Глава 32

Я даже не дёргаюсь — похоже, привыкаю к местному удивительному явлению «внезапносанаду».

Именинница, делающая пробный глоток, закашливается. Санаду похлопывает её по спине, доводя этим до полуобморока.

— Милая Долли, — благодушно обращается к ней Санаду, продолжая стучать по спине. — С днём рождения, конечно, счастья, успеха и денег побольше. А здоровье тебе, похоже, не нужно, раз пьёшь, да ещё в таком возрасте.

— Больше не буду. Никогда-никогда, — Долли отодвигает кружку соседке, та следующей — и кружечки мигом оказываются на краю барной стойки и как будто не для нас.

Но коварный бармен ставит ещё три заказанные и уже налитые. Глаза его весело отсвечивают жёлтым.

У девчонок такие лица, будто их над трупом застали. Впрочем, они некромантки, над трупом для них нормально находиться. Добавленные кружки они в панике сдвигают в противоположную сторону, а так как я флешмоб «изобрази трезвенницу» не поддерживаю, все три оказываются передо мной.

Девчонки косятся на меня с благоговейным страхом. Похоже, их впечатляет такое спокойное отношение к стоящему за спиной Санаду. Ну, соректор он, и что такого?

А ведь стоило обратить внимание на замечание Ники, что его в Академии нет. Раз Санаду нет там, значит, он где-то ещё. И почему бы не в баре (то есть таверне), учитывая его пристрастия?

В следующий раз, если соберусь посидеть с местными, надо делать это, когда Санаду в Академии.

— Что-то… у меня… живот прихватило, — Долли ненатурально хватается за живот. — Пойду я.

Соскользнув со стула, она на полусогнутых бежит к выходу под дружный хор:

— Ой, у меня тоже живот…

— Прихватило…

— Терпеть невозможно…

— Да-да, съели что-то не то…

— Туалет в другой стороне! — весело сообщает Санаду. — Или вы решили на тротуаре облегчиться? Учтите, это запрещено…

— Да мы как-нибудь…

— До Академии…

— …Потерпим!

Девчонки гуськом тянутся к двери. Кейт бросает многозначительные взгляды на мой живот: мол, изображай болезнь и беги!

Зачем так притворяться?

— Я, пожалуй, тоже пойду, — я соскальзываю с барного стула и, задев локтем Санаду, направляюсь к двери.

Но сильная рука сжимает моё плечо, останавливая:

— А вас, Клеопатра, я попрошу остаться, — нарочито строго требует Санаду.

Выходящая последней Кейт смотрит с состраданием, шепчет: «Прости!» и смывается вслед за остальными.

Надеюсь, они снаружи подождут, пока я нравоучения выслушиваю: дорогу назад я помню, но лучше идти с сопровождением.

Санаду вдруг шагает вперёд и обхватывает меня за плечи.

— Вот скажи мне, Клеопатра, — наставительно начинает он. К запаху можжевельника, трав и кофе основательно примешан крепкий спиртной дух. — Ты в своём уме?

Кошусь на него и обречённо спрашиваю:

— А если я скажу, что у меня тоже живот прихватило, вы поверите и отпустите?

— Нет.

— А если я скажу, что очень сильно? — делаю жалобное лицо.

— Нет! — Санаду качает головой. — Как ты могла одна уйти за стены Академии, туда, где не работают её защитные браслеты, где можно встретить Шаантарэна?

— Я была не одна…

— И что-то сомневаюсь, что ты знакома с принципом демонической защиты. — Пропустив мои слова мимо ушей, Санаду тыкает пальцем в застёжку плаща. — А вдруг она работает ограниченное время? Вот отключится в самый неподходящий момент, и тебя убьёт реакция твоего магического источника на повышенный магический фон.

— Она работает ограниченное время?

— Нет. Но ты этого не знала и подвергла себя риску. — Санаду чуть крепче сжимает мои плечи. — А я, между прочим, за тебя отвечаю… Как соректор.

— М-м, виновата. Поняла. Можно обратно в Академию?

Как бы девчонки не сбежали без меня…

— Нет, — Санаду мотает головой. — Я лично доставлю тебя на место. Когда освобожусь. А пока, чтобы ничего не учудила и не наболтала лишнего, просто тихо посидишь под моим присмотром.

— Здесь?

Санаду вздёргивает подбородок:

— Тебе чем-то не нравится мой бар?

Вот уж выбрали девчонки местечко для вылазки, так выбрали: из всех таверн немаленького города именно принадлежащую Санаду. В которой он в это время находится. Интересно, кто такой удачливый? Хотелось бы знать, чтобы не попадать в одну команду.

