Глава 65

Родители… как много в этом слове. Хочется же, чтобы они одобрили и приняли.

Выбор мужчины.

Выбор мира проживания.

Столько всего придётся объяснить…

К моменту, когда мы поднимаемся на лестничную площадку, я даже немного нервничаю.

– Какая дверь? – уточняет Санаду, оглядывая одинаковые тёмные стальные двери.

– Да любая, – дёргаю плечом. – Все наши и внутри соединены.

Санаду поворачивается ко мне.

– В этой мама работает, – указываю налево.

Санаду стягивает с моих плеч рюкзак.

– Здесь живут бабушка с дедушкой, – указываю на центральную квартиру, затем перевожу руку на третью. – А там я с родителями жила.

– Ну, наверное, сразу к маме, – предлагает Санаду.

Вздохнув, прохожу пару шагов и разворачиваюсь. Санаду встаёт рядом и нажимает звонок.

Перелив трели доносится сквозь дверь.

Нога будто сама собой отбивает ритм.

– Не волнуйся, я тоже нервничаю, – доверительно сообщает Санаду.

Тихий шорох, щелчок замка – и дверь открывается.

Мама в своём рабоче-сценическом образе неподражаема: эффектная рыжая цыганка с ярко обведёнными карими глазами. Этот взгляд, кажется, пронзает насквозь.

Меня.

Санаду.

– Жених? – сразу спрашивает мама.

– Да, – подтверждаем мы одновременно.

Ещё раз его оглядев, мама вздыхает:

– Староват…

Санаду закашливается.

– …но выбор твой, – безмятежно договаривает мама и отступает в сторону, пропуская нас внутрь. – Котик, выходи! Клёпочка нам жениха привела.

Если что, котик – это мой папа.

– Жениха? – раздаётся из глубины квартиры.

Затем топот.

Затем в просторную прихожую влетает папа и, остановившись, хмуро оглядывает Санаду.

– А что такой старый? – уточняет папа.

– Да вы издеваетесь? – Санаду косится на меня. – Я в самом расцвете лет!

– Но, надо признать, ты старше моего отца, – мне с трудом удаётся сдерживать смех.

– Ты ещё бабушку вспомни, – ворчливо отзывается Санаду.

– А что меня вспоминать? – бабуля подпирает папу со спины.

Он вынужденно шагает в прихожую и уступает ей место в дверном проёме. Бабуля, прищурившись, очень внимательно разглядывает Санаду.

Пристально-пристально.

Вот её Санаду знает. А она его вряд ли помнит даже просто потому, что с её попадания в Эёран прошло слишком много времени.

Бабуля убирает свой хищный прищур и медленно уточняет:

– А что это он такой…

– Он в душе очень молодой, – сжаливаюсь я над Санаду, для которого вопрос возраста, похоже, болезненный.

– Да я вообще-то хотела спросить, чего это он такой бледный, – хмыкает бабуля. Похоже, она о возрасте разговор слышала и специально решила нас подразнить. Она оглядывает и меня. – Ты, кстати, тоже. Вы, часом, не заболели?

– Нет, мы просто вампиры, – улыбается Санаду во все зубы.

И тишина становится ему ответом.

Возможно, идея сразу признаться во всём – не самая хорошая. По крайней мере, в таком вот исполнении Санаду.

***

На объяснение нашего вампирства, доказывание существования магии телекинезом, заклинаниями и саламандрой и на рассказ об эёранской системе похищения и возврата иномирян уходит примерно час.

Этот час мы проводим за круглым столом в нашей гостиной-столовой с чаем и бабушкиными пирожками. Ну и с дедушкиным штофчиком.

Дедушка, кстати, будучи человеком весьма спокойным и не побывавшим в эёранских «застенках» для отказников, во время нашей беседы обучает саламандру команде «Цезарь, тост». Пока получается плохо, но Марк Аврелий тоже не сразу эту науку освоил.

Папа за время рассказа несколько раз вскакивает и пробегается вокруг стола, хватается за голову и возмущается: «Да как так можно?!» или «Нас же сумасшедшими считали из-за вас!»

