Глава 48

Марка Аврелия к моей спине Санаду прижимает сильно, тот, бедняга, аж замирает от шока. А Санаду, не размыкая крепких объятий, смотрит мне в глаза. И я тоже смотрю. Так и стоим мы, как идиоты, посреди шумной улицы.

А тут ещё какая-то женщина весело так выдаёт:

— О, Санаду, теперь понятно, почему у тебя нет времени возвращаться в кантоны.

Надо отдать Санаду должное, он не отскакивает от меня, словно ошпаренный, а приподнимает бровь и только после этого неспешно разворачивается к высказавшейся женщине. Марка Аврелия он отпускает, и тот от неожиданности шмякается на мостовую. А вторая рука Санаду соскальзывает по моей спине на талию и притягивает ближе к нему.

Оглядываюсь на Марка Аврелия: он мотает головой. Не привык падать. Но, судя по тому, как резво взбирается по платью ко мне на плечо, он в порядке.

— Да, здесь определённо веселее, — соглашается Санаду. — А ты что здесь делаешь, Сонли?

— А ты думал, Изрель лично будет заниматься, хм, — блондинистая вампиресса неопределённого возраста с огромными голубыми глазами приопускает роскошные, словно нарощенные, ресницы, — твоей немаленькой зубастой проблемой?

Брючный костюм подчёркивает её гибкую фигуру.

Санаду усмехается и качает головой:

— Я думал, она тебя бережёт, — Санаду чуть крепче обнимает меня за талию. — Клеопатра, позволь представить: герцогиня Сонли. Герцогиня, это студентка Академии Клеопатра.

— Я сенешаль Фрейнского кантона, — пристально глядя на меня, Сонли касается маленькой шляпки. — И, в отличие от нашего дорогого друга, панибратства не терплю.

— А панисёстринства? — с самым невинным видом уточняю я.

Глаза Сонли темнеют:

— Санаду, осторожнее с рыжими студентками. Ты же знаешь, я не люблю покидать кантоны, не хотелось бы ещё и за этой потом по полям гоняться.

Пропустить такое не получается:

— Что ж, тогда в случае, если гоняться придётся, предлагаю поменяться местами: я не прочь вас погонять, — улыбаюсь и краем глаза замечаю улыбку Санаду.

А вот ноздри Сонли едва уловимо дёргаются. Она прищуривается на меня, кивает Санаду и направляется к массивному зданию банка.

— Клео, а я бы посмотрел, как она от тебя убегает, — произносит Санаду достаточно громко.

— Сдаётся мне, если бы об этом услышали ваши пошло настроенные студенты, — я тоже не сбавляю тон, — они бы представили наш забег в неглиже.

— Да, пожалуй, вы правы! Как хорошо, что пошлых студентов рядом нет: боюсь, моя тонкая душевная организация не выдержала бы такого зрелища.

Сонли не оглядывается, но шаг прибавляет. А я тихо произношу:

— Значит, у вас, как у менталиста, всё же тонкая душевная организация?

— Ну что поделать, — пожимает плечами Санаду, — хотя многие с этим не согласятся.

— Мир полон жестоких созданий, — киваю я с театральным сочувствием.

Мы переглядываемся и улыбаемся друг другу. Рука Санаду так и лежит на моей талии. Кинув взгляд на закрывающуюся за Сонли дверь банка, Санаду хмыкает:

— Может, сначала кофе выпьем, Марка Антония орешками накормим, а потом уже в банк?

— Ну, если вы угощаете…

— Куда же я денусь? — Санаду тянет меня в противоположную от банка с торону, но я тоже успеваю оглянуться на здание.

Судя по высказанным намёкам, Сонли явилась за Марой. Надо ли сообщать об этом Танарэсу? И надо ли расспрашивать Санаду о подоплёке разговора? Не покажется ли отсутствие вопросов подозрительным?

Ох, и тяжела работа частного детектива под прикрытием! Особенно когда совсем нет опыта.

***

Санаду не экономит: приглашает меня в заведение здесь же, прямо напротив банка, и, судя по убранству, заведение дорогое. Устраиваемся мы в светлой мансарде, отделанной роскошными резными панелями, возле фигурного окна, открывающего вид на всю площадь вместе с тёмным пятном телепортационной площадки.

