Глава 63

На поединок Ники сбегается вся Академия. Мне из-за отношений с Санаду полагается уютное местечко среди профессоров и приглашённых высокопоставленных гостей: рядом с Изрель, Келтаром, Алиастисом, золотоглазым драконом – наследным принцем империи, Дарионом и, конечно, рядышком с самим Санаду.

Напряжённый Валарион и весёлые демоны сидят ниже, среди учеников.

У архивампиров постные лица, наследный принц то и дело оглядывается и ёрзает на скамейке, словно ему не терпится скорее весь этот фарс завершить и умчаться по своим делам.

Эльфы академии занимают пару рядов, и вид у них такой мрачный, что я бы на месте организаторов с их стороны дополнительный щит поставила – на случай, если они решат вмешаться в поединок.

Первым на арену выходит вампир. Боевиком он не выглядит, скорее клерком после не слишком напряжённого рабочего дня. Довольно странными кажутся намотанные на кулаки бинты – вроде обычно вампиры или оружием, или когтями орудуют. Он ещё и пружинисто прыгает, делает разминочную двоечку – ну совсем какой-то нестандарт для магического мира в моём понимании. Валарион сверлит его взглядом. Обычно мужчины сражаются за свою любовь, а тут приходится отдуваться Нике.

Она выходит на арену в брюках и блузе, сильно облегающей грудь, а в руках у неё увесистая чугунная сковорода.

– Э-э, – удивляюсь я, но вспоминаю, что это призванный предмет с функцией ментального подчинения противников.

Студенты встречают Нику бурными аплодисментами, эльфы – недовольным свистом. В ответ демоны отправляют в ушастых зрителей фрукты. Лишь половина свистунов успевает прикрыться щитами, и студенты при виде обтекающих эльфов радостно улюлюкают и кричат. Архивампиры усиленно изображают степенное безразличие, но по дёргающимся губам видно, что бомбардировка ушастых им по душе, хотя эльфы должны быстро избавиться от последствий… Только, судя по остающимся грязными одеждам и суете, что-то у них не получается. Подарочки фруктовые, оказывается, с подвохом. Пара особо злых эльфов бросаются к лестнице с явным намерением покарать рогатых обидчиков, но удар гонга мигом всех успокаивает.

Над стадионом воцаряется тишина.

Итак, вампир-боксёр против Ники со сковородкой.

Пока её соперник сражён только бюстом: слишком уж откровенное декольте и впечатляют колыхания при движении.

Ника держит сковородку, как боевую палицу. Сурово взирает на картинно боксирующего при сближении вампира.

Вдруг вампир, только что легкомысленно попрыгивающий на песке, молниеносно с Никой сближается и бьёт ей под дых. Ника отпрыгивает, разрывая дистанцию за миг до соприкосновения. Валарион вскакивает, его сразу перехватывают демоны, усаживают обратно на скамейку.

Вампир и Ника смещаются, она взмахивает сковородкой – вампир отклоняется. Ника следует за ним, размахивая сковородой, а он отступает. Ныряет вниз, пытается сбить, но словно в стену врезается – то ли на щит налетает, то ли на телекинез. Пытается отступить, но его тело странно, против его воли, скручивает, и Ника припечатывает его сковородой по макушке.

Разносится звонкое «Бам-м-м!» Удар выглядит сокрушительно – для человека. Но вампир переносит его довольно легко. Правда, вместо того, чтобы ринуться в бой, встаёт перед Никой на колено и покорно склоняет голову:

– Я признаю своё поражение.

– Всё же мощная у неё сковорода, – тихо произносит Изрель.

Мне чудится – с ноткой зависти. Или может ей жаль давать Нике возможность самостоятельно распоряжаться жизнью и жить с полуэльфом.

Чуть запыхавшаяся Ника поправляет рыжий локон, стреляет кокетливым взглядом в Валариона. Разворачивается к архивампирам и победно вскидывает сковороду:

– Я доказала свою силу.

– А нам теперь дальнейшие экзамены принимать, – ворчит Келтар. – Санаду, неужели трудно было как-то с ней договориться?

– Желание некоторых девушек выйти замуж непреодолимо, – театрально вздыхает Санаду. – Она пёрла, как дракон, а я не хотел получить по голове сковородкой или съесть волшебный блинчик, после которого у меня не осталось бы другого выбора, кроме как благословить влюблённых на брак.

– Оправдания, всё это – оправдания, – беззлобное сетование Келтара тонет в грохоте студенческих аплодисментов.

Совместное копание картошки и развешивание фингалов благотворно сказалось на их с Санаду отношениях.