А вот мама с бабулей воспринимают всё куда спокойнее. Философски. Если бы папа не бегал так привычно, я бы даже заподозрила, что Санаду не следует нашей договорённости родственникам моим мозги не промывать без моего разрешения (я в принципе против таких мер, но вдруг бы у них случилась совсем бурная реакция?)

И вот всё сказано. Даже папа возвращается к столу, вместе с мамой и бабулей сверлит Санаду взглядом, дедуля пытается споить саламандру. Мы с Санаду ждём семейного вердикта, но даже в этом ожидании меня накрывает такое уютное ощущение – просто потому что мы сидим за одним столом, пьём чай, едим бабулины пирожки.

Я понимаю, что внешнее спокойствие моих родных – это просто внешнее спокойствие.

Только что им рассказали, что они были похищены магами, потом их почти обманом лишили магии, стёрли память.

Им сказали, что их дочь и внучка стала вампиром.

Невеста главы государства в другом мире.

И уедет в этот другой мир на ПМЖ.

Куда они тоже могут переехать при желании.

А теперь им надо выразить какое-то отношение к происходящему, ведь такое игнорировать невозможно. Нельзя.

– Боря, – зовёт бабуля. – Нам всем нужен тост. Срочно.

– А? – дедушка отрывается от попыток засунуть Цезаря в хрустальную стопку.

– Всем нужен тост, – взмахом руки указывает на сидящих бабуля.

– Сейчас! – дедушка оставляет мою окосевшую саламандру в покое и уносится в их с бабушкой квартирку – к серванту со стопочками.

Его топот – единственные звуки сейчас.

Мы продолжаем молча друг на друга смотреть.

– Сейчас-сейчас! – дедушка прибегает со стопками на всех и запасным штофчиком.

Разливает всем по порции.

– Ну, тост за здоровье! – он вскидывает стопку и с шумным «хе!» выдувает свою порцию, закусывает пирожком.

Все следуют дедушкиному примеру, даже я, хотя до этого мне обычно не наливали, не такое крепкое точно.

– С этим надо переспать, – задумчиво выдаёт бабуля. – Утро вечера мудренее.

– А у меня клиентка через пятнадцать минут, – вздыхает мама. – Мне надо сосредоточиться.

– А я бы сначала проверил эту поганку бледную, – сурово смотрит на Санаду папа, – прежде чем нашу Клёпочку ему доверять.

У Санаду брови ползут на лоб.

– Пап, а ничего, что я теперь тоже такая же бледная? – покачиваю пирожком.

– Клёпочка, тебе бледность идёт, – папа не сводит взгляда с Санаду.

Самое забавное: Санаду благодаря менталистике и вампирской силе может пройти любое испытание, а папа наверняка уводит его прочь, потому что чувствует желание мамы и бабули поговорить со мной наедине, но разговор наедине всё равно не будет секретом для Санаду, потому что он менталист. То есть мы всё могли бы решить прямо сейчас за этим столом. Но…

– Готов приступить к испытанию меня на годность в мужья, – Санаду опять улыбается во все зубы. – Но у меня будет одно условие.

***

Дверь за папой, дедулей и Санаду закрывается, а я прямо физически ощущаю, как на мне скрещиваются взгляды мамы и бабули. Впрочем, возможно, это чисто психологическая иллюзия от понимания, что они точно на меня смотрят: обычно я спиной взгляды не чувствую.

– Но почему во Франции? – удивлённо уточняет бабуля.

– Не знаю, – пожимаю плечами. – Возможно, реклама о свадьбе во Франции когда-то ему в душу запала.

– А не кажется тебе подозрительной поспешность, с которой он хочет на тебе жениться? – интересуется мамуля. С подозрением таким задумчивым.

– Ну, он же старше, – предполагаю я. – Нагулялся, остепениться хочет.

– А может… – На запястье мамы пиликают будильником часы, и она всплескивает руками. – Клиентка скоро будет! Клёпочка, солнышко! – мама порывисто меня обнимает. – Поболтай пока с бабулей, а я скоро буду. Обсудим всё чисто по-женски.

– Хорошо, – обещаю я, хотя мы с Санаду всё рассказали.

Но, наверное, вывалили чересчур много информации, она требует осмысления и подтверждения.

Взглядом проводив маму на работу в соседнюю квартиру, бабуля обнимает меня за талию:

– Ну что внученька, расскажи подробнее о своём Кощее Бессмертном.