Зато понятно, откуда в меню земная еда: Санаду же у нас гостил.

А теперь внимательно смотрит, ожидая ответа.

Глубоко задумчиво выдаю, загибая пальцы:

— Клиентам покоя не дают — это раз. Пить тоже — это два. От вида некоторых посетителей животы прихватывает. Кухню оценить не удалось, — демонстрирую четыре согнутых пальца. — Даже не знаю, как сказать, чтобы не обидеть.

— Что ж, значит, надо устроить тебе рекламную акцию-ознакомление с ассортиментом заведения и его прелестями.

Поесть на халяву всё что захочу? Да с удовольствием!

Разворачиваюсь к барной стойке и успеваю заметить, как нервно дёргаются губы Санаду.

— Не здесь, — он тянет меня к лестнице на сумрачный второй этаж, который я мысленно окрестила рядами для поцелуев и тёмных делишек.

Даже на ступенях Санаду меня не отпускает, будто ожидает, что я вырвусь и убегу.

После яркого первого этажа на втором темно (свет удивительным образом рассеивается на границе этажей, будто опасается проникать на столики, расположенные между перегородок).

Санаду подводит меня к ближайшему и громко представляет:

— Прошу любить и жаловать: Клеопатра. Она посидит с нами.

— И поем, — напоминаю я, вглядываясь в сумрачные фигуры за уставленном бутылками и мисками столом: что ещё интересного мне этот мир приготовил?

— И поест, — кивает Санаду.

— Кхм, — прокашливается кто-то большой из глубины кабинки. — Санаду, она же рыжая.

Отшатнувшись, Санаду округляет глаза и оглядывает меня в притворном ужасе:

— Надо же, а я и не заметил!

И так это у него забавно получается, что я невольно фыркаю. С трудом сдерживая улыбку, сочувственно отзываюсь:

— Ну, в вашем возрасте проблемы со зрением не удивительны.

— Но-но! — вскидывает палец Санаду. — Дело не в возрасте, ты просто подкралась незаметно!

— Ну, если быть точными, это вы ко мне только что подкрались.

— Сказала девушка, сама пришедшая в мой бар и севшая ко мне спиной, — Санаду тяжко вздыхает. — Вот оно — коварство рыжих! Всё ведь перевернут, всё! И виноватым оставят.

Чувствую, «просто тихо посидеть» не получится: присмотр у Санаду слишком уж активный. Да и я не ромашка, а та ещё розочка — могу в ответ уколоть.

— Попрошу без инсинуаций на тему рыжих! — отзывается второй крупный силуэт. — Нормальные мы. И не кусаемся, в отличие от некоторых.

— Я бы на твоём месте не ручался за всех рыжих, — Санаду указывает на мужчину. — Прошу жаловать и можно даже любить: Саториус. Тоже рыжий.

Мужчина наклоняется вперёд, но цвет его волос и бороды в темноте не рассмотреть, виден лишь силуэт.

— Приветствую юную леди, — он взмахивает широкой ладонью.

— И минуты не прошло, а рыжие уже сговариваются, — вздыхает Санаду и указывает на самую массивную фигуру. — Это у нас Дарион. Вот он — нормальный. Ответственный. Правда, эксперт по части заговоров, но у него положительные заговоры*.

— В отличие от рыжих, да? — уточняю я.

— Конечно! — подтверждает Санаду, на что я хмыкаю. — Чистопородный шатен. Как и сосед Саториуса — Баратус. Напротив него скромничает Лавий. Ну а меня ты знаешь, так что можешь садиться.

Шагаю вперёд — и о чудо! Попадаю в свет и могу теперь нормально рассмотреть сидящих за столом мужчин. Два из них — Дарион и Баратус — медведеоборотни, судя по огромным габаритам и слишком большим карим радужкам. Сидят по разные стороны вытянутого стола. Причём соседей по лавке — Баратуса и рыжебородого Саториуса — я уже видела на полигоне: это наставники боевых магов и щитовиков. Желтоглазый волкооборотень Лавий, кажущийся особенно мелким рядом с медведеоборотнем Дарионом, мне не знаком, но на его запястье поблескивает золотом браслет Академии.

Санаду указывает на место рядом с широкоплечим Баратусом, а сам усаживается на своё — возле Лавия. У Санаду единственного не бокал, а металлический кубок. И бутылка возле его тарелки с надкушенной птичьей ножкой в кляре отличается по форме и цвету этикетки от остальных.

Едва устраиваюсь на скамейке, из пелены, отделяющей стол от остального пространства верхнего этажа, выскальзывает официант с подносом. Передо мной выставляют тарелку с гамбургером и картошкой фри, кружку ярко-зелёной пузырящейся жидкости и бокал.

