Глава 18

– Можно с вами прогуляться? – самый неожиданный из вопросов, который может задать Санаду, обнаружив замаскированную меня в затрапезном отеле возле комнаты, где у него проходило свидание с разыскиваемой преступницей.

И тем не менее он его задаёт.

А я… киваю.

Кажется, мы стоим друг друга.

Санаду шагает ко мне и обнимает за плечи. Рывком нас выдёргивает из отеля в поле.

Холодный ветер поднимает полы моего плаща, треплет кудряшки, бросает длинные чёрные пряди в моё лицо. Пахнут они так же приятно, как и всегда.

Последние отблески заходящего солнца отражаются в глазах Санаду.

Он молчит.

Я только что практически застала его с Марой – это очевидно. Впору испугаться, что он захочет меня убрать. Но страха не испытываю. Хотя грустное выражение лица Санаду может значить печаль из-за необходимости срочно свернуть мне шею.

Он медленно убирает руку с моих плеч и разворачивается. Я тоже: на горизонте приветливо сияет Академия драконов.

Санаду предлагает мне свой локоть.

Я беру его под руку.

С края поля мы переходим на дорогу и, не сговариваясь, направляемся в сторону Академии. Я жду вопроса о том, что делала в гостинице. И держу свои при себе.

Но звуки здесь – только шелест одежды и ветра. Холод пробирается мне под одежду. Холод сочится из сердца. А внутри всё сжимается.

В густом сумраке к Санаду приближается самолётик, но Санаду на подлёте обращает его в пепел и продолжает идти дальше с каменным выражением лица.

На тыльной стороне моей ладони, там, где стоит невидимая печать договора, неприятно покалывает, напоминая о необходимости отчитаться перед Танарэсом. Известие я должна отправить, как только у меня появится такая возможность. Но я как чувствовала: не взяла ни карандаша, ни бумаги для посланий, кроме заготовки для вызова помощи. Так что перед исполнением обязательств у меня есть немного времени.

И я трачу его на довольно бессмысленную прогулку.

Мучительно долгую прогулку.

В этом тягостном молчании мы с Санаду доходим до ворот Академии. Он, не читая, уничтожает уже четвёртый самолётик-письмо, и это… меня всё сильнее беспокоит.

Створки ворот медленно расползаются перед нами.

Под удивлёнными взглядами стражников мы с Санаду минуем тоннель с гулким эхом и оказываемся на центральной аллее.

В столь поздний час по территории ходят только стражники. Смотрят за нами из теней, от входов зданий.

Перед центральной площадью я замедляюсь, чтобы свернуть к особняку Санаду, но он тянет меня дальше – к общежитиям.

Сердце то пускается вскачь, то замирает: спросит Санаду о моём присутствии в гостинице или нет? Понял всё или нет?

Учитывая, что Санаду ведёт меня не в свой дом, а к женскому общежитию с редкими горящими окнами, от его дома мне теперь отказано.

Надо будет только Марка Аврелия забрать, хотя ему там очень вольготно.

И мне… было.

Вместо того, чтобы свернуть к общежитиям, Санаду переходит на дорожку сразу за складом. Да он же ведёт меня к скамейке возле гробницы Огнада!

Тёмная пирамида тускло отсвечивает гранями. У входа неподвижны в своём желании её охранять статуи Великого дракона и богини смерти Магарет.

Здесь настоящее запустение: ни одного стражника поблизости, только ветер колышет тёмные цветы на клумбе и лес за высокой каменной стеной.

Санаду указывает на скамейку.

Я послушно сажусь: он много сделал для меня, и нам стоит объясниться хотя бы как друзьям.

Магическая печать зудит всё сильнее.

Санаду устраивается рядом со мной. Наши колени соприкасаются.

Мы замираем, глядя на наши прижимающиеся друг к другу ноги. И отводим взгляды.

