Глава 16

– Честно-честно? – переспрашивает Санаду, исподволь косясь по сторонам.

– Я их не выковыривала! – тоже оглядываюсь. – Может, это Эдмунд пытается меня подставить? Кажется, я ему не понравилась.

– Ему весёлые в принципе не нравятся, – хмыкает Санаду и перешагивает горку кристаллов. – Мне нужны подробности.

Наконец, он заглядывает мне в лицо.

– Я ходила и никого не трогала, – начинаю я.

– Никого, но не ничего? – с лёгкой улыбкой уточняет Санаду.

Вот ведь догадливый!

– Ну, я трогала, – почему-то это признание вызывает не самые невинные ассоциации, и к щекам приливает кровь.

– Не смущайтесь, – Санаду расплывается в улыбке. – Когда я впервые здесь оказался, тоже всё трогал и ковырял.

А меня пронзает догадка:

– Эдмунд на меня пожаловался?

– Да, прислал гневное письмо, сообщил, что ты занимаешься здесь всяким непотребством. Не знал бы его манеру преувеличения, решил бы, что ты всю библиотеку вынесла вместе с обстановкой и оргию в пустом помещении устроила.

– Так что с камнями? – указываю на сверкающие вокруг диванчика камушки. – Я, честное слово, ни при чём! Я просто сидела читала, а они стали появляться вокруг меня. Сами. Я не знаю, как так получилось! Я отводила взгляд – и они появлялись. А потом стали приползать!

– Спокойно… хотя, в принципе, можешь и нервничать, – Санаду присаживается рядом, продолжая настороженно оглядываться по сторонам.

– А почему я могу нервничать? – придвигаясь, прижимаюсь к его плечу грудью, и Санаду едва уловимо вздрагивает. – Есть поводы?

– Хм-м, дело в том, что некоторые рассыпанные камушки не просто украшения, а часть подпитки охранных чар. Недоучка из непризнанного мира не смогла бы их выковырять сама. При всём желании.

– С чего вы взяли, что я желала? – крепче прижимаюсь к Санаду.

Он поворачивается ко мне. К аромату кофе и можжевельника примешивается запах драконьего огненного. Похоже, Санаду продолжил развлечения. И смотрит он сейчас не в глаза, а чуть в сторону, отслеживает пространство позади меня. Его тихий голос звучит слишком интимно:

– Связанный с защитой кристалл в пюпитре вы ковыряли весьма решительно, разве нет?

– Просто проверяла, как держится. Без вашего разрешения я бы его не забрала!

– С него и началось падение защитных чар, – дыхание Санаду касается моей щеки.

– Почему так происходит? – я борюсь с желанием забраться к нему на колени.

Санаду обхватывает меня за плечи, наклоняется к уху. Сердце обмирает, почти взрывается, когда тёплые губы задевают мочку:

– А вы подумайте, попробуйте догадаться.

Сердце стучит так часто, вся я вдруг становлюсь настолько чувствительна, что мозг отказывается работать. Вообще. Точнее, он вопит что-то вроде: какие у него изумительные чёрные глаза, какие у него реснички густые, какая форма бровей изящная, какие губы… ПОТРОГАЙ ЕГО ГУБЫ!

– Ну же, – подначивает Санаду.

– Что? – хриплым полушёпотом уточняю я, а у самой дыхание сбивается.

Сердце стучит в висках.

Глаза Санаду так близко.

И губы тоже.

– Попробуйте догадаться, – шепчет он.

Мы так близко…

– Господин, вы собираетесь решать проблему?! – возглас Эдмунда ломает томность момента.

Мы медленно поворачиваемся к нему. Эдмунд смотрит на нас осуждающе, тыкает пальцем в ворох камушков:

– Достояние Лофтийского кантона разворовывают, а вы потворствуете!

– Я ни одного камня не взяла! – возмущаюсь я. – Кто виноват, что у вас тут камни сами ползают?

Санаду прыскает со смеху, его ладонь скользит по моей спине.

– Это не смешно! – Эдмунд чуть не подпрыгивает от возмущения. – Вся система защиты библиотеки порушена, украшения выковыряны, а вам и дела нет!

