Глава 49

Ночью настройки погодного купола над Академией снова меняют, и всё заливает дождь. Он неистово бьётся в окна, вгрызается в черепичные крыши, лупит стены, гнёт могучие деревья аллей, молотит каменные дорожки и газоны, вымывая остатки розовой краски.

Развернув кресло к приоткрытом окну, Санаду, закинув ноги на подоконник, попивает кофе и с удовольствием вдыхает влажный прохладный воздух. Дожди накрывают Академию так редко, что даже он их почти не видит.

И необычная погода — отличный повод просто сидеть и ничего не делать, ни о чём не думать.

Особенно важно не думать.

Благо у Санаду теперь две одинаково нежеланные мысли: о том, что Мару сейчас ловят, словно дикого зверя.

И о том, как странно он вёл себя с Клеопатрой.

То есть он, конечно, не может отрицать, что она очень привлекательная девушка, но… у него и правда становится идиотский влюблённый вид при её появлении.

Эти две условно противоположные проблемы мешают друг другу в мыслях, позволяя Санаду просто созерцать дождь.

Но шаткое равновесие нарушает стук в дверь.

Информационный кристалл подсказывает личность гостя, Санаду морщится. И всё же разрешает двери открыться.

— Скажи, вы ливень специально устроили? — Сонли проходит к скрытому в стене бару и самовольно открывает его.

Не оборачиваясь, Санаду слушает шелест её одежды, звон кубка, плеск драконьего огненного. И все сопутствующие закрыванию бара звуки. После чего снова шелестит одежда, а вскоре и кожаное кресло отзывается тихим скрипом.

— Да, специально, — подтверждает Санаду, — но не для того, чтобы затруднить вам поиски. Сама знаешь, как драконы трепетно относятся к репутации и Академии. И к розовому цвету почему-то нервно относятся.

— Думаю, драконы сейчас куда больше увлечены историей Элоранарра, его избранной и её сбежавшего оружия.

— Дегону важна только Академия, Эзалону так и вовсе не до чужих избранных, — Санаду тянется к кофе, но, осознав, что тот остыл, подогревает кружку заклинанием. — Зачем ты пришла? Только не говори, что Изрель настолько обеднела, что не может напоить тебя хорошим вином.

— Тебе обязательно всегда оставаться такой драконьей задницей?

— Да, конечно.

Сонли хмыкает.

На несколько минут комната погружается в неистовый шелест ливня. Но прежней ленивой расслабленности Санаду не достичь: он понимает, что сейчас начнутся разговоры именно на те темы, о которых он старается не думать.

Не хочет думать.

Сонли начинает с просьбы:

— Давай опустим традиционный для тебя шквал колкостей. Опустим политические экивоки. И забудем о всех прочих преградах и личных отношениях. Я просто должна знать: ты будешь защищать Мару, если мы поймаем её возле Академии?

— Я её сдал, — тихо напоминает Санаду.

— Нет. Ты только дал наводку. Подозреваю — чтобы защитить своё новое рыжее увлечение…

У Санаду нервно дёргается уголок губ.

— …Ты не подумай, я только рада, если ты переключишься на кого-нибудь другого, потому что правитель кантона, который в любой момент может оказаться на крючке у Неспящих, это головная боль для всех остальных. Но я отвечаю за жизни охотников. И не хочу столкнуться со значительно превосходящим меня противником. Я могу дать клятву крови, что сохраню всё сказанное тобой в тайне. И готова хорошо заплатить. Поэтому… Санаду, что ты хочешь за информацию о том, насколько далеко вы с Марой продвинулись в создании связи? И насколько эта связь ослабла за время твоего пребывания в непризнанном мире?

Снова в кабинете слышен только шелест дождя. Санаду смотрит на льющуюся с неба воду. Сонли ждёт.

— Я не нахожусь на крючке у Неспящих, — Санаду покачивает кружку с кофе. — И потенциально на таком крючке тоже не нахожусь. Не знаю, откуда взялась безумная идея, что я могу присоединиться к этим кровавым маньякам, но пора бы уже выкинуть её на помойку. То, что я в сговоре с драконами, и то более правдоподобно, чем этот бред.

— Тогда почему ты так нервно реагируешь на упоминания об этом?

— Потому что мне надоели эти разговоры. Намёки. И претензии. Честное слово, уж лучше и правда чем-то помочь Неспящим, чтобы обвинения не были совсем беспочвенными.

Кресло под Сонли снова поскрипывает. Она подходит к столу и опускает кубок на заваленную документами поверхность.

Санаду наблюдает за отражением винного огня в стекле и смутным силуэтом Сонли.

— Я не спрашиваю тебя об отношении к Неспящим, — Сонли держит пальцы над необжигающим пламенем, рассеянно играет с его язычками. — Мне нужно знать, стоит ли ожидать от тебя проблем в связи с поимкой Мары. Сможешь ли ты остаться в стороне, если она будет умолять о помощи и спасении?