Барабанные перепонки щекотно сдавливает, и все звуки исчезают – нас накрывает мёртвая тишина. Всего лишь действие защитных чар, но ночью, возле могилы некроманта, такая тишина воспринимается убийственно мрачно.

Справившись с желанием оглянуться, – всё равно общежития далеко, а стражники не станут маячить рядом с соректором, – я вздыхаю и крепко сжимаю край скамейки.

Тоже вздохнув, Санаду облокачивается на колени и уныло смотрит себе под ноги.

Ветер колышет прядь его волос. Бледный профиль отчётливо выделяется в ночном сумраке.

Ожидание выволочки и претензий становится невыносимым. Печать сделки с Танарэсом зудит всё сильнее.

– У вас разве нет каких-нибудь важных дел? – мой голос звучит неожиданно нервно и громко в нашем пузыре беззвучия.

– Есть, – признаёт Санаду. – Сейчас я должен собираться в бой.

– Но… – умолкаю в ожидании продолжения.

Санаду устало пожимает плечами:

– Мне кажется, я сделал достаточно, чтобы от меня имели право требовать ещё и убивать.

– Кого?.. Мару?

Его аж передёргивает. Я перевожу взгляд на каменные статуи у входа в гробницу, но сумрак скрывает их изумительно тонкую отделку, превращая фигуры в расплывчатые силуэты.

Гнетущую тишину просто жизненно необходимо разбавить, но я не знаю, чем: ночь, могила, клумбы с тёмными цветами, свет фонарей сюда едва дотягивается. Остро ощущается, что никого рядом нет.

Встряхиваю головой:

– Обязательно было выбирать такое мрачное место для разговора?

– Мне нужно подышать свежим воздухом, здесь меня не достанут, и это единственное место, где можно посидеть вдали от чужих глаз. К тому же… Огнад меня вдохновляет.

– Чем?

– Умением добиваться.

– Чего?

У Санаду дёргаются уголки губ:

– Не чего, а кого.

Он смотрит на меня. И я тоже поворачиваюсь к нему. Несколько мгновений мы смотрим друг другу в глаза.

Вздохнув и крепче сжав край скамейки, опускаю взгляд на колени:

– Вы не спросите, что я там делала? В таком виде…

– Шпионили, – удивительно спокойно констатирует Санаду, словно для него это обычное дело.

Опять вздыхаю:

– Ну да, это очевидно, мне же не с кем там встречаться.

– Мне жаль, что вам пришлось стать свидетельницей всего этого, – Санаду сцепляет пальцы рук. – Очень жаль.

Кошусь на него:

– Мне кажется, вы не совсем осознаёте ситуацию.

Невидимую печать договора на моей руке обжигает, словно тыльную сторону ладони прижимают к сковороде. Зря я переживала о соблюдении Танарэсом контракта – проще заплатить, чем такое терпеть.

Санаду запрокидывает голову к тёмным небесам:

– Сонли? Изрель? Танарэс? Элоранарр? Риэль? Демоны? Кто-то ещё?

Печать пылает.

– Хотя я бы поставил на Танарэса и Сонли, – продолжает Санаду. – Надеюсь, вы не продешевили.

– Извините.

– Да ладно, я привык. Как думаете, есть способ срубить с вашего нанимателя побольше денег? Может, авантюру какую-нибудь вместе провернём?.. Хотя, наверное, уже не успеем. О встрече с Марой вы сообщили?

Впиваюсь в край скамейки до хруста в суставах, но это не спасает от жжения в магической печати. Печально произношу:

– Надеюсь, у вас не будет больших проблем из-за этой встречи.

– Только со своей совестью, – усмехается Санаду и проводит ладонями по лицу, словно умывается. – Не переживайте, эта встреча была по договорённости. Если всё пойдёт по плану, то… всё будет хорошо.

По какой договорённости? Ради чего? Удовлетворить Мару?

Вместе со вспышкой злости отступает и боль в магической печати.