Лавий берётся за одну из нескольких бутылок в центре стола и тянется налить мне, но Санаду ведёт пальцем, и мой бокал перескакивает обратно на поднос официанта. Тот мгновенно отступает в сумрак. Интересная тут защита клиентов от подглядывания: тех, кто сидит за столиком, не видно с прохода, а от столика не видно ходящих по проходу.

— Ей не наливать! — Санаду взмахивает бутылкой. — Клеопатра — мой проводник на случай, если забуду путь к Академии. Она должна быть трезвой, как стёклышко.

Вопросительно смотрю на Санаду, а он только бровку поднимает да ухмыляется самодовольно.

— Ты что, нам не доверяешь? — почти обиженно интересуется Саториус, подставляя бокал под бутылку в руках Лавия.

Санаду бросает на него скептический взгляд:

— Я бы поверил, если бы не цвет твоей бороды. С вас станется и потерять меня по дороге.

— Да ладно, если что — доставим прямиком к дому, — мягко улыбается Баратус.

— Сказал медведеоборотень, которого соректор отправил привести меня на занятия, и который вместо этого сидит и пьёт тут со мной.

— Но ты в ответ приказал мне никуда тебя не вести, — разводит огромными ручищами Баратус, и мне приходится уклониться, чтобы не получить по плечу. — А кто я такой, чтобы оспаривать приказ соректора?

Судя по разговору, чуть заплетающейся речи и мутноватым взглядам, они давно тут пьют. Да и бутылки на столе почти все пустые. Санаду, наконец, откупоривает свою, и из горлышка вырывается пламя.

Его напиток полыхает, стекает в кубок сгустками огня. Трепещущие язычки озаряют лицо Санаду, придавая ему загадочно-зловещий вид:

— На драконье огненное даже не заглядывайся.

— Почему? — я поднимаю брусок румяной картошки.

— Смертельный яд для людей. — Санаду играет пальцами с пламенем. — Так что если не станешь вампиром — не попробовать его тебе.

— Или избранной дракона, — добавляет Баратус, косясь на мою тарелку. — Они тоже могут пить драконье огненное.

— Да, могут, — кисло соглашается Санаду.

— А что это у тебя такое интересное? — Баратус тыкает пальцем в мой гамбургер.

— Угощайтесь, — предлагаю я: мало ли что он ещё пальцами трогал и ковырял.

— Спасибо! — Баратус сгребает гамбургер и уминает в два укуса. — М-м!

— Надо было заказывать фирменное блюдо, а не студентку объедать, — Санаду облокачивается на стол и, глядя мне в глаза, трагично произносит. — И это наши преподаватели, лучшие из лучших! А бедную, несчастную студентку… объедают. Эх-эх!

Санаду отхлёбывает пламенный напиток. Баратус шумно сглатывает едва пережёванный гамбургер и печально смотрит на меня:

— Прости…

— Ничего страшного, меня всё равно Санаду угощает: предоплата за доставку бренного тела обратно в Академию.

— Так выпьем же за то, — Санаду поднимает бокал, — чтобы Клеопатра прекрасная не осталась без работы, за которую ей предоплатили.

— Пока нет, — я с любопытством принюхиваюсь к пузырящейся зелёной жидкости: кофе и травы. — Даже меню толком не показали, официанта прогнали. А ведь уровень комфорта вашей доставки на место будет напрямую зависеть от уровня оплаты!

— Всё понял, исправляюсь, — Санаду щёлкает пальцами. — Не хочу оказаться в канаве.

И тут же рядом появляется официант.

***

Небольшая заминка, возникшая при моём появлении, быстро заканчивается, и напитки для взрослых разливаются рекой, а за столом продолжаются разговоры: Дарион, оказавшийся бывшим наставником боевиков, рассказывает Баратусу, как надо гонять боевых магов, а Саториус поддакивает, но и завидует:

— Эх, хорошо вам, у вас парни, с ними всё просто и понятно. А у меня девчонки есть, и я всю голову изломал, как их воспитывать. Вроде всё нормально делаю, а они вдруг в слёзы и результата нет.

— Девочек хвалить надо, — встреваю я, оторвавшись от довольно неплохого гамбургера. — Мальчики склонны состязаться друг с другом, им этого достаточно, а девочкам для мотивации нужна похвала.

— Да? — Саториус наклоняется, чтобы разглядеть меня из-за Баратуса. — Правда?

— Ну, нас так на управлении персоналом учили, — пожимаю плечами. — Это общестатистические данные, бывают и исключения. Но в общем и целом это, пожалуй, так.

— Хм, — тянет Саториус. — То есть угроза отнять косметику — это недостаточная мотивация?

Задумываюсь:

— Ну, это удар ниже пояса. Эффективен. Но в краткосрочной перспективе. Потому что усталость накапливается, и кнут на определённом этапе перестаёт работать.

— Как и похвала, — ворчит Дарион.

— А вы, насколько я понимаю, мальчиков воспитывали, — указываю на него брусочком картофеля фри (довольно неплохой, но подозреваю, что сделано это не из картошки, а местного её аналога с меньшей крахмалистостью и привкусом сыра). — В боевые маги же парни в основном идут.

— Но я и девушек воспитывал. И жёсткая мотивация прекрасно на них действует. Да, у них больше эмоций, они более хрупкие, но не вижу причин считать, что вам нужна какая-то особая мотивация. Уверен: если я выгоню тебя на полигон и скажу «занимайся или умри», ты прекрасно будешь заниматься без всяких похвал.

Смотрю на этого большого медведя в человечьем обличье. Молодой на вид. Ника упоминала, что он много сделал для спасения этого мира от Безымянного ужаса, но… Мне за земную управленческую науку обидно! Менеджменту более столетия, он эволюционировал вместе со знаниями о людях, проводились тысячи исследований, я впитала в себя квинтэссенцию знаний моего мира, а тут какой-то пьяный медведемужлан из мира, даже в эпоху технологической революции не вступившего, сомневается в моих разумных словах. Может, ещё и потому, что я девушка и молода.

— Простите, — елейным голосом отзываюсь я. — И какова ваша выборка, что вы столь безапелляционно спорите о большей эффективности угроз в мотивации девушек на обучение?

Санаду, до этого обсуждавший с Лавием лаборатории Академии и недостачу материалов после предыдущего главы исследовательского крыла, небрежным жестом останавливает разговор и подпирает щёку кулаком, переводя взгляд ярко блестящих глаз с меня на Дариона и обратно.

А я… не знаю, почему меня вдруг так пробивает, но толкаю речь по мотивации персонала. Тащу знания из психологии, истории менеджмента, вообще всё, что из лекций и учебников вспоминается. Саториус единственный слушает меня благосклонно, Дарион то и дело возражает, Баратус ему поддакивает. Лавий, как и Санаду, наблюдает за бурным дискусом.

Разгорячившись, я не замечаю, на каком этапе в моей кружке вместо зелёной газировки оказывается горьковатый пузырящийся напиток, но после этого спор разгорается с новой силой и переходит на видовые различия.

То, что исследования моего мира относятся к людям, конечно, весомый аргумент, но здесь подобных исследований да ещё в таком масштабе, не проводилось, поэтому:

— Почему бы не интер… интер… интер-рполировать результат на других существ? Ведь у них есть человеческая форма, у всех — значит, её можно считать базовой!

— Только драконам это не говорите, — в сторону замечает Лавий и отпивает из своего бокала.

— Нет, мы не люди, — качает головой Дарион, а Баратус кивает, подтверждая его слова. — Интер-полировать не надо.

— Хорошо, давайте добавим к вам психологию животных! — киваю я. Щёки полыхают, я отпиваю из кружки, но жар лишь усиливается. — Правда, я не сильна в биологии, но волки, медведи… а драконы… они как ящерицы? Или как крокодилы? А может, динозавры? Если как динозавры, то о них ничего неизвестно, а если как ящерицы, то можно кого-нибудь отправить на Землю и попросить материалы по этим животным, а потом соединить с человеческим… ик!.. материалом, и всё будет отлично!

Подпирающий подбородок кулаком Санаду улыбается в потолок:

— Психология драконов на основе психологии ящериц… Великий Нергал, это прекрасно!

Теперь он лично наполняет мою кружку из общей бутылки, а сам опрокидывает очередной огненный кубок. Похоже, его усиленная регенерация и впрямь требует конских доз.

— Ну, на что-то же нужно опираться! — недовольна я ироничностью его тона, и хотя в разуме тревожным набатом стучит «Не надо это пить, остановись!» отхлёбываю жгучий напиток.

Он такой вкусный! От глотка столь сладко и блаженно кружится голова, что отказаться невозможно, хочется пить, пить, пить!

«Сначала человек пьёт саке, потом саке пьёт саке, потом саке пьёт человека», — промелькивает в сознании.

А тревожный набат звенит всё сильнее, в то время как зрение постепенно сужается до губ Санаду с насмешливо приподнятыми уголками: мол, кто кого до места доставлять будет?

_____

* Подробнее — в романе «Попаданка в Академии драконов».