Глава 38

Хрипло выдыхает над ухом Санаду и порывисто встаёт, заодно поднимая меня. Он вскидывает руку. Перед глазами рябит от цветных вспышек, но сквозь них – сквозь них я вижу деревья со светящимися плодами, какие-то фигуры в ярких накидках.

Моргаю несколько раз, пытаясь избавиться от наваждения, по напряжению Санаду понимая, что ситуация не самая радужная.

Наконец, зрение проясняется. Нас окутывает похожий на мыльный пузырь щит, а вокруг… мы стоим на каменной площади, словно стенами окружённой деревьями с крупными сияющими цветами и фруктами. Некоторые отливают золотом.

На возвышении перед нами мерцает арка из двух переплетённых цветущих деревьев. Под ней – каменная чаша трона. Смутная фигура на нём. Фигуры вокруг.

Несколько мгновений эти фигуры колеблются, будто решая, какую форму принять, а затем с них будто срывают мутный покров, и у меня перехватывает дыхание от красоты этих людей.

Сердце пропускает удар. Я не могу вдохнуть: их лица – само совершенство, фигуры неописуемо изящны, наряды сверкают драгоценностями и искусной отделкой: кружева, вышивки, инкрустации.

– Снова ушастые, – выдавливает Санаду.

Лишь теперь замечаю, что уши существ слегка заострены.

– Добро пожаловать! – раздаётся позади звонкий голосок.

На моём родном языке.

Вздрогнув, мы с Санаду поворачиваемся.

Сначала замечаю сидящую Мару: она зажимает кровоточащую руку. А затем – прекрасного рыжего мальчика с Марком Аврелием на руках.

Глаза у мальчишки чёрные, улыбка шальная. На острых ушках – кисточки. Словно у бельчонка.

Он улыбается ещё шире.

– Мне следовало сразу насторожиться, – тихо произносит Санаду. – Разрушительней рыжих могут быть только рыжие дети. Клео, предвосхищая твой вопрос: это – Антоний.

– Откуда? – выдыхаю я.

– Он мне показывался, – едва сдерживает раздражение Санаду. – Спасибо за помощь, но теперь верни нас обратно. Здесь нет родной нам магии, мы скоро умрём.

– Не бойтесь, – звонко просит Антоний. – Как только наш мир примет вас, вы сможете пользоваться нашей магией. Уверен – вам здесь понравится. Всё равно я не смогу вернуть вас домой.

Известие… выбивает из колеи: как так-то?

– Совсем? – переспрашивает Санаду. – Никогда не сможешь?

– Я воспользовался артефактом. Больше не получится.

Так, стоп, спокойно: это может быть ложью.

– Хм… – Санаду оглядывается. – А какие условия нас ждут? Работать я не слишком люблю, но к комфорту уже привычен. Какие обязанности и ограничения?

Он прав: надо выяснить, что и как. Если вернуться невозможно, стоит сразу обживаться. Даже если окажется, что возвращение назад реально, всё равно до этого надо устроиться получше.

Не верится только, что всё вот так… безвозвратно. Но не первый раз попадаю, так что переживу.

Впрочем, условно говоря, первое попадание я как раз не пережила, скончавшись от укуса вампира.

Глубоко вдыхаю. Кошусь на Мару. Из царапин на её руке продолжает течь кровь, густыми каплями падает на отполированные плиты, впитываются в них.

Мда, я бы предпочла другого попутчика.

Мара оглядывается на меня и прищуривается. Санаду косится на неё и закрывает меня своим плечом. Та фыркает.

На нас вдруг опускается каркас из светящихся символов. Виски на миг сжимает, в мозг вливается жар, но на этом неприятные ощущения заканчиваются.

Поднимаю взгляд на Антония: мальчишка мальчишкой. Думает, закусив губу и поглаживая Марка Аврелия. Поглядывает на трон за нашими спинами.

– У вас кланяться правителям принято? – интересуется Санаду.

Буквально за мгновение до того, как я открываю рот спросить то же самое.

– Ну же, сын, – раздаётся с трона сильный, переливчатый женский голос. И слова вполне нам понятны. – Расскажи им наши правила.

Мы, даже Мара, медленно разворачиваемся к красавице на троне. Её золотая корона похожа на переплетение веток, наряд сверкает драгоценными камнями.

– Расскажи, – продолжает местная властительница, – о том, что чужакам не место на нашей земле. О том, что чужаков здесь ждёт только смерть.

– Но мама!

– Тогда верните нас, пожалуйста, домой, – спешно прошу я.

Королева бросает на меня короткий взгляд.

Так, кажется, не о том спрашиваю. Надо исправляться.

