Глава 55

Меня тянет за основной корпус и дальше — к воротам на полигон. Судя по грохоту, что-то там происходит. Может, состязание или представление? Вон охранники всем скопом в щель между створками смотрят, ещё и толкаются, чтобы место поудобнее занять.

Мне тоже интересно, по какому поводу ажиотаж. Подхожу ближе и локтем поддеваю самого удобно устроившегося охранника.

— Эй! — обалдевает он, а я втискиваюсь между ним и щелью в створках, нагло пользуясь тем, что здесь более джентльменские понятия: мужчины хоть и ропщут, но не отталкивают.

А мне больше и не надо. Оглядываюсь, насколько хватает обзора.

Из пузырящейся земли полигона торчат четырёхметровые каменные столбы. По узким пятачкам их наверший, то и дело сходясь ближе, скачут двое: белый шестилапый и многохвостый с двумя блестящими клинками — Шаантарэн, только в этот раз без крыльев. И одетый в чёрное Санаду с посохом — гибкий и вёрткий. Улыбаясь, он прыгает с одной площадки на другую и легко уклоняется от чуть изогнутых клинков кошака.

— А что происходит? — спрашиваю я.

В тот же миг половина столбов под сражающимися с грохотом обрушиваются в покрывающую стадион грязь. Санаду и Шаантарэн успевают перепрыгнуть на уцелевшие столбы. А обломки, выбираясь из хлюпающей жижи, снова начинают собираться в прежнюю форму.

— Дуэль, — потеснённый недовольно сопит у меня над ухом.

Да что они такие нервные-то? Я же маленькая, не так много места заняла.

— По какому поводу? — прикусываю губу: Шаантарэн запускает в Санаду сверкнувший клинок, но Санаду уворачивается.

А клинок, бумерангом развернувшись в полёте, возвращается в руку кошака этого драного.

— Да кто же знает.

Санаду выпрямляется на столбе и, судя по не сходящей с губ улыбке и жестикуляции, дразнит Шаантарэна. Жаль, слов не слышно.

— И зачем? — не понимаю я. — Архивампиры же очень быстрые, сама видела. У кошака нет шансов.

— Так на них ограничители. Соректор Санаду не может ускоряться, а лорд Шаантарэн — летать.

Под ними снова обваливаются столбы, и хотя кошак из них двоих Шаантарэн, но ловчее и грациознее перескакивает в безопасную зону именно Санаду.

Жаль, ту часть полигона неудобно рассматривать через щель.

— А почему столбы обваливаются?

— Условие такое. Они же… — потеснённый охранник как-то обречённо вздыхает, — ну, сильные очень. Если поставить их просто драться друг с другом без сложностей, то они много часов будут состязаться, а так есть шанс, что кто-нибудь сверзиться раньше.

— А-а… — я аж голову в створки протискиваю, чтобы посмотреть, как Санаду уворачивается от очередного полетевшего ему в голову клинка и опять что-то говорит, от чего все семь хвостов Шаантарэна встают дыбом.

В тусклом свете солнца вспыхивают выпущенные Шаантарэном когти и листовидные клинки мечей. Он бросается вперёд, а Санаду легко отпрыгивает от него со столба на столб (спиной вперёд! даже не оглядываясь!) и будто бы ведёт беседу, чем выводит кошака ещё сильнее.

Вообще не похоже, чтобы Санаду хотел драки: он пока не использовал тёмный посох, как оружие, только пару раз эффектно крутанул его в пальцах.

От давления тайных зрителей створки чуть подаются вперёд и их же усилиями отодвигаются назад. И сразу так некомфортно в щели между огромными дверями торчать… А рядом удобные трибуны, и я задаюсь вопросом: зачем топтаться здесь, если можно посмотреть дуэль нормально?

Тем более, на верхнем ряду ближней трибуны сидят знакомые маги: рыжий наставник щитовиков и громадный наставник боевиков. Секунданты, наверное.

Протиснувшись наружу, направляюсь к трибунам.

— Парни, может, тоже нормально посмотрим, а? — жалобно просит кто-то за моей спиной, но его строго одёргивают:

— Мы на дежурстве. А створки на время дуэли должны быть закрыты, поэтому радуйся и такой возможности посмотреть!

На трибуну лезу к преподавателям — если что, защитят. Киваю им приветственно, получаю в ответ слегка удивлённые взгляды и ответные кивки, присаживаюсь на край трибуны. Ветерок развевает мои кудри и подол.

Санаду бабочкой порхает вокруг пытающегося его догнать Шаантарэна, грохот регулярно падающих столбов смешивается с разъярённым кошачьим рыком. А я даже дышу через раз: невозможно же так двигаться. Просто невозможно… у Санаду нечеловеческая грация. Хотя это как раз естественно. Не знаю, что там за ограничители, но это…

У меня нет слов.

Перескочив с падающего столба на твёрдо стоящий, Санаду скользит взглядом по трибунам и замирает. Долю мгновения мы смотрим — глаза в глаза.

Порыв ветра перечёркивает его лицо чёрной прядью.

Шаантарэн оглядывается, замечает меня — и запускает клинок в Санаду. Впервые тот не уворачивается, а отбивает его посохом и, отпрыгнув в сторону, приветственно мне кланяется.

Кровь горячей волной приливает к моей голове, жар прокатывается по телу — до мурашек.

А Санаду разворачивается к оскалившемуся Шаантарэну и прокручивает посох в пальцах. Всё меняется молниеносно: из жестов Санаду уходит показная вальяжность, а весёлая, непроходящая улыбка становится жёстче.

На месте Шаантарэна я бы рвала когти. Но он и не думает бежать: хвосты вытягивает трубой, спину выгибает, и шерсть на ней встаёт дыбом. Нижней парой лап Шаантарэн прикрывает корпус и морду, а верхними крепче сжимает клинки, напоминающие оружие эльфов из «Властелина колец».

Краем глаза заметив движение, кошусь туда: оба наставника смотрят на меня так, словно это я в дуэли виновата.

В следующий миг вновь сосредотачиваюсь на Санаду. А он перепрыгивает на соседний столб, на следующий и следующий — по кругу, ускоряясь, вынуждая Шаантарэна разворачиваться, чтобы всегда оставаться лицом к лицу с ним. Тут-то и играет против кошака его многолапие и многохвостие: он слишком массивный. Наверное, защищён от прямого воздействия телекинеза, иначе летел бы давно вниз от обычного толчка. А, может, по правилам телекинез использовать нельзя.

Всё выглядит так, словно Санаду пользуется исключительно собственной силой и ловкостью. Легко перескакивая через рушащиеся столбы, он продолжает стремительное движение по кругу. И вдруг резко прыгает не вперёд, а назад. Шаантарэн же по инерции продолжает закручиваться по направлению прежнего движения. Конец шеста мощно впечатывается ему под колено. Санаду перепрыгивает дальше, и пока проседающий Шаантарэн пытается развернуться, плашмя врезает ему под хвостатый зад.

Шаантарэн заваливается вниз. Клинки слетают в грязь, но когтистые лапы цепляются за столбы, и растопыренный на них кошак застывает на полпути к пузырящейся на земле жиже. Когти натурально пробивают камень!

И тогда Санаду просто спрыгивает ему на спину.

— Мию! — с этим печальным звуком Шаантарэн шмякается в грязь.

Взлетевшие брызги отскакивают от Санаду, не запачкав.

Что-то говоря, Санаду мягко постукивает Шаантарэна посохом по макушке между рогами. После чего с прежней чарующей улыбкой подпрыгивает выше, взбегает по столбу. И уже по столбикам грациозно допрыгивает до края площадки и приземляется на сухую землю.

Подскочив, я неистово хлопаю в ладоши, и от широченной восхищённой улыбки аж щёки ноют.

Звон моих оваций разлетается над полигоном.

Улыбающийся Санаду, отведя посох в сторону, прикладывает ладонь к груди и кланяется. Он великолепен!

***

Овации — сам их пьянящий звук и восхищение во взгляде Клео переполняют Санаду восторгом. Всё внутри него дрожит от удовольствия, по венам струится огонь. Для полного счастья не хватает только ощущать эмоции — это упоение, это признание…

— Санаду, драконы тебя побери! — Шаантарэн громко шлёпает по грязи. — Это было нечестно!

Возглас и разбивающиеся о щит комья влажной земли помогают Санаду взять себя в руки, он выдавливает с лица улыбку.

Клео прекращает такие желанные аплодисменты, но взгляд её полон сладкого восхищения — почти обожания. От этого жарко и хорошо до дрожи.

— А вот не надо, чтобы драконы меня куда-то забирали, — Санаду поспешно разворачивается, чтобы не смотреть в эти сияющие глаза и не вытворить что-нибудь ещё ей на радость. — Мне, конечно, будет весело, а вот им не очень, и пострадаешь опять ты. Ты же у нас вечно безвинно страдаешь.

Шаантарэн, выбравшись из грязевой лужи, опускается на лапы и по-звериному встряхивается. Капельки грязи размазываются по щиту Санаду, стекают некрасивыми потоками.

— Ты жульничал! — фыркает Шаантарэн.

— Да неужели? — Санаду небрежно опирается на посох. Ему до зуда хочется оглянуться. И опять раздражает щит Клео: из-за него он её не ощущает. Что она делает? Так и стоит наверху? Смотрит на него? Всё ещё восхищается? — Разве не ты выбрал критерии дуэли, как пострадавшая сторона?

Санаду снова улыбается, а Шаантарэн дёргает хвостами и надувает щёки:

— Ты меня спровоцировал!

— Разве? — Санаду улыбается ещё шире: ну да, спровоцировал. Оставил Шаантарэна без букета, его же в этом прискорбном факте обвинил, упирая на его неуклюжесть. Прекрасно осознавая, что за публичный позор Шаантарэн захочет расплатиться. А лепесточки так красиво летали и оседали на рогатой голове…

— Разве нет?! — встряхивает четырьмя кулаками Шаантарэн.

Положа руку на сердце, Санаду воспользовался болезненным самолюбием Шаантарэна. А что подтолкнул к состязанию на условиях, в которых не мог проиграть — так разве это жульничество? Нет, просто разумное использование своих сильных сторон. И коли Шаантарэн не включил мозг и угодил в ловушку — он сам виноват.

Хотя теперь, находясь в отличном настроении и оглядывая грязную, сосульками торчащую шерсть, Санаду… нет, не чувствует себя виноватым, потому что предупреждал держаться от Клео подальше, но…

— Да ладно, ну что ты такой мрачный? — он примирительно улыбается. — Я же сразу сказал, что проблема в твоей неловкости, а не во мне, но ты словно на второй раунд дуэли напрашиваешься. И из-за чего? Тебя очистить можно одним щелчком пальцев.

Шаантарэн, ладонями выдавливая из шкуры грязь, зло сверкает глазами:

— Я не умею! Не освоил ещё это ваше заклинание!

— Ну, сними браслеты защитные, я тебя почищу. Мне не тяжело. — Оценив несчастное выражение морды, Санаду сдаётся. — Ладно, не огорчайся, всякое в жизни бывает. Пойдём, налью тебе моральной компенсации.

Всё же именно он устроил так, что у Шаантарэна не было и шанса на победу.

— И нам тоже, — напрашивается громко топающий при спуске с трибуны Саториус.

А новый наставник боевых магов Баратус не отстаёт:

— Да, а то мне пришлось изрядно попотеть на поддержке полигона для вашей дуэли.

Падающие столбы и грязь обеспечил именно он.

— Что ж, тогда гуляют все! — Санаду поворачивается и чуть не вздрагивает: Клео стоит в трёх шагах от него.

Проклятый щит, из-за которого он её не ощущает!

Её глаза задорно блестят.

И его сердце пропускает удар. Внутри всё сжимается.

— Ну, чисти меня быстрее! — требует Шаантарэн.

Напоминая о себе.

Букете.

И причине его появления в Академии.

— Гуляют все, — строго повторяет Санаду и указывает на Клео. — А студентка Клеопатра идёт делать уроки, она и так пропустила занятия.

— За что?! — её лицо обиженно вытягивается.

Санаду поспешно отводит взгляд. Саториус и Баратус сначала удивлённо смотрят на него, затем оглядывают Клео с ног до головы и опять одинаково изумлённо взирают на него, но Санаду игнорирует вопрос в их взглядах, насмешливо требует:

— Иди учись, чудовище рыжее. Ты ещё слишком маленькая, чтобы пить.

Краем глаза он замечает, как она вздёргивает бровь.

— Маленькая, да удаленькая, — фыркает Клео. — А у вас, видимо, старческий маразм крепчает, раз не помните, что я уже дважды с вами пила.

«Вот заноза», — Санаду сдерживает улыбку: следовало ожидать, что она в долгу не останется. Молодые вообще плохо переносят напоминания о своей юности и неопытности.

Санаду снова разворачивается прямо к ней: хороша. И платье ей идёт, и…

«Нет, — говорит он себе. — Не стоит».

В нём ещё слишком много эмоций.

И не для того он Шаантарэну по голове стучал, повторяя настоятельный совет держаться от Клео подальше, чтобы теперь их за одним столом сажать. Хорошо ещё, почистить кота не успел, и тот стесняется много выступать в грязном виде.

— Уроками займитесь, студентка Клеопатра, — строже повторяет Санаду, но тут же добавляет намного мягче. — В библиотеке. А если будете возвращаться в свою комнату — ничего там не ешьте и не пейте.

До зуда ему хочется знать её мысли и чувства! Но приходится довольствоваться тем, что она, глянув на Саториуса и Баратуса, спокойно кивает.

«Кажется, не обиделась».

Но насколько было бы проще без этого треклятого абсолютного щита!

***

Пока великовозрастные мальчики секретничают за горячительным, мне и впрямь стоит заняться уроками: у меня там некромантии воз и три тележки. Или даже пять.

В том, чтобы делать это в библиотеке, а не в своей комнате, тоже есть свой резон. Хотя я бы предпочла расположиться в доме Санаду: комнат там достаточно, но… великовозрастные мальчики (или правильнее будет называть их дедушками, раз я для них слишком молода?) хотят обсудить темы не для девичьих ушей.

Так что приходится корпеть над учебниками в библиотеке. Я даже зачитываюсь и не сразу обращаю внимание на ропот.

Моргнув, бросаю взгляд на запястье: полтора часа уже здесь. Зачиталась так зачиталась.

Оглядываюсь: редкие посетители кладезя знаний перешёптываются, кивая на вход.

Поворачиваюсь туда: Ника прёт к рабочим столам, волоча на буксире Валариона с чалмой из полотенца и диким выражением глаз.

Заметив меня, Ника нервно улыбается и ускоряется, таща Валариона (да какой он Валаринон? Валя!) за собой.

Чуть ли не силой усадив его на стул напротив меня, Ника наклоняется и решительно шепчет:

— Какие у вас на Терре есть способы осветления волос?

— А тебе зачем? — задираю бровь. — Санаду надоел претензиями к цвету волос?

— Это ему! — Ника тыкает пальцем в плечо Вали.

— Ника, солнышко, может, оно само пройдёт? — жалобно просит он.

— Какое «само»? — шипит она. — Мы их мыли. Красили. Стригли. Даже новые волосы растут рыжими! Да у тебя даже лысая голова остаётся рыжей. Санаду меня убьёт.

Нервно всхлипнув, она почти падает на соседний стул.

— Конфетку? — Валя достаёт из кармана конфету в цветной обёртке. — Вкусная…

Оглядываю чалму из