– Ну почему же, – изображает серьёзность Санаду и похлопывает меня по пояснице. – Вот, занимаюсь решением проблемы.

У Эдмунда раздуваются ноздри. Он несколько раз пытается заговорить, но дыхание у него перехватывает. Видимо, от негодования.

– Это просто возмутительная безответственность! – наконец выдаёт он.

И вновь гордо удаляется.

Ещё и дверью хлопает.

Погладив меня по спине, Санаду оглядывается по сторонам:

– Антоний, я знаю, что это сделал ты.

– Антоний? – тоже оглядываюсь. – Думаете, это он?

– А вы знаете других сильных существ, способных действовать незаметно и исполняющих ваши желания? – Санаду ловит мой взгляд, и я замираю, вновь очарованная тьмой его глаз. – С желаниями надо быть осторожнее.

Пауза неприлично затягивается.

– Эм, – нарушаю её. – Если это Антоний, почему вы считаете это поводом для беспокойства?

– Потому что он только что без малейшего вреда для себя, не подняв сильного шума, разобрал мощную защитную систему, рассчитанную на противодействие драконам правящих родов. И даже систему самоуничтожения библиотеки при этом не активировал.

Вот теперь по спине пробегает холодок: слишком серьёзно про самоуничтожение прозвучало. Да и остальное тоже.

– Правящим, – уточняю я, – это тем драконам, которые сильные-сильные и всех остальных нагибают?

– Да, им самым.

– Ну ничего себе белочка! – выдыхаю я.

– После того как Антоний вымахал до трёх метров, его уже нельзя назвать белочкой. Это, не побоюсь этого слова, белчище!

Уголок губ Санаду медленно ползёт вверх, в глазах появляется задорный блеск. Я тоже невольно усмехаюсь: шутит – значит, всё не так уж страшно. Оглядываюсь чуть более расслабленно:

– Антоний, выходи.

– Ругать не будем, – обещает Санаду.

Да уж, слишком рискованно ругать такое мощное существо.

Высунувшееся из-за книжного шкафа рыжее ухо с кисточкой я замечаю первая, ласково зову:

– Выходи-выходи, не бойся.

Следом за ухом появляется второе, сама морда. И лапки, которыми Антоний держится за край шкафа. Выглядит Антоний до неприличия мило и безобидно.

– Даже я не смог бы так защиту раскрутить, – признаётся Санаду. – Ты определённо силён!

Антоний выступает из-за шкафа и выпячивает грудь.

– А назад вставить можешь? – я-то помню о компенсации и всём таком.

Дёрнув ухом, Антоний прикусывает коготь. Медленно обхватывает своё тело пушистым хвостом.

И пожимает плечами.

– У Эдди будет нервный срыв, – патетично вздыхает Санаду.

Округлив глаза и рот, Антоний растерянно моргает.

– Ты ведь не хочешь, – начинаю я, – чтобы у Эдмунда случился нервный срыв?

После короткого раздумья Антоний снова пожимает плечами.

– А вот я не хочу, – намекаю я.

Санаду, скользнув ладонью по моей спине, поднимается и сбрасывает с себя сюртук:

– Давай вместе попробуем всё обратно вернуть, а Клео… – хитро глядя на меня, Санаду закатывает рукава. – Клео мы что-нибудь другое подарим, не пользованное, хорошо?

На этот раз, подумав и покусав коготь, Антоний кивает.

А я зачарованно смотрю на Санаду: что может быть привлекательнее роскошного мужчины с красивыми руками, закатавшего рукава для выполнения работы? Пожалуй, только этот мужчина в раздетом виде…

Может, заказать чай и пролить ему на рубашку?

***

Работы с восстановлением защитного контура не просто много, а очень много, но перспектива всю ночь возиться с камнями и кристаллами кажется Санаду намного привлекательнее бесплодного ожидания Мары во «Вкусной закуси», так что он приносит колонки с плеером, велит доставить чай и сладости, убеждается, что Клео уютно на выбранном диване, а книга достаточно интересна, после чего приступает к делу.

И вроде рядом – странное существо неизвестных возможностей и мотивов, а недовольство Эдмунда просачивается сюда лёгкой раздражающей вибрацией, но Санаду вдруг становится хорошо. Даже уютно – так, как никогда прежде не было в этом дворце.