И кофе здесь изумительный!

Орешки, судя по тому, с каким энтузиазмом Марк Аврелий запихивает мне добычу в декольте, тоже вкусные.

Созерцающий запасание орехов Санаду (непривычно задумчивый и то и дело косящийся в сторону банка) водит кромкой фарфоровой чашки по нижней губе.

— Вас что-то беспокоит? — решаюсь поинтересоваться я и морщусь, когда скорлупка ореха слишком больно впивается в кожу, шлёпаю Марка Аврелия чайной ложечкой по макушке, но он только фыркает и отбегает к тарелочке с горкой орехов.

Санаду заглядывает мне в глаза, и я снова поражаюсь притягательности черноты его радужек. Прямо завораживают!

— Почему вы ни о чём не спрашиваете? — он смотрит на меня очень пристально.

— А о чём я должна спрашивать? — я в его манере задираю бровь, и уголки губ Санаду дёргаются в намёке на улыбку.

— О словах Сонли: эти замечания о рыжих студентках, завуалированные фразы, — Санаду склоняет голову набок. — Обычно подобные недомолвки вызывают у девушек море вопросов.

— Ну, я необычная девушка, — хмыкаю я, и он улыбается, хотя эта улыбка не отражается в тёмных глазах. — И ответ на ваш вопрос очевиден. Разве нет?

Я тоже склоняю голову набок и копирую его лёгкую прохладную улыбку. Но впихивающий мне между грудями орех Марк Аврелий нарушает серьёзность момента. И я, не выдержав щекотки его лапок, фыркаю и отвожу взгляд.

Санаду улыбается теплее и, глядя куда-то поверх моей головы, отпивает кофе.

— Спасибо, что не выспрашиваете подробности, — Санаду вновь косится на окно. — Не всем хватает на это такта.

Сонли как раз выходит на крыльцо. Оглядывается по сторонам. И к ней с разных сторон площади подтягиваются крепкие мертвенно-бледные мужчины. Я насчитываю полтора десятка вампиров в лёгкой броне. Похоже, на Мару открывают серьёзную охоту.

— Я и такт вещи почти несовместимые, — накрываю ладонью забитую орехами ложбинку, и Марк Аврелий горестно стрекочет. — Если вы захотите рассказать подробности — вы сами это сделаете, а если не рассказываете — значит, не хотите. Смысл допытываться?

— С этой логикой не поспоришь, — Санаду поводит пальцами, и орешки взлетают с тарелки, в воздухе выстраиваются в очередь и плывут к его оттопыренному карману.

От такого зрелища Марк Аврелий взвизгивает, подскакивает, ударяя меня по руке пышным хвостом, и напрыгивает на орехи. Они проседают лишь чуть, выдавая чёткость контроля Санаду над параметрами его телекинеза, и Марк Аврелий верхом на орешках стекает ему в карман. Усмехаясь, Санаду подхватывает его и пытается почесать. Но Марк Аврелий вырывается и, зацепившись за тёмно-серую полу сюртука, суёт рыжую голову в карман. Хвост при этом гордо торчит вверх.

Санаду прихватывает кончик хвоста пальцами, а взгляд нет-нет, да смещается на банк. Я смотрю туда открыто: к группе возле входа подходят ещё вампиры, Сонли отдаёт распоряжения, взмахивая рукой то в одну, то в другую сторону.

А вот за реакцией Санаду наблюдаю исподволь: он едва заметно поджимает губы, напрягаются желваки, и под приопущенными ресницами клубится тьма. Не нравится ему, что за бывшей невестой отправляется такая боевая команда. Значит, не упёртый идеалист, забывающий о близком или полностью от него отказывающийся, если тот оступился. Что радует, потому что с сильно принципиальными людьми тяжело: любой косяк может перечеркнуть отношения. Теперь есть надежда, что Санаду, помня о нашем дружеском общении, не открутит мне голову за работу на Танарэса.

