Глава 5

— Я, конечно, предпочитаю рыжих, — усмехается Санаду, — но кто-то обещал не домогаться. Не стоит давать обещание, если не можешь его исполнить.

Кажется, у кого-то самомнение выше крыши.

— Я не о вас, а о демонах, которых вы мне предлагаете как альтернативу обучению. Вы считаете, что я не смогу здесь учиться, или свахой подрабатываете?

Мгновение Санаду смотрит на меня. Сурово произносит:

— Я скорее анти-сваха. И если мозги есть — учиться можно. Идите за мной.

Вытаскиваю бокал из переноски — Марк Аврелий всё допил!

Протягиваю оба бокала Санаду, но тот лишь головой качает:

— Оставьте здесь. И захватите Марка Антония.

— Это Марк Аврелий! — Отставив бокалы, закрываю переноску. Подхватываю пуховик.

С пуховиком в одной руке и переноской в другой отправляюсь за Санаду в темноту. Слышны только мои шаги. И шелест одежды. Попискивания Марка Аврелия.

Здесь удушающе жарко.

— Как долго придётся отрабатывать обучение? Есть ограничения на права и трудоустройство иномирян?.. И не могли бы вы свет включить. Может, у вас, вампиров, ночное зрение, а у меня нет, и если я споткнусь и упаду вам на спину, не считайте за домогательство.

Громко щёлкают пальцы Санаду. Над его головой вспыхивает шар света. Мы находимся в коридоре с ровным, исключающим спотыкание полом.

Меня перетряхивает от накатившего холода.

Поставив переноску, торопливо натягиваю пуховик. Санаду оглядывается.

— Холодно же, — поясняю в ответ на его непонятный взгляд.

Едва я, подхватив переноску, делаю несколько шагов, нестерпимый жар разливается по телу.

— Температура воздуха меняется? — уточняю я.

— Здесь нормальная температура. Жар и озноб — побочный эффект зелья. Исключительно субъективное ощущение, смена одежды не поможет.

— Могли бы предупредить, — расстёгиваю пуховик. — А, ну да, я же не спрашивала.

— Совершенно верно, — через плечо улыбается Санаду.

Он явно издевается.

Коридор заканчивается большой тёмной аркой.

В пуховике невыносимо. Снова приходится раздеваться. А когда пытаюсь догнать Санаду, удаляющего вместе со светящимся шаром, ноги внезапно путаются.

— Эм… — я с трудом передвигаю ослабевшие конечности. — Теперь ноги отнимаются — это тоже нормально и чисто субъективные ощущения?

— Да. Это побочный эффект заклинания стазиса, будьте внимательны. И поторопитесь: надо инициировать магический источник. Потом отдохнёте.

Просто чудесно!

Руки тоже начинают отниматься.

— У вас зимы холодные?

Сбившийся с шага Санаду оглядывается:

— Нет, а что?

Роняю пуховик и, следя за руками, заставляю их прижать переноску к груди. Шагаю дальше.

Санаду, чуть сощурившись, наблюдает за моим приближением.

Тело отнимается. С каждым мгновением всё больше, до панического биения сердца. Жар и холод накатывают попеременно. Одно утешает — это временно.

До Санаду я добираюсь походкой зомби. Изрядно разложившегося. Способного только на «Ы-ы-ы», потому что язык тоже отнимается.

Лишь бы Марка Аврелия не уронить. Только бы не уронить переноску.

Перед глазами всё расплывается.

Зажмуриться бы и постоять немного. А лучше полежать. Но держусь.

Санаду шагает в арку и исчезает за её тёмным пологом. Светящаяся сфера ныряет туда же, мгновенно погружая коридор во тьму.

Ну, прекрасно!

Из тьмы доносится ровный голос Санаду:

— Проходи.

Ковыляю за ним. Прорываюсь сквозь вязкую преграду. В глаза ударяет свет. По мановению руки Санаду сияющий шар взлетает выше, освещая огромный амфитеатр с пустыми рядами сидений.

В центре — стальной цилиндр. Матовая, покрытая медными письменами поверхность раскалывается на равные лепестки и раскрывается, обнажая огромный, метра три-четыре, кристалл. Синие грани вспыхивают в свете сферы.

— Опаздывающим торжественные церемонии не положены, — Санаду искоса посматривает на меня.

Проверяет, устою я или нет? Устою! Удовольствия наблюдать за моим падением не доставлю… Надеюсь.

Мой лоб обжигает внезапно. Щекотный жар разливается по телу, наполняя каким-то странным, чужеродным восторгом. Он ослепляет — я утопаю в сиянии.

***

Из своего многолетнего опыта управления государством и преподавания Санаду знает главное: дерзких надо осаживать сразу. Особенно студентов: они хуже закоренелых преступников! Один раз позволишь взять верх — и потом они раз за разом будут проверять границы дозволенного, чтобы повторить тот единственный успех.

А студента и не накажешь сильно, так что попустительство грозит катастрофой.

Именно предчувствие катастрофы не покидает Санаду с момента, как он руками вместо телекинеза подхватывает бесчувственно падающее террианское чудо вместе с переноской. Хотя нет, раньше — наверное, с её обещания не домогаться.

Когда понял, что ему придётся её учить, а она рыжая.

У него проблемы с рыжими. Всегда!

А тут сразу ни осадить не удалось, ни добиться просьбы о помощи — последнее весьма способствует приручению строптивых. Проблема!

В кабинет Эзалона Санаду заходит в наимрачнейшем расположении духа:

— Надо было тебя с накладными рогами отправить!

Эзалон поднимает седую голову от схемы нового узора и вопросительно смотрит на коллегу. Тот, пройдя мимо вышитых картин-порталов, ложится на кожаный диван и складывает руки на груди.

— Ты что, клыки не показал? — спрашивает Эзалон.

Рассказывать, что признание в вампиризме вызвало лишь обещание не приставать к нему, — Санаду! Грозе Академии! — он не собирается: Эзалон такое лет пять смаковать будет. А то и все десять.

— Не впечатлили мои клыки! — театрально вздыхает Санаду. — Будем считать, что у меня из-за этого депрессия. Поэтому я не могу заполнить документы о поступлении и изучить предложения профессоров, — он косит чёрным глазом на высоченную стопку папок. — Давай ты сам это прочитаешь и составишь расписание для демонов.

— Воспаление хитрости у тебя. Запущенное! А не депрессия.

— Когда ты изучил целительство, чтобы ставить диагнозы? А лицензия есть?

— И обострение лени! — Эзалон возмущён нежеланием Санаду изучить предложения по обучению демонов, там ведь всего сорок папок.

Санаду закатывает глаза. Но слова Эзалона его не трогают: он может вернуться во дворец и строить своих подданных, но здесь, в Академии, веселее. Когда дело не касается документов.

Беспокоит Санаду новая студентка.

И её особенность.