Невозможность ощущать Клео ментально вынуждает его постоянно на неё оглядываться, высовываться из-за шкафов, выглядывать с верхнего яруса – суетиться, волноваться о своём внешнем виде. Но это приятное беспокойство.

Происходящее чем-то напоминает Санаду то, как труппа вставала на ночлег или на представление: тогда тоже надо было собирать разобранные на предыдущей стоянке детали. Ну и что, что вместо пения артистов его сопровождает музыка иного мира, вместо сбора каркасов он вставляет в золото и серебро бесценные магические кристаллы, и они покалывают кончики пальцев, а вместо шатра, кибиток и телег – одна из роскошнейших библиотек Эёрана (если не самая!). Санаду осознаёт, что даже с отсутствием его большой семьи он уже смирился. Ему сейчас в радость суетная компания громадной иномирной белки и любопытные взгляды Клео из-за книги.

Просто взгляды… Санаду всю россыпь кристаллов отдал бы за возможность узнать, о чём Клео думает, посматривая на него поверх листов.

Проверяет, как он справляется с подбором перемешанных кристаллов к пазам?

Просто любопытствует?

Интересуется, не обижает ли он набедокурившую иномирную сущность?

Присматривается, как к мужчине?

За последний вариант Санаду готов отдать и две горки кристаллов, даже если Эдмунд пригрозит, что это расточительство допустит только через свой труп (Санаду, конечно, его бы просто скрутил – и совершил самый желанный обмен).

Восстановлением системы Санаду занимается самолично не ради избавления от ворчания Эдмунда: он надеется таким свершением произвести впечатление на Клео, поэтому спешит, поэтому слегка разочарован, когда обнаруживает Клео с закрытыми глазами.

Но тут же сожаление исчезает без следа: Санаду подходит к Клео и присаживается на корточки. Разглядывает безмятежное во сне лицо, чуть приоткрытые губы, прислушивается ровному к дыханию…

Из оцепенения любования Санаду выдёргивает бухнувшаяся на плечо лапа. Он оглядывается: Антоний смотрит на него с укоризной. Дёргает ухом.

– Если телепортироваться с ней в Академию, – шепчет Санаду, – Клео проснётся.

Антоний запрокидывает голову, смотрит на потолок, явно намекая на расположенные выше дворцовые покои.

Но если Клео будет там, Санаду не сможет заниматься делом и ежеминутно на неё оглядываться.

Кудряшка сползает по виску Клео на щёку, Санаду протягивает руку убрать её, но Антоний тоже тянется к непослушной пряди. Палец и коготь сталкиваются.

Санаду и Антоний поворачиваются, пристально смотрят друг к другу в глаза. Из сидячего положения громадная белка кажется Санаду ещё более громадной.

– Не отдам, – одними губами произносит он. – Даже не думай.

Дёргается ухо с кисточкой.

– Ты вообще мохнатый, – напоминает Санаду.

Воровато оглянувшись, Антоний присаживается рядом и прикрывается огромным пушистым хвостом.

А затем принимает настоящий облик.

У Санаду дёргается глаз.

С минуту он рассматривает сидящее перед ним существо, прячущееся в мехе беличьего хвоста.

– Что ж, если я правильно всё понял, это многое объясняет, – произносит Санаду, наконец.

Выпрямляется рядом с ним уже трёхметровая белка.

Вздохнув, Санаду тоже поднимается и осторожно подхватывает Клео на руки. Желание постоянно видеть её, конечно, велико, но диван даже в одной из роскошнейших библиотек Эёрана по удобству не сравнится с кроватью, а Санаду хочет, чтобы Клео хорошо выспалась и завтра была в отличном настроении.

***

– О чём задумалась?

Вопрос Фидиса вырывает из размышлений. На меня обрушивается шум голосов и звон столовых приборов о посуду, ароматы пищи, физические ощущения присутствия в академической столовой.

Наша внеплановая рыжая группа занимает целый стол. Демоны сидят напротив. Ника – под боком, а её кормит с ложечки устроившийся рядом Валарион.

Студенты больше не пялятся на нас – едят, болтают о своём.