– Как ты его назвала? – задираю бровь.

– Ну а как его ещё назвать? Бледный. Долгоживуший. Богатый. И корона у него тёмная, с зубами острыми.

– Эм, – несколько удивляюсь заявлению о короне, но сразу понимаю – это проявление остаточных ментальных способностей.

Потому что ментальные способности, в отличие от стихийных, в основе своей имеют совсем немагический компонент, и остановка работы источника не избавляет от них полностью. У бабули они проявились неожиданным знанием о короне, которую она не видела.

– Откормить бы его, – вздыхает бабуля. – А то кожа да кости.

– Акробатическая поджарость, – не соглашаюсь я.

– Кстати, Клёпочка, у нас тут в соседнем доме солярий открыт, может, позагорать туда сходите?

Хихикнув, обнимаю бабулю.

– Прости, – винюсь я, – мы теперь навсегда бледные, никакой солярий не поможет. И пирожки тоже: вампиры застывают в текущем состоянии тела.

– Проверим, – решительно заявляет бабуля.

Представляю Санаду, которого накармливают, взвешивают-обмеряют, чтобы проверить результат, и с трудом сдерживаю смех.

***

Наступлению ночи я рада несказанно. Лежу в темноте своей комнаты, слушаю тихий гул проезжающих автомобилей и думаю: удивительно, какими дико любопытными стали мои родные, когда речь зашла о женихе. Хотя, конечно, логично их желание убедиться в адекватности моего избранника и в том, что я серьёзно хочу отношений с ним. Но обычно мне доверяют решать всё самой без перепроверок.

Правда, тут обстоятельства особые.

И личностными характеристиками Санаду мама с бабулей интересуются куда больше, чем вампирскими, так что не только он пережил допрос с пристрастием, но и я тоже, причём не уверена, что мой допрос был мягче.

Ему добавочно и от женской половины семьи досталось, особенно когда бабуля попыталась выяснить, с кем у неё в Эёране отношения случились. Увы, Санаду ничего об этом не знает и восстановить так давно затёртую память не может, так что я, наверное, никогда не узнаю, кем был мой дедушка.

– Удивительно, – доносится голос Санаду с пола.

Я не любительница спать на диванах, в комнате моей стоит кровать – узкая, односпальная. И Санаду вынужденно уложен на пол.

Думала, спит. Но нет.

– Что именно? – тихо интересуюсь я, понимая, что Санаду вытягивает меня на разговор.

Он отцу и дедушке понравился: понимает философию гаража, может набить морду гопникам (проверили подставными гопниками, да), сумел помочь с починкой раритетного Жигуля с втиснутым в него современным двигателем, разбирается в любимой музыке отца (ещё бы нет – менталист ведь разбирается в том же, в чём разбирается незащищённый от считывания собеседник), ну и тосты может выдавать сколько угодно, и вообще на все заковыристые вопросы выдал идеологически правильные ответы (менталист же!).

– Удивительно, как отличается жизнь в наших мирах. Здесь так… – Санаду выдыхает, подбирая слова. – Нравится мне здесь, хотя сплю не на привычных перинах, а на полу, и воздух не настолько свеж, как в Эёране, и информационный шум, и слишком сильный ментальный фон, ведь здесь почти не умеют закрываться. Здесь всё другое, шумное, непривычное. И всё же мне здесь хорошо. Как глоток свежего воздуха.

– Это галлюцинации от выхлопных газов, – фыркаю я.

Спускаю руку с кровати, и Санаду обхватывает мою ладонь:

– Твои родители не против наших отношений.

– Я заметила.

– И хотя мы выросли в разных мирах, знакомы мало, точек соприкосновения у нас совсем мало, – Санаду вздыхает, – с твоими родными мне находить общий язык проще, чем с другими архивапмирами и моими подданными.

– Ну, архивампиры своими мыслями не светят. А с пониманием подданных помогу чем смогу, не зря же я начала учиться на управленца.

– Знаешь, мне действительно хотелось найти общий язык с твоей семьёй. Это была не обязаловка, как в кантонах, мне хотелось… почувствовать себя частью семьи. Спасибо тебе за эту возможность.