– А как стать своими? – Санаду опережает меня на миг.

Ускорился он, что ли?

– Мы согласны на любые условия, – добавляет Мара.

Встать она не пытается. Но готова поспорить, это не от острой нужды: чтобы вызвать сочувствие. Вдруг лежачего бить не станут?

Ветер налетает на кроны деревьев, и листья мелодично звенят, будто металлические. Но красота этой мелодии не трогает: в груди нарастает паника. Одно дело попасть неизвестно куда, ведь жить и в неизвестном месте можно, но совсем другое – когда тебя убить за это хотят.

– Мама, – в голосе Антония появляются плаксивые нотки. – Я хочу оставить их себе. Ну пожалуйста-пожалуйста! Я буду за ними ухаживать! И следить! И хорошо себя вести! Сбегать не буду правда-правда… ещё лет сто.

Почувствуй себя на месте притащенного с улицы котёнка. Не хватало только, чтобы Антоний убирать за нами обещал.

– И убирать за нами будет, – тихо добавляет Санаду.

– И убирать буду! – поддерживает его Антоний. – Они такие хорошенькие, интересные. Вам они тоже понравятся. И они мне помогли. Она меня спасла!

Антоний указывает на меня пальцем:

– Без неё я бы потерялся между мирами и временем!

В этот раз взгляд королевы на меня имеет оттенок теплоты. Но всё равно не очень обнадёживает.

Остальные существа перешёптываются, но слов не разобрать за музыкой ветра, который тоже как будто нас обсуждает. Мы сейчас в центре всеобщего внимания.

– Ну мама, сделай их своими! –- Антоний выбегает вперёд, встаёт между нами и троном. – Ты же можешь!

Он опускается на колено. Санаду сжимает мою руку и тянет вниз, но я сама понимаю, что надо повторить жест Антония. И даже на два колена опускаюсь, как и Санаду. Сейчас не до чрезмерной гордости. Маре и опускаться не надо, уже сидит.

Королева холодно взирает на нас с трона.

– Мамочка, – жалобно-жалобно взывает Антоний. – Пожалуйста, оставь их мне.

Мы с Санаду искоса переглядываемся. Наверное, он тоже думает, что мы сейчас выступаем примерно в той же роли, в которой был Антоний у нас: в роли питомца.

Вот так и жалей маленьких непонятных созданий, а они потом устроят похищение.

– Мы можем оказаться полезными, – смиренно обращается к королеве Санаду. – И интересными.

– Будем соблюдать ваши правила, – поддерживаю я.

– И служить вам, – Мара не остаётся в стороне.

Но королева сидит, как изваяние, взгляд её изумрудных глаз направлен на нас. В нём появляется намёк на интерес? Или мне только кажется?

– Дайте нам шанс, – прошу я. – Убить всегда успеется.

Санаду едва уловимо поглаживает мою руку и уверяет:

– В деле организации развлечений я профессионал, мы можем устраивать вам представления.

– Позвольте нам показать свою полезность, – нежно-нежно просит Мара.

– Мамочка, ну пожалуйста, – плаксиво вступается Антоний. – Оставь их мне, я буду хорошо себя вести, опасные артефакты трогать не буду. И сбегать не буду… некоторое время.

С трудом сдерживаюсь, чтобы не переглянуться с Санаду: попали так попали!

– Они совсем чужие, – мелодичный голос правительницы смешивается с усилившимся металлическим звоном листьев. – Их суть, их магия не принадлежат нашему миру.

– Но их можно исправить водами источника! В их мире я смог жить, значит, и они смогут в нашем!

В следующий раз буду осторожнее с подбиранием зверюшек. Оставила себе миленького бельчонка, называется. Он ещё и Марка Аврелия захапал!

– Их нельзя просто принять, – царственно произносит его мама.

– Готовы отработать испытательный срок, – Санаду опять-таки успевает предложить раньше меня.

Королева направляет взгляд на него. Боковым зрением замечаю, что лицо у Санаду становится многозначительно-соблазнительным. Пытается понравиться королеве? Так-то правильный подход, но…

Шелест голосов и перезвон листьев усиливаются. Оглядываюсь и невольно вздёргиваю брови: пока мы тут стоим на коленях, собирается огромная толпа. Прекраснейшие мужчины и женщины в сверкающих нарядах стоят на границе каменной площади, полностью закрывая собой основания исполинских деревьев, сами создавая по краю открытого пространства живую стену. И глаза их сверкают так же ярко, как драгоценные камни украшений и нарядов.

– Мамочка, – продолжает канючить Антоний. – Не убивай их.