Зато Фидис смотрит на меня слишком серьёзно и по-взрослому.

– Да ни о чём особенном, – вру я и прячусь за чашкой.

Но на самом деле я думала о Санаду.

О том, что утром проснулась в роскошнейших апартаментах, и в дверях стоял он с завтраком на подносе. Смотрел на меня, смущая своим присутствием. И снова не дал ни малейшего намёка на его мужскую заинтересованность во мне, я уже вся вскипаю и поесть не могу без мыслей о нём, а он… он… Просто телепортировал меня обратно в Академию и всё.

– Мечтает о свидании со мной, – небрежно сообщает Раштар и откидывается на спинку стула.

– Тебя во «Вкусную закусь» отправить? – интересуюсь я. – Или другой ресторанчик подыскать для одинокого времяпрепровождения?

– Я очень настойчивый, – сообщает Раштар с видом заправского соблазнителя и подцепляет ложкой кусочек пирожного. – Лучше сразу мне сдайся.

Прищурившись, оглядываю его: мой ровесник. Красивый. Как поняла из разговоров – из приличной семьи. Свободный. Интерес ко мне проявляет. И буйство его вроде как со взрослением пройдёт. Рога, если что, может убрать. И цвет лица живенький.

А Санаду – мертвенно-бледный старый вампир с занудным слугой и маньячной бывшей невестой – если так кратко описать, то и смотреть в его сторону не стоит. Но смотрится же! И мысли всякие: ну и что, что старый, зато сохранился хорошо, выглядит стильно, умный, опытный, чувство юмора прекрасное.

И я уже целый день о нём думаю.

Решив выбросить Санаду из головы хотя бы ненадолго, берусь за вилку – дальше ковырять овощное рагу.

– Не пойдёт она с тобой, – Бриш подливает себе чай.

– Почему это? – искренне недоумевает Раштар. – Я всем хорош и явно вне конкуренции.

Мои губы невольно растягиваются в улыбке. Фидис качает головой.

Белый самолётик пролетает между рогов Бриша, сбивая его с мысли, и ныряет мне в ладонь.

Сердце стынет. Взгляд выхватывает слова: «Вас ждут для телепортации во «Вкусную закусь», пос…»

Не дочитав, сжимаю бумажку в кулаке, чтобы не развернулась до конца на глазах у всех, и убираю её в карман за поясом. К сожалению, так проблему с контрактом на слежку не решить.

Демоны смотрят на меня вопросительно. Но хотя бы Ника и Валарион слишком заняты друг другом, чтобы заметить странности.

– У тебя что, кто-то есть? – округляет глаза Раштар.

– Да, – улыбаюсь. – У меня есть предложение!

Заинтересованность в глазах демонов только усиливается. Ника и Валарион по-прежнему заняты десертом.

***

Во «Вкусной закуси» шумно и весело, оба зала переполнены. Обстановка способствует расслаблению, но Санаду сидит за столиком на втором этаже весь напряжённый, как перетянутая струна, готовая в любую секунду лопнуть с грохотом и звоном.

Перед ним тускло полыхает в кубке драконье огненное, не пригубленное ни разу.

Невидящий взгляд Санаду направлен в пространство перед ним.

Мара близко.

Не убегает.

Не приближается.

Расстояние между ними слишком велико, чтобы рассчитывать на ментальную связь, но Санаду кажется, что Мара так же напряжена. Тоже боится встречи.

От волнения в кончиках пальцев Санаду зарождается дрожь.

Хотя он знает, что сюда Мара сейчас не войдёт и под чужим обликом – побоится ловушки Танарэса.

Санаду знает, но сидит здесь.

Прячется.

От окончательного решения.

«Пора уже что-то сделать», – с горечью думает Санаду.

Махом выпивает тлеющее содержимое кубка и встаёт из-за стола. Спускается по лестнице, непривычно злым видом пугая поднимающихся наверх посетителей. Минует столик с выпивающими мужчинами. Едва кивает на прощанье бармену и вырывается в холодную ночь.

Санаду так сосредоточен на своих мыслях и чувствах, что не замечает следующую за ним миниатюрную фигуру в тёмном плаще.