***

Экзамен на знание вампирской жизни проходит при закрытых дверях, так что мне, как полуневольной участнице группы поддержки, остаётся только ждать под дверью кабинета Санаду, а потом – поздравлять прослезившуюся от радости Нику с признанием её полной дееспособности. Правда, думаю, в объятиях кружащего её Валариона ей не до таких мелочей, как чьи-то поздравления.

Дождаться, когда она очнётся, не получается: Санаду под шумок утаскивает меня на праздничный ужин «В честь освобождения от проблемной подопечной».

– Всё думаю: а ведь я тоже рыжая проблемка, – поглядываю на Санаду поверх пылающих на середине столика свечей.

– О, ну не сравнивай: ты если и проблемка, то любимая, а остальные… хм, – Санаду покачивает бокалом. – Остальные – это остальные.

И он вытаскивает из-под стола продолговатую коробочку с маленькими отверстиями вдоль крышки.

Вскидываю брови, но Санаду не объясняет, что там.

Приняв довольно лёгкую коробочку, стягиваю крышку. Первый миг кажется, это украшение: лежащая в бархате ящерка словно отлита из золота и украшена эмалевыми пластиночками.

Вот только эта ящерка моргает.

– Из-за попадания сюда ты фактически лишилась мохнатого друга, и теперь с такой тоской смотришь по углам и шкафам, что мне стало стыдно, – Санаду грустно улыбается. – Это саламандра. Понимаю, она не такая милая, как бельчонок, и не такая мягкая, но зато тёплая и долгожительница.

Осторожно касаюсь блестящей спинки: чешуйки саламандры нежные и почти горячие. Мордочка у неё премилая. Малюсенький язычок щекотно пробегается по подушечкам пальцев, и, кажется, я влюбляюсь в эту крохотную прелесть.

– Теоретически, она может вырасти в ездовое животное, – поясняет Санаду, – и может общаться ментально. Всё зависит от способа развития, но в целом…

– Спасибо, – подняв голову и увидев выражение его лица, осознаю, что Санаду вообще-то немного волнуется из-за подарка. – Мне очень нравится.

Я улыбаюсь. Маленькая ящерка ловко взбирается мне на плечо – туда, где раньше сидел Марк Аврелий. Надеюсь, у него в мире дану всё хорошо.

***

Тем временем в мире дану…

– Я тебя убью, закопаю! – в который раз грозит Мара, запуская в убегающего Марка Аврелия возмущённо кричащим камешком. – Как ты смел превратить меня в белку?! Меня, Марабелл!

– Прости, больше не буду, – обещает Марк Аврелий, привычно убегая от своей зазнобы.

Мара ещё не успокоилась, но он верит, что скоро ей надоест кидаться чем попало, и они смогут познакомиться поближе.

Закономерным итогом победы Ники становится свадьба. Не в кантонах, ведь в угоду политике архивампиры этот брак вроде как не одобряют, просто теперь официально не имеют поводов помешать: Ника действительно подданная империи. И не в императорском дворце, как я ожидала: супруга брата наследника ещё не оправилась после битвы с Неспящими, поэтому правящий род считает праздничное мероприятие на своей территории неуместным. Дворец родителей Валариона по понятным причинам недоступен, а к своим родителям в Озаран Ника сама не хочет: холодно там и политическая обстановка нестабильна из-за раскола правящего рода.

Поэтому мероприятие проходит в особняке на окраине столицы. Почему именно там, я понимаю, едва мы с Санаду переносимся на телепортационную площадку: у этого особняка чудесный, похожий на лес парк. Большой и вроде бы неухоженный, но слишком уж пасторально выглядят лужайки между деревьев и альпийские горки. Возможно, кусочек леса подготовили маги именно на это бракосочетание, так как супруг – полуэльф.

– Что-то последнее время я как-то не любитель леса, – бормочет Санаду, сводя меня с чёрных камней, чтобы дать другим гостям возможность переместиться.

К счастью, из архивампиров здесь лишь Санаду, да и то не как правитель, а как обративший Нику вампир.

Окидываю взглядом гостей. Так как для подготовки к приёму Санаду вызвал придворную модистку, моё оливкового цвета платье с золотой отделкой по красоте и качеству не уступает нарядам жены наследника и девушек из её гвардии, не уступает платьям пошившихся там же родственниц Ники и одевающихся при дворе эльфийского союза родственниц Валариона по материнской линии: они люди, для них отношения с вампирами – вариант нормы.

Украшения из сокровищницы Лофтийского кантона (диадема, ожерелье, серьги и браслеты) и вовсе сопоставимы только с драгоценностями жены наследника и мамы Валариона, хотя, на мой взгляд, самое замечательное моё украшение – устроившаяся в волосах саламандра. Драгоценности и платье я подбирала скорее под неё, чем с каким-то особым смыслом. Очень эта мелочь пузатая любит со мной везде ходить.

