поздно. И шагнул вниз. Время замедлилось. Я видела, как он падает — маленький силуэт на фоне огненной бездны. Видела, как его крылья раскрываются — маленькие; воспользоваться ими значило нарушить условия испытания. Видела, как магма внизу вспучивается, готовясь принять его. «Нет, — билось в голове. — Нет, нет, нет...» Он коснулся магмы. И не сгорел. Вместо этого — он засветился. Красным, золотым, белым. Его чешуя вспыхнула, как будто внутри зажглось солнце. Три головы запрокинулись, три пасти раскрылись — и из них вырвался рёв. Не писк. Не хрип. Рёв. Настоящий, драконий, от которого задрожали стены пещеры. Он шёл по магме. Шёл — как по твёрдой земле. Пламя расступалось перед ним, огонь обвивал его тело, как послушный питомец. Его глаза горели — все шесть — ярче, чем сама магма. — Невозможно, — прошептала серебряная драконица. — Очевидно, возможно, — ответила Элара. Горыныч дошёл до противоположного края. Поднялся по камням. Встал на площадке — весь ещё светящийся, дымящийся, похожий на маленького бога огня. — Испытание пройдено, — объявила Элара. — Джулиус Бранинг Валиус восстановлен в правах. Молчание. А потом — аплодисменты. Сначала один дракон. Потом другой. Потом — весь зал, все зрители, которые собрались посмотреть на «позорного изгнанника». Они аплодировали ему. Я добралась до него первой. Обняла — дождавшись, пока чешуя перестанет обжигать. Обняла и держала, пока он не перестал дрожать. — Ты это сделал, — прошептала я. — Ты это сделал. — Сам не верю. — Его голос был хриплым, надорванным. — Я думал... когда коснулся огня... думал, всё. — Но не всё. — Я с облегчением прижала его к себе. — Не всё. — Он посмотрел на меня. — Когда я падал... я думал о вас. О тебе. О девочках. О том, что не могу вас подвести. И огонь... — он запнулся, — огонь услышал. — Услышал? — Я всмотрелась в его светящиеся глаза. — Он... он как живой. Внутри меня. — Горыныч посмотрел на свои лапы. — Триста лет я думал, что мой огонь слаб. Что он почти погас. А оказалось... он просто ждал. — Ждал чего? — Я спросила тихо, боясь разрушить этот момент. — Причины. — Он улыбнулся — всеми тремя мордами. — Ждал того, за что стоит гореть. У меня защипало в глазах. — Ты невозможный ящер, — сказала я. — А ты — невозможная человечка. Мы стояли на краю огненной бездны — женщина и дракон — и смеялись. Элара подошла к нам, когда толпа начала расходиться. — Впечатляюще, — сказала она, глядя на Горыныча. — Я видела много испытаний за свои годы. Это — одно из самых... неожиданных. — Спасибо, — пробормотал он, всё ещё ошарашенный. — Не благодари. — Она перевела взгляд на меня. — Благодари её. — Меня? — Я растерянно посмотрела на Элару. — Его сила проснулась не просто так. — Элара говорила медленно, задумчиво. — Драконий огонь питается эмоциями. Любовью. Верностью. Желанием защитить. — Она кивнула в мою сторону. — Ты дала ему то, чего у него не было триста лет. Семью. Я не знала, что сказать. — Ритуал для девочки состоится завтра ночью, — продолжила Элара. — Отдыхайте. Набирайтесь сил. — Она помолчала. — И ты, человечка... готовься. Ритуал будет непростым. — Для Габриэлы? — Тревога вернулась мгновенно. — Для тебя тоже. — Элара усмехнулась. — Ты ведь не собираешься оставить её одну? — Нет. Никогда. — Я ответила твёрдо. — Вот поэтому — готовься. И ушла, оставив нас гадать, что она имела в виду. Вечером мы собрались в отведённых нам покоях — просторных, но суровых. Каменные стены, каменный пол, каменные кровати с тонкими матрасами. Уют явно не был приоритетом для драконов. — Как ты? — спросила я Габриэлу. Она сидела у окна, глядя на город внизу. После боя она почти не разговаривала — только смотрела в никуда пустым взглядом. — Не знаю, — ответила она тихо. — Странно. — Странно — как? — Внутри... тихо. — Она повернулась ко мне. — После того, как я... сожгла тех людей... огонь успокоился. Как будто наелся. Наелся. Страшное слово для страшной правды. — Ты спасла нам жизнь, — сказала я. — Я их убила. — Её голос был плоским. — Я слышала, как они кричат. До сих пор слышу. — Знаю. — Я села рядом. — Горыныч тоже слышит. Человек, которого он убил, защищая меня. — Горыныч — не я. — Горыныч — часть нашей семьи. Как и ты. — Я взяла её за руку. — Мы все несём свои шрамы, солнышко. Но несём вместе. Она молчала долго. — Мама... — прошептала она наконец. — Да? — Я наклонилась ближе к дочери. — Я боюсь. Ритуала. Того, что будет. — Она посмотрела на меня. — Что если я не справлюсь? — Ты справишься. — Мне хотелось передать ей хоть немного уверенности. — Откуда ты знаешь? — Габриэла смотрела на меня со страхом. — Потому что ты — моя дочь. — Я обняла её. — А мои дети не сдаются. Она уткнулась мне в плечо и заплакала — впервые с того дня. Я держала её и молчала. Завтра будет ритуал. Завтра решится её судьба. Но сегодня — сегодня она могла просто быть ребёнком.