Глава 53

– Я правда не знаю, что делать, – продолжает Санаду ленивым тоном, а у меня взлетают брови: он что, решил пожаловаться на незнание способов побега? Впрочем, он тут же продолжает. – Искусство развлечений – тонкое искусство. Вы, дану, слишком отличаетесь от нас, чтобы я мог спланировать адекватную развлекательную программу. Поэтому я не знаю, как вас порадовать.

– Ну, я же всё о нас рассказал! – возмущается Антоний, собственно, и жаждавший устроить нашими руками «что-нибудь весёленькое, как в Эёране». – Всё-всё!

Ну, да: ни адреса, ни подробностей, ни способа, которым он пробился в наш мир. А способ это точно необычный, потому что эёранский метод перемещения между мирами не сработал.

Я помню, раньше Антоний упоминал артефакт, с помощью которого оказался у нас, но последнюю неделю он отрицает его существование. А я точно помню, что он говорил, что не может им больше не воспользоваться. Но нам бы пригодилась хоть такая намётка на способ убраться отсюда.

Подошли бы и подсказки других обитателей мира, но дану нас не отпускают. Потому что «Вы теперь дану и должны оставаться на землях дану».

– Того, что ты рассказал, – Санаду поворачивает голову в сторону Антония, – мало для полного понимания вашего народа. Нет, конечно, я могу понаблюдать за вами пару сотен лет и только после этого придумать развлекательную программу, но…

– Это слишком долго! – Антоний садится от переизбытка эмоций, оглядывается. – А ты что здесь делаешь?

Мы с Санаду приподнимаемся на локтях и оглядываемся, чтобы обозреть по-пластунски лежащую между корней Мару.

Поняв, что её засекли, Мара поднимается и направляется к нам.

Походкой от бедра добирается до Санаду и усаживается рядом с ним:

– Добрый день! – она сама любезность.

Такое ощущение, что ни факт поимки Мары за подслушиванием, ни моё присутствие ничуть её не смущают. Она или неадекватно воспринимает ситуацию, или гениальная актриса.

– Добрый! – взмахиваю рукой я. – Ты вовремя.

– Вовремя? – Мара опирается на руку и выпячивает бюст. Ну да, побольше, чем у меня, зато у меня Санаду. – Соскучились без меня?

– Безмерно! – театрально уверяю я. – И очень хотели обсудить твоё выступление перед дану.

– Какое моё выступление?

– Мы как раз и хотели тебя спросить, – невинно хлопаю ресничками я. – Мы же тут для развлечения дану, ты выступаешь первая.

– Но почему я?

Потому что это отвлечёт дану и даст нам с Санаду возможность свободно осмотреться. Ну, я на это надеюсь, и, надеюсь, Санаду придёт в голову такая же мысль, потому что обсудить план побега у нас не получается из-за навязчивости Антония.

Я хлопаю ресницами и поясняю:

– Потому что логично делать выступления по нарастающей. Сначала выступаешь одна ты, потом мы с Санаду. А потом – мы втроём, и первые лучше запоминаются, – подслащаю я пилюлю, чтобы Мара не слишком брыкалась.

Идеально будет Антония ей в помощь придать, может, так получится устроить разведку раньше выступления Мары. Хотя разведка в условиях, когда на тебя донести может даже мох, по которому ты топаешь, та ещё задача.

– Логичнее было бы начинать с твоего сольного выступления, Клеопатра, – слащаво улыбается Мара. – Ведь мы с Санаду давно вместе, понимаем друг друга, возможностей у нас больше.

Мгновение Санаду колеблется: он беспокоится за меня, опасается мести Мары. И тоже что-то обдумывает, после чего тихо произносит:

– Клео одна не справится. Мара, я надеялся на твою помощь в сложном деле улучшения нашего положения в этом обществе. Ведь чем лучше мы себя покажем, тем лучше нас примут. – Санаду искоса смотрит на Мару. – Второе выступление вытяну я. Ну а на третьем выложимся вместе.

Всё же умеет Санаду быть коварным манипулятором, когда прижмёт.

Мара поправляет свои длинные рыжие пряди, из-под полуопущенных ресниц стреляет в меня блестящим взглядом. И вот честно – мне как-то спокойнее, когда она думает, что победа останется за ней. Санаду, заметивший этот её взгляд победителя, тоже выдыхает с облегчением.

Эх, если бы не мой неконтролируемый абсолютный щит, мы бы с Санаду могли обсудить всё невербально, но приходится думать по отдельности и надеяться на понимание через эмоции. По ночам мы спим в объятиях друг друга и, по словам Санаду, это поможет ему со временем преодолеть защиту, а пока работаем с тем, что имеем.