Сонли, отдав распоряжения, бросает взгляд в нашу сторону — чётко на наше окно — и отправляется по одной из улиц. Остальные вампиры тоже расходятся. И Санаду выдыхает. Вытаскивает Марка Аврелия с орехом в лапках из своего кармана и заглядывает в мордочку.

— Донесу я до норы твои орехи, чудище рыжее. — Санаду поглаживает его между ушек с кисточками. Улыбается грустно. — И ещё больше орехов принесу, если будешь хорошо себя вести.

Санаду усаживает Марка Аврелия на плечо, но тот ловко спускается к карману со стратегическим запасом, и Санаду качает головой, снова берётся за кофе.

***

В банке всё проходит быстро и в целом непримечательно, если не считать того, что тут биометрические параметры (образец ДНК то есть) для опознания пользователей принимают в форме плевка или капельки крови.

— Плюйте больше, это к деньгам, — советует Санаду, почёсывая Марка Аврелия по макушке: тот висит у него на кармане, распушив хвост и не намереваясь выпускать запас орехов из цепких лапок.

— И какова отдача? — интересуюсь я, прежде чем плюнуть на предоставленную унылым работником пластинку. — Мне просто интересно, сколько слюны надо сцедить, чтобы так легко пять сотен золотых проигрывать.

Театрально вздохнув, Санаду обращается к работнику:

— Ведёрко идентификационное девушке выдайте.

— У нас нет ведёрок, — осторожно сообщает сотрудник банк.

— Что ж, Клеопатра, — разворачивается Санаду ко мне и кладёт руку на плечо. — Боюсь, вам придётся обойтись без чудодейственного воздействия примет. Но, судя по вашему темпу, у вас всё получится и так.

— Эх, надо было просить ставкой с вашей стороны волшебное ведёрко, — тоже вздыхаю я.

После оформления счёта Санаду переводит мне пятьсот золотых и чуть ли не подмигивает работнику:

— Видите, как она справляется. Страшно представить, что было бы, если ей дали ведёрко.

Я всплёскиваю руками:

— Так его отсутствие — это коварный заговор против моего обогащения?

Кажется, сотрудник банка рад, когда мы, наконец, уходим.

На крыльце Санаду оглядывается по сторонам, прижимает к себе Марка Аврелия, обнимает меня за талию — и телепортируется.

На дорожку возле ворот.

В Академии осталось совсем мало розового, зато появилось много существ в чёрных мундирах. Ходят по территории, осматривают, делают пассы…

— У драконов совершенно нет чувства юмора, — качает головой Санаду. — Привлечь имперскую службу безопасности к поиску хулиганов — это сильно.

— Мда, и чем им так не угодил розовый? Было же мило.

— Вот и я о том же! — Санаду вручает мне Марка Аврелия, с вереском пытающегося добраться до набитого орехами кармана, и выгребает орехи. — Вижу, декольте уже занято, вам куда их скинуть?

— В подол, — сдерживая порывы Марка Аврелия вывернуться из руки, я прищипываю подол, и Санаду кидает орехи в образовавшийся кармашек.

Марк Аврелий пикирует туда же и зло оглядывается на Санаду.

— Почему он смотрит на меня так, словно я зажал его орехи? Я же все отдал.

— Дайте проверить.

Хмыкнув, Санаду послушно оттопыривает карман.

Забравшись в него головой и прощупав лапками, Марк Аврелий успокаивается и забирается мне на грудь, прикрывает спрятанные в декольте орешки хвостом. Опять сердито смотрит на Санаду. Тот приподнимает бровь:

— Мне кажется, или он меня ненавидит?

— Попробуйте принести пару мешков орехов.

— Да вы оба просто профессиональные вымогатели! — улыбается Санаду. И тут же его улыбка гаснет, он смотрит куда-то поверх моего плеча. — Ну, всё, развлечения закончились, мне пора изображать строгого и серьёзного соректора.

— Сомневаюсь, что у вас получится, — оглядываюсь: Эзалон спешит к нам по аллее от центральной площади. — Строгость — это не ваше.

— Вот и всем об этом говорю, а мне не верят!

— Может, плохо стараетесь?