Прикрыв глаза, Санаду вздыхает.

— Сонли, есть огромная разница между тем, что существо думает о себе и тем, как оно поступает в реальной ситуации. Я считал, что скорее сам умру, чем убью человека, но когда дошло до дела, я убивал и не раз. И даже нашёл себе оправдание. Поэтому, что бы я ни думал, самым верным ответом будет: не знаю. Не могу предугадать. Но я уверен, что не позволю причинять ей боль просто ради боли. Поэтому постарайся сделать всё чисто и быстро.

Помолчав, Сонли убирает руки от пламени:

— Спасибо за откровенность.

Через мгновение дверь за ней закрывается, а Санаду выдыхает.

***

На следующий день Академия драконов, наконец, становится похожа на нормальное учебное заведение: мне и демонам читают лекции по магии.

Да и сами парни производят лучшее впечатление, чем при первой встрече, хотя с шутками у них не очень: Раштар и Бриш начинают знакомство с представления и сообщения, что я с ними теперь встречаюсь. По очереди. Сегодня с Раштаром, завтра — с Бришем.

— А выходной мне полагается?

Парни переглядываются.

— Конечно, — соглашается Фидис, уносивший меня подальше от них во время сражения. — Как вам график сутки через двое?

— Два на два лучше, — улыбаюсь я.

Раштар и Бриш снова переглядываются. Пожимают плечами. И усаживаются по бокам от меня, оставив эту глупую шутку.

А Фидис, заметив мои чернильницу и перья, делится шариковыми ручками и присаживается с краю длинного стола.

Как выясняется на ближайшей перемене, у рогатеньких с магией были проблемы из-за оккупировавшего их мир Безымянного ужаса, поэтому их мир развивал технологии, так что слушать о классификациях, истории волшебных наук и прочих нюансах им интересно, боданий они не устраивают, конспектируют всё очень подробно.

Единственное, демоны нервные какие-то, это на обеденном перерыве чувствуется: оглядываются по сторонам, дёргаются, при виде мужчин в чёрных мундирах вздыхают. Но о своём мире говорят охотно. Пока остальные шепчутся о неведомом Бешеном псе, мы обсуждаем технологии Земли, использующиеся в мире демонов Нараке — есть у нас точки соприкосновения, даже много.

Поэтому очень жаль, что после обеда парни отправляются на занятия стихиями, в то время как мне придётся зубрить учебники по некромантии. А ведь я больше люблю, когда нужную информацию рассказывают!

Надо всё же попытаться договориться с наставником Тавросом. Или уговорить некроманток помочь с теорией. Но некромантки, увидев меня на пороге, просто захлопывают двери.

У третьей и последней захлопнувшейся двери я тяжко вздыхаю:

— Ну, подумаешь, отжались несколько раз. Это же для здоровья полезно!

Тишина остаётся мне ответом.

Ладно. В следующий раз предложу Дариону больше отжиманий с них требовать. В смысле, лопаты буду продавать дороже. То есть, отнесусь к девушкам с пониманием, дам им остыть. Я же не изверг: не каждый может спокойно принять то, что слабоват в отжиманиях.

Вздохнув, обращаю взор на окно в конце коридора: солнышко приветливо светит. Надо Марка Аврелия прихватить, пару учебников и почитать на улице. Как в фильмах про иностранные учебные заведения, где студенты рассыпаются по газонам и благоговейно предаются поглощению знаний. И всяким прочим развлечениям.

Подумано — сделано. За пледом для посиделок приходится идти в местный магазинчик, зато под деревьями возле общежитий я устраиваюсь с комфортом.

Чувствую себя героиней иностранного фильма о привилегированном учебном заведении со старинными шедеврально-архитектурными зданиями. Да и история некромантии оказывается не настолько безнадёжно скучной, как можно предположить. Написано немного зубодробительно, но я зачитываюсь.

Видимо, из-за солнышка, комфорта, приятного ощущения ствола под спиной и любопытного чтива, вид у меня слишком довольный, а некоторые не могут не пройти мимо довольного человека и не попытаться испортить ему настроение.

— И что это вы здесь устроили? — наставник некромантов Таврос подходит так близко, что его тень накрывает меня с головой.

Марк Аврелий свешивает мордочку с ветки.

— Урок некромантии, — с самым честным видом сообщаю я.

Ветер колышет белые волосы Тавроса и полы его чёрного одеяния. Череп на посохе пока иллюминацию глазницами не устраивает. И вроде прекрасный вечер, солнышко, красота, а Таврос так и шарит взглядом по разложенным на пледе книгам. Ищет, к чему придраться. А я голодная и согласна завершить чтение, поэтому участливо предлагаю повод меня покарать:

— Учебники нельзя выносить на улицу?