По привычным земным меркам свадьба на двести гостей может считаться довольно большой, но для фактически придворной Ники, сверкающей  счастливой улыбкой и белоснежным платьем с бриллиантовыми узорами, это почти камерное мероприятие. И отлично организованное: парк и залы особняка поделены на зоны, чтобы в них было комфортно собираться в группы по интересам, но хватает и мест для уединения и любовных воркований.

Для меня подобное столпотворение непривычно, я бы с удовольствием посидела с Санаду в уголке какого-нибудь зала (не на лужайке, чур их, чур!), но нюансы вампирской жизни таковы, что для Ники он теперь по статусу – близкий родственник, поэтому нам постоянно приходится крутиться возле осоловевших от радости молодых.

Сначала рядом с ними приходится ожидать прибытия гостей, обсуждать погоду, изменение цен после битвы за Эёран, перспективы союза с демонами и прочую политику, потом под напутствия большей части гостей вместе с самыми близкими родственниками телепортироваться в столичный храм Нергала и там стоять возле озарённого иллюзорной луной чёрного алтаря, пока жрец-вампир, взгляд которого то и дело замирает на острых ушах жениха, под тревожную мелодию флейты спрашивает положенные ритуальные согласия и читает молитву о здоровье крови молодых, о том, что они должны быть сильными и мужественно переносить испытания.

Церемония по антуражу (сумрак, имитация лунной ночи, похожее на склеп убранство, протяжная музыка) как-то больше похожа на сцену из фильма ужасов, а даваемые клятвы с сопровождающими речами жреца настолько мрачнее привычного мне «в богатстве и бедности, в болезни и здравии», что вообще сомнения возникают, стоит ли такое испытание, как брак, на себя взваливать. В разгар столь мрачных измышлений мой палец охватывает что-то холодное, проскальзывает до упора.

Вздрогнув, приподнимаю руку: на пальце вспыхивает изумрудами колечко с растительным рельефным узором.

Задрав бровь, поворачиваю голову к Санаду. Он чуть склоняется, шепчет, интимно касаясь губами уха:

– Вспомнил, что на Земле принято кольцами, а не браслетами свои намерения обозначать. Это я так, на всякий случай, чтобы ты не забыла.

Невольно оглядываю похожий на склеп храм, имитирующий ночное небо с луной потолок. Здесь ещё и надгробные плиты вдоль стен, потому что, как и на земле раньше, принято видных или состоятельных деятелей в храмах хоронить.

– Главный храм в кантонах симпатичнее, – шепчет Санаду. – Хотя, надо признать, тоже мрачноват. Но свадьбу можно и повеселее сделать…

– Не переживай, я не передумала… – мягко улыбаюсь под трагическое завывание флейты.

Санаду перехватывает мою обручённую кольцом руку и крепко сжимает.

А жрец расщедривается на пожелание счастья молодым, я уж и не надеялась услышать что-то позитивное.

***

После торжественной церемонии и гости, к которым мы возвращаемся, ведут себя веселее – наверное, пуншем заправились. К ним добавляются студенты в нарядах попроще, их развлекает отдельный местный тамада, но отмечать садятся все за один общий стол в самом большом зале особняка.

К столу прибывает и скромная группа из трёх эльфов: отец Валариона, ещё один наместник и его дочь, которую, оказывается, спасли с участием Ники. И хотя они являются на мероприятие исключительно как частные лица, это производит маленький фурор среди гостей. Только Ника и Валарион не слишком удивлены, похоже, эльфов ожидали, да и места им заготовлены поближе к молодым – и к нам с Санаду, ведь он виновникам торжества практически родственник.

К счастью, политические противники кантонов немногословны.

Это мой первый выход в свет, первый выход как невесты Санаду, но моё положение новообращённой немного шатко, поэтому я как бы полуофициально здесь, и мой официальный выход в свет будет позже, но всё равно приходится уже сейчас следить за поведением, общаться соответствующе статусу, всех запоминать, производить впечатление… в общем, на этой свадьбе мне удаётся расслабиться только когда доходит до танцев: вот тут мы с Санаду отрываемся, позабыв обо всех, даже о не отлипающих друг от друга женихе и невесте.

Забыв о политике, делах и обстановке, мы кружимся по залу под восхитительную музыку, саламандра радостно попискивает в моём декольте, а я снова тону в чёрных омутах глаз Санаду…

***

Утанцевавшиеся, разгорячённые, насытившиеся друг другом, мы встречаем рассвет в мягкой постели академического особняка, и нежно-лиловые лучи восходящего солнца подкрашивают белый шёлк простыней и нашу бледную кожу.

– Ты прекрасна, – Санаду очерчивает пальцем мою скулу, губы. – Великолепна, неподражаема… ты когда меня с родителями познакомишь?