Он крепче сжимает мою ладонь, а я поворачиваюсь на бок, высвобождаю руку и ощупью нахожу лоб Санаду, поглаживаю его по волосам.

– Не хочу отсюда уезжать, – шепчет он.

– Да ладно, – фыркаю я, но он не поддерживает моё веселье ответной шуткой. Я по крови чувствую – Санаду серьёзно, и снова поглаживаю его по волосам. – Тебе очень скоро наскучит жить среди людей, без возможности поглумиться над студентами, прыгать по крышам и всячески развлекаться. А семья… семья теперь у тебя есть. Ты больше не один.

Санаду вздрагивает всем телом, я чувствую, как ёкает его сердце от этих слов, как они ему нужны.

Он перехватывает мою руку и целует в ладонь.

***

Новая версия Земли Санаду нравится, на Интернет в моём моноблоке он буквально залипает: изучает новости, слушает музыку, ищет замок для торжественного мероприятия и фирму, которая возьмёт на себя организацию свадьбы.

На вопрос, где деньги на все эти радости брать, Санаду только отмахивается:

– Позволь мне решить этот вопрос самостоятельно. И о платье тоже пока не беспокойся, салон я найду, тебе останется только выбрать.

– Ты только не грабь никого, – прошу, похлопывая Санаду по плечу. – Сейчас безопасность улучшена, одной менталистикой дело не решить. И, кстати, тебе ещё надо как-то решить вопрос с документами, чтобы пересечь границу.

– Не переживай, – Санаду перехватывает мою руку и поочерёдно целует пальчики. – Поверь, всё будет в лучшем виде. Кстати, ты не против, что организацией занимаюсь я? Точно не хочешь поучаствовать в подготовке?

– О, мне достаточно того, что я выберу платье. Остальное пусть будет сюрпризом, – наклоняюсь и целую его в щёку. – Ладно, удачи с поисками.

– И помни: от организации кантонской свадьбы тебе не отвертеться! – напоминает Санаду мне в спину.

– Да-да, – отмахиваюсь я.

Закрываю дверь моей комнаты, а самой не верится, что Санаду всё устроит и мне останется только выбрать платье и насладиться прекрасным мероприятием.

– Клёпочка, ты готова? – спрашивает мама.

Она и бабуля ждут в прихожей уже готовые к выходу. Сердце слегка щемит: скоро придётся вернуться в Эёран, а я так и не уговорила их хотя бы в гости туда заглянуть.

***

Два дня проходят в лёгкой суете: мы с мамой и бабулей посещаем кладбище, я по почте отправляю в институт заявление на академический отпуск (просто для спокойствия родителей, что у меня остаётся возможность вернуться и не потерять уже изученное), а так как Санаду за первый день определяется с фирмой-организатором и оформлением нашей свадьбы, то на второй день родственники вытаскивают меня за обновками: за праздничными нарядами для них и за бытовыми вещами на поездку и отдых после – Санаду обещает им двухнедельные путёвки на какой-нибудь курорт.

А пока мы занимаемся этим всем, Санаду неожиданно достаёт себе паспорта, пару золотых кредиток и даже умудряется визы нам оформить и билеты на самолёт заказать. Я до этого момента как-то несерьёзно воспринимала его порыв с бракосочетанием в старинном замке, но когда он выдаёт распечатанные электронные билеты для поездки в бизнес-классе и сообщает о прямо волшебной готовности визы, я вдруг осознаю: это всё по-настоящему, и у меня начинают подрагивать пальцы.

Даже слёзы на глаза наворачиваются.

Поднимаю взгляд на Санаду. Он улыбается одним уголком губ, всматривается в моё лицо. Не спрашивает, в порядке ли я – наверняка по крови чувствует, что это приятное волнение.

Волнение и… какое-то недоумение. Всё так внезапно. Какая-то сумасшедшая сказка: король в женихах, свадьба в замке, мгновенно решённые проблемы бюрократии и денег… Причём решение бюрократических вопросов так быстро едва ли не самое удивительное из сделанного Санаду за эти пару дней.

– Как тебе это удалось? – сипло спрашиваю я.

Санаду расцветает хитро-радостной улыбкой:

– Я же волшебник, любимая.