Взгляд Тавроса поднимается с книг на моё лицо. Я прямо вижу отголоски борьбы на его лице. Похоже, повод придраться ему нравится, но выносить разрешено.

— Можно, — мрачно сообщает Таврос.

— Но лично вы против такого формата изучения некромантии?

— Вы специально нарываетесь?

— Нет, что вы, — шире распахиваю глаза, чтобы выглядеть невинней. — Просто мне кажется, что вы чем-то недовольны. Вот, пытаюсь угадать, чем именно.

— Некромантия — это сложная, высокая наука, — задирает нос Таврос. — Что наиболее примечательно — эта магия свойственна только и исключительно людям. Только люди научились вдыхать энергию в мёртвую плоть и подчинять её своей воле. Только люди могут создать себе армию нежити. Это достояние человеческих магов. Именно некромантия в своё время позволила людям получить хотя бы видимость независимости от драконов. Этот предмет требует благоговения и почтения, а вы устроили пикник и развлечения, — он брезгливо кивает на скорлупки орешков. — Вы даже не удосуживаетесь записывать самые важные моменты!

— У меня хорошая память, — осторожно закрываю книгу по истории. — И в учебниках не написано, насколько некромантия… значима и особенна.

Таврос больше запрокидывает голову, смотрит свысока:

— Разумеется. Это же Академия драконов, а не людей.

У меня дёргается бровь (Санадовская привязчивая манера!), у Тавроса в ответ на это дёргается губа. А я поглаживаю корешок учебника:

— То есть, в местной библиотеке этой информации нет, вы меня обучать не хотите, но я должна каким-то загадочным способом выяснить этот важный момент и проникнуться?

— Разумеется.

От такого ответа я даже на пару мгновений теряю дар речи.

— Вы серьёзно? — уточняю изумлённо.

— Более чем.

— Но как?

— То есть на попойки с архивампиром у вас время есть, а на выяснение информации о вашей магии — нет?

— Мне казалось логичным изучить сначала то, что выдали для изучения вы. Вы хоть бы намекнули, что мне надо что-то ещё выяснять.

— А вы считаете, что я должен вам всё выдать и разжевать?

— Ну так-то вы моим наставником числитесь, логично ожидать от вас исчерпывающей информации. В нашем мире если преподаватели не хотят что-то объяснять, они хотя бы наводку дают, намёк какой-нибудь. Я понимаю, что мои высокие показатели ментализма могли создать ошибочное мнение, будто я умею читать мысли, но я не умею. Мне требуются пояснения словами через рот или буквами через письменные принадлежности.

— То есть как наставник я вас не устраиваю?

— Это вы так пытаетесь от меня избавиться?

— Если бы я пытался от вас избавиться, я делал бы это не на глазах у всей Академии. И не разговорами, — Таврос многозначительно поглаживает черепушку на своём посохе.

Они тут все немного… магические и альтернативно одарённые?

— Ну, мало ли, — пожимаю плечами. — Вдруг скажу, что вы вызываете у меня вопросы к вашей преподавательской компетентности, а вы используете это, чтобы убрать меня из вашей группы.

— Я смотрю, вы просто мечтаете не заниматься некромантией под моим руководством.

— Ну да, конечно, ведь когда люди не хотят заниматься предметом, они приходят к преподавателю этого предмета с вопросами, как и что учить. И учебники по предмету изучают только в том случае, когда ничего не хотят об этом предмете знать. Вы так… не побоюсь этого слова, проницательны, — прижимаю ладонь к груди. — Я в восхищении.

— Вы собираетесь ежегодно проваливать экзамен по некромантии и жить в этой Академии до старости?

— Ну, вы мне это практически обещали, так что я морально готовлюсь к такому повороту.

— Надеетесь, Санаду за вас вступится?

— Хм, а, пожалуй, вы правы. Надо к соректору обратиться и уточнить по поводу моих занятий некромантией.

Таврос усмехается:

— Он не сможет на меня повлиять. Потому что он сам отказался вас обучать. После такого требовать от другого наставника следования всем протоколам невозможно. Особенно если учесть, что изучение некромантии для вас лишь условно обязательно, и я вправе перевести вас на самостоятельное обучение предмету.

— Что ж, — картинно вздыхаю я. — Значит, буду дальше морально готовиться к проживанию здесь до старости. И буду премного благодарна, если вы немного подвинетесь, чтобы не загораживать свет. Читать в сумраке, знаете ли, вредно для зрения.

У Тавроса опять нервно дёргается губа, а я открываю учебник, чтобы всё же продолжить чтение, хотя бы для вида.

— Иномиряне просто обнаглели! — выдыхает Таврос.

Возможно, он бы ушёл, шокированный моей непробиваемостью, но на травку рядом выпрыгивает Раштар. Он по-бычьи наводит рога на Тавроса и выдыхает дым:

— Ты какого дракона к моей девушке подкатываешь, старпёр?