Мне не стоит вести себя так, словно между нами были отношения: Санаду абсолютно свободный мужчина и волен спать с кем хочет.

Мне надо успокоиться и не делать глупостей. Тем более, как я уже не раз повторяла: произошедшее ожидаемо, учитывая чувства Санаду к Маре.

Мысль возвращает меня обратно в дрянную гостиницу: они вдвоём падают на кровать, её рыжие волосы.

Хруст вторгается в слишком яркое воспоминание. Скамейка подо мной содрогается. Из-за сумрака не сразу осознаю, что это Санаду крошит её когтистыми пальцами.

Он поворачивает ко мне бледное лицо с бездонными тёмными глазами.

– Бегите, – из горла Санаду вырывается хриплый полурык. – Бегите!

– Что? – пытаюсь разобрать выражение его лица.

Тёмные сосуды вспухают вокруг глаз Санаду, верхняя губа задирается, обнажая вампирские клыки.

– Бегите, – хрипит он. – Я… я… голоден.

Холод пробирает до мурашек.

Что с ним? Какое-то отсроченное воздействие Мары? Магии вдруг мало стало? Что?! Вампиры же не должны быть голодными в Эёране.

– Это вы о том голоде, когда хотите всех убивать? – медленно пячусь я: меня учили не поворачиваться спиной к хищникам, не убегать бездумно. Даже в брошюрке для иномирян об этом предупреждали!

– Да! – Санаду вдруг оказывается передо мной, обжигает леденящим дыханием. Его пальцы впиваются в плечо. Всем телом я ощущаю его дрожь.

Какое убегать – он же стремительный, словно ветер, я не успею.

Зарычав, Санаду толкает к гробнице. На миг я теряю ориентацию и не успеваю сохранить равновесие. Со всё сотрясающим ударом о землю паника ударяет по нервам – и мир замедляется. Клацнув зубами и перекатившись через клумбу, останавливаюсь в паре метров от входа в тёмную пирамиду, охраняемую статуями.

В памяти вспыхивает: вампиры не выносят некромантскую магию, Санаду не мог войти в гробницу Огнада – сидел на скамейке и ждал нашего выхода.

После удара тело слушается плохо. Сзади с треском и скрипом сминается скамейка: Санаду вымещает звериную ярость на ней.

Спотыкаясь и падая, я бросаюсь к входу в пирамиду. Во рту солоно. Дверь послушно открывается, я вваливаюсь внутрь. Магические сферы озаряют будто залитую стеклом фигуру Огнада с чёрным луком в руке. Красавец некромант приветливо улыбается, будто обещает защиту.

Отчаянно и страшно рычит на улице Санаду. Я поворачиваюсь закрыть дверь – и вздрагиваю: он стоит на пороге, между каменными фигурами драконьего бога и богини смерти.

В сиянии внутренних магических сфер хорошо видно уродливо искажённое лицо, остекленевший, направленный на мои губы взгляд, и острые ряды клыков.

Не парочку отросших клыков, как в земных фильмах, а оскал пираньи.

Чуть подавшись вперёд, Санаду застывает, словно перед преградой.

– Санаду, что с вами?

Его губы подрагивают, взгляд… сосредоточен на моих губах, и я вдруг осознаю солоновато-металлический привкус во рту. Осознаю, что он значит.

Пальцы дрожат, когда я дотягиваюсь ими до прокушенной губы и ощупываю маленькую рану. На пальцах остаётся кровь, она течёт по подбородку. Не очень удачно я ударилась о землю.

Пискнув, едва не зацепившись рукавом за лук, забегаю за статую Огнада на невысоком постаменте. Осторожно выглядываю из-за его локтя.

Глядя прямо на меня, Санаду скалится сильнее.

Да что здесь происходит?!

Санаду подаётся ещё немного вперёд. Взгляд у него безумный.

Голодный.