– Мы можем быть вам интересны, – в голосе Мары появляются томные оттенки, словно и она тоже надеется соблазнить королеву.

Жаль, на королеву это не действует, а то я не прочь оставить ей Мару и смотаться с Санаду в Эёран.

Лицо королевы бесстрастно и взгляд холоден, но, возможно, нам стоит заинтересовать не только её, но и окружающих? «Дом 2» весьма популярен.

– Совершенно верно, – соглашаюсь с Марой и указываю на Санаду. – Он наш жених. А у нас принято оставаться только с одной. Мы можем очень интересно его делить.

Может, мне кажется, но шум голосов становится громче. Да и королева чуть сужает глаза.

– Не похоже, что вам надо его делить, – она разглядывает Санаду.

По спине разбегаются холодные противные мурашки.

А в шелесте голосов… кажется, в нём часто повторяются одинаковые слова. Я вслушиваюсь: лабиринт, испытание, игра. Лабиринт. Лабиринт.

Королева окидывает взглядом подданных.

– Мамуль… только не лабиринт, – тревожно произносит Антоний и оглядывается на меня: глаза большие и испуганные.

Марка Аврелия он так прижимает к себе, что тот начинает неистово вырываться.

Рефлекторно протягиваю руки, чтобы выхватить бельчонка из загребущих ручек, но заговаривает королева:

– Прошедшие лабиринт и испившие из источника имеют право остаться в волшебной стране.

Порывисто оттолкнувшись, придвигаюсь к Антонию и всё же хватаю Марка Аврелия. Антоний от неожиданности ослабляет хватку, и мой бельчонок отскакивает, рыжей стрелой проносится по полу и ныряет за Санаду. Я только успеваю испугаться, что рванёт дальше, но Марк Аврелий заскакивает на плечо Санаду и обвивает его шею хвостом. Гневно смотрит на Антония.

У Антония начинает дрожать нижняя губа, в глазах собираются слёзы.

Среагировать не успеваю: каменные плиты под нами вдруг исчезают, и я, Санаду и Мара проваливаемся. Марк Аврелий подпрыгивает, и Антоний ныряет за нами, ухватывает моего бельчонка, падает, как и мы.

Сияющий голубизной неба круг образовавшегося провала отдаляется, будто сжимается. Внутрь следом за нами ныряют лианы, ухватывают Антония вместе с Аврелием и вытаскивают назад, а мы с Санаду и Марой продолжаем падать.

Проваливаемся сквозь золотистый свет.

И мягко приземляемся на такой же, как и прежняя, каменной площади в окружении деревьев, только здесь не день, а ночь, единственные источники света – плоды, цветы и большая и малая луны золотистого цвета.

А ещё здесь никого нет, кроме нас троих.

Голос королевы – сильный и звонкий – обрушивается на нас отовсюду:

– Прошедшие лабиринт имеют право остаться в волшебной стране и стать дану. Для вас особое условие: умрёт один – умрут все. Игра начинается.

Ага, шоу «Холостяк» к вашим услугам.

Мы с Марой переглядываемся. Оценивающе.

Тихо шелестят деревья. Санаду смотрит на нас.

Мы одновременно поднимаемся и остаёмся на месте, слишком шокированные происходящим и тем, что находимся в одной лодке.

– Я позабочусь о Марке Аврелии! – слабо доносится до нас голосок Антония. – Удачи!

Удача точно потребуется.

Впрочем, хуже было бы, не защищай меня от Мары особое условие. Кажется, местные хотят посмотреть, как мы будем делить Санаду.

Молчание затягивается.

Взгляд Мары на меня становится всё более изучающим. Задумчивым таким.

– В принципе, – она постукивает пальцем по подбородку. – Я не против взять её третьей в наш союз.

У меня сама собой поднимается бровь:

– Прости, но я предпочитаю блондинок. Если уж кого и брать третьей, то Сонли.

Я шучу, конечно, Сонли просто единственная известная мне взрослая менталистка, способная потягаться с Марой, а с цветом волос – ну так. С недавних пор я предпочитаю исключительно брюнетов.

– И политически она полезнее, – вставая ближе ко мне, соглашается Санаду.

– Пф! Но не здесь же, – Мара небрежно взмахивает рукой, указывая на окружающее нас пространство.

– А мы не оставляем надежду попасть домой, – вздёргиваю подбородок я.

– Да ладно? – усмехается Мара. – Вы тоже вне закона. Так что на вашем месте я бы думала о том, как устроиться здесь.

– Начать стоит с мыслей о том, как пройти лабиринт, – говорю я, чтобы последнее слово осталось за мной.

Увы, в заявлении Мары есть доля истины. Но это не повод опускать руки!