Антоний переводит взгляд между нашими лицами, пытаясь понять недосказанное.

– И как вы собираетесь нас развлекать? – спрашивает он с затаённой надеждой. – Вы что-то всё же придумали?

– А вот это – секрет, – я улыбаюсь, но тут же делаю загадочное лицо. – И у меня просьба: чтобы не портить сюрприз, нужно дать нам возможность обсуждать план развлечения так, чтобы никто не услышал.

– Но… – тянет Антоний.

– Поверь, – быстро сориентировавшийся Санаду прикладывает ладонь к сердцу. – Так будет на-амного интереснее и увлекательнее.

Мара, стрельнув в него взглядом, кивает:

– Да. Иначе никаких приятных неожиданностей не будет.

– Они верно говорят, – вставляет Марк Аврелий и дёргает огромным пушистым хвостом, да так, что задевает им спину Мары.

Нахмурившись, Антоний прикусывает губу. Смотрит исподлобья:

– Здесь недопустимы секреты.

– Да какие же это секреты! – отмахивается Санаду. – Вы сами увидите результат репетиций. Просто репетиции не так интересны, не всегда удачны, и они успеют вам надоесть прежде, чем мы подготовимся к финальному выступлению. Только поэтому необходимо, чтобы никто не подглядывал.

– Никакого злого умысла! – Мара вскидывает руки. – Мы благодарны дану за то, что пригласили к себе и дали свою силу. В нашем мире у нас были проблемы, а тут мы желанные гости.

– Мы просто хотим подготовить вам сюрприз, – уверяю я.

Антоний поглядывает по сторонам и подаётся вперёд, шепчет:

– Так-то это запрещено, но я знаю, как избавиться от слежки. Так я и сбежал, – он снова оглядывается по сторонам и вытаскивает из-за пазухи маленький блестящий камешек. – Надо…

Прикусив губу, он снова воровато осматривается.

***

В тюрьме вампирских кантонов сегодня необычно оживлённо. Сдвинуты к стенам камеры-клетки, кроме одной – занятой Танарэсом. Он сидит в углу и сквозь открытую дверь угрюмо наблюдает за суетой в зале.

Гудят аппараты, мерцают шестерёнками и магическими кристаллами, лаборанты в ярких защитных комбинезонах устанавливают оборудование и металлические магические печати. Носятся по всему помещению механические пауки-анализаторы.

– Танарэс, – вздыхает Изрель и добавляет шёпотом. – Ну, пожалуйста, не позорь нас перед имперцами, выходи уже из тюрьмы.

Изрель косится на имперцев, особенно на возглавляющего их молодого черноволосого дракона в гогглах, – принца Линарэна, – обсуждающего расстановку приборов с красноволосой демонессой из дипмиссии Нарака.

– Признаю, мы были неправы, – Изрель чуть кивает. – Мы должны были сами урегулировать ваш с Санаду спор, а не сажать вас сюда в надежде, что вы сами между собой разберётесь. Теперь мы понимаем ошибочность этого решения, поэтому, пожалуйста, выйди из тюрьмы.

– Нет, – в который раз повторяет Танарэс, не сводящий взгляд с магоучёных, собравшихся здесь, чтобы выяснить, в какие такие дали закинуло Санаду и к чему это приведёт.

Посидев в камере, Танарэс по разговорам имперских учёных уже знает, что здесь, в самом сердце вампирских кантонов, в одном из самых защищённых помещений кто-то просто взял и открыл портал в иную магическую вселенную. Во вселенную инаи – по предварительным оценкам. Причём осуществлённую (по тем же предварительным оценкам) не союзными инаи, а кем-то другим с непонятными целями.

Событие, в потенциале грозящее интервенцией. После того, как вампирам пришлось уступить часть земель пришлым эльфам, подобные явления незваных гостей вызывают у них вполне обоснованную тревогу.

И оставлять одного из правителей кантонов в месте, где может внезапно появиться армия чужаков, довольно рискованно, так что Изрель готова почти что угодно пообещать, лишь бы Танарэс поднялся на верхние ярусы.

А он упрямо сидит тут.

– Тан, пожалуйста, – ласково просит Изрель. – Если Мара появится, мы её поймаем и подарим тебе. Пойдём.

Танарэс мотает головой:

 – Вы уже обещали мне Мару, но она до сих пор на свободе.

– Теперь за ней не стоят Неспящие, если она вернётся, мы…

– Я сам её перехвачу. Как только она появится, я её достану!

– А если она вернётся через десять лет? Или никогда не вернётся?

– Я буду ждать здесь столько, сколько потребуется, – упрямо повторяет Танарэс. – И если понадобиться – пойду за ней.

– Твой кантон нуждается в тебе, – взывает к его благоразумию Изрель.

В который раз взывает. А сама мысленно ругается: ещё один упрямец на её голову!

Танарэс и ухом не ведёт, не сводит взгляда с Линарэна и демонессы, обсуждающих остаточный след от пробития канала между вселенными и нестабильность пространства после недавней битвы за Эёран. И пусть говорят они негромко, Танарэс выхватывает из их разговора самое для него главное: след ещё активен, но существует вероятность, что после его окончательного исчезновения путь в другую вселенную открыть не получится.

Значит, Мара может остаться там навсегда.

Избежать возмездия.

Изрель эту информацию тоже улавливает, поворачивается к склонившимся над расчётами учёным.

– Я никуда отсюда не уйду, – твёрдо произносит Танарэс.

Вздохнув, Изрель подавляет желание прижаться лбом к прутьям решётки и сказать что-нибудь резкое.

– Ладно, оставайся здесь, если тебе так хочется. Только если эти… исследователи, – особенно язвительно произносит она, указывая на Линарэна и его спутницу, – предложат тебе для эксперимента заглянуть в другую вселенную, пожалуйста, не делай этого. Такие риски твоя сестра бы не одобрила.

Танарэс вскидывает голову и зло смотрит в глаза Изрель. Она же мягко продолжает:

– Я распоряжусь принести тебе диван и в целом организовать уют. Не стоит главе кантона при посторонних в камере сидеть.

– Мне ничего не нужно, – цедит Танарэс.

«Мозгов тебе побольше нужно. Или умение вовремя останавливаться, – исключительно про себя огрызается Изрель. – Мститель!»

Но внешне она спокойна. Кивает Танарэсу и выходит из камеры, оглядывает суетящихся учёных. И пытается решить, что же делать в сложившейся непростой ситуации, когда они могут лишиться ещё одного главы кантона, и в этот раз – потомственного.

***

Мы – я, Санаду, Мара и Марк Аврелий – сидим кружком, а на мховой подстилке в центре этого круга поблёскивает камешек.

Оставивший его нам Антоний пусть нехотя, но признал, что прелесть сюрприза в том, что о нём не знаешь, и, наконец, оставил нас одних.

Но находящихся вокруг шпионов его уход не отменяет, а этот волшебный камешек…

– Я не буду брать его в рот! – решительно отказывается Мара. – Мало ли где он побывал!

Проблема в том, что маскировка начинает работать, когда камень оказывается во рту. Только в этом случае.

– Да ладно, – хмыкаю я. – Мара, после того, что ты ела, камушек полизать – такая мелочь.

Мара бросает на меня гневный взгляд:

– Я ничего ненормального не ела. А ты самая младшая, тебе и носить его во рту.

– Уступаю право быть хранителем наших секретов уважаемой старшей, – я изображаю что-то вроде поклона, и мне даже удаётся не засмеяться.

– Санаду, – на него Мара бросает куда более проникновенный взгляд, и голос у неё становится слащаво-просительным. – Пожалуйста…

Что «пожалуйста» не ясно: то ли камень в рот бери, то ли спасай её от злой меня, то ли ещё что.

– Эх! – Санаду театрально вздыхает и берёт волшебный камешек в руку. – Придётся мне, как мужчине, взять на себя ответственность за наше спасение!

Марк Аврелий поворачивает к нему рыжую мордочку, и Санаду ловко проталкивает камешек ему в пасть. Марк Аврелий пучит глаза, но Санаду обхватывает рукой его нос, не давая открыть рот и выплюнуть камень, и, проникновенно глядя в глаза, выдаёт:

– Марк Аврелий, подумай о прекрасных белках и вкусных орехах. Они ждут тебя дома! Но встреча с ними зависит от того, сможешь ли ты держать этот камень во рту. Мы надеемся на тебя!

И так патетично он это произносит, что Марк Аврелий зажимает себе рот и кивает.

– Наш герой! – Санаду похлопывает его по мохнатой спине и оглядывает меня, Мару. – Ты выяснила что-нибудь интересное?

– Конечно, – кивает Мара и чуть высокомерно усмехается. – Я много чего выяснила и даже знаю, как этот ваш Антоний попал в Эёран.

Внезапно. Хотя довольно логично: не просто же так её отправляли следить за Неспящими. Вдруг она какой курс шпионажа прошла. И, возможно, даже неплохо, что она оказалась здесь с нами.