— Может, — соглашается Санаду и суёт руки в карманы. — Увы, но сейчас я вынужден с вами попрощаться, чтобы… кхм, исполнить свои суровые соректорские обязанности.

Эзалон уже где-то в пятидесяти шагах от нас, и его хмурое лицо не предвещает ничего хорошего. А Санаду просто исчезает с громким хлопком.

Задумавшись на мгновение, Эзалон тоже телепортируется.

А я вдруг понимаю, что так и не поговорила с Санаду об учёбе. Как-то совсем всё вылетело из головы, едва мы остались наедине…

***

Телепортируется Санаду прямиком в кабинет Эзалона: при всей бесшабашности, получать выволочку публично ему совсем не хочется, а Эзалон явно на грани и может не сдержаться.

Санаду даже успевает налить в стакан воды и накапать успокоительного, прежде чем Эзалон возникает во всполохе тьмы.

— Я всё понял, проникся, виноват, — Санаду протягивает раздувающему ноздри Эзалону стакан с лекарствами и с самым честным видом сообщает: — Исправляюсь!

Выхватив стакан, Эзалон выпивает всё и ослабляет галстук, смотрит исподлобья:

— Санаду, я понимаю, что тебе намного интереснее заигрывать с симпатичной студенткой, но ты соректор, у тебя есть обязанности, ты…

Санаду резко расправляет плечи:

— Я не заигрываю со студенткой!

— Не отрицай очевидное! Ты с ней заигрываешь.

— Да нет же! — Санаду на миг теряется, оглядывается, будто ища помощи у магических вышивок-картин. — Мы с ней просто общаемся. Шутим иногда. Но я с ней не заигрываю! У меня и цели такой нет. И… да с чего ты это взял?

— Ты ей дарил цветы.

— Это просто… так! Благодарность.

— Ваши танцы.

— Это она со мной поспорила на танцы, я не виноват, — Санаду разводит руками и пытается улыбнуться, но получается нервный смешок, — я просто поддержал веселье.

— Забег по городу.

— Я хотел быстрее доставить её в Академию, — Санаду, видя всё более скептическое выражение лица Эзалона, вздёргивает подбородок. — Ты ошибаешься, я с Клеопатрой просто общаюсь. Как мог бы общаться с любой другой студенткой или студентом, будь они смелее. И мне ещё надо с щитом её работать, а это требует доверительных отношений.

С каждым его словом взгляд Эзалона становится всё более сочувственным.

— Да правда я не заигрываю! — отступает Санаду. — У меня нет на это причин! Она же рыжая! И… и вообще… нет. Она просто студентка.

— Если бы ты со стороны видел, как улыбаешься при её появлении, первый бы осыпал такие метаморфозы шуточками о влюблённости.

— Неправда! Я не улыбаюсь. Тебе просто показалось, — настойчиво твердит Санаду под его жалостливым взглядом. — Ты ошибаешься!

— Улыбаешься. И выражение лица меняется. — Эзалон, со вздохом потирая грудь, концентрируется. — Лови образ.

Санаду вздрагивает, когда чужая ментальная сила касается его сознания, неся с собой осколки воспоминаний. И без того бледное лицо Санаду бледнеет ещё сильнее, взгляд нервно мечется по столу.

— Ты ошибаешься, — тихо повторяет Санаду и проходит к креслу для посетителей, стискивает спинку до треска дерева. — Давай займёмся делами.

— Ну да, ну да, — качает головой Эзалон, направляясь к своему месту за рабочим столом. — Ошибаюсь…

Он тяжко вздыхает при виде сломанной сильными пальцами спинки кресла, но замечаний не делает.

***

Весь день студентов допрашивают. Меня тоже. На вопрос, видела ли я на территории Академии кого-нибудь с краской, честно сдаю Шаантарэна: он ведь краской писал на стене. Рассказываю, что причины для мести у него имеются.

Подумав, отправляю Танарэсу письмо, в котором рассказываю о Сонли и её намёках, хотя это не известие от Мары и не факт её появления, докладывать о которых я должна.

И даже успеваю неплохо продвинуться в подготовке к встрече с наставником некромантов, прежде чем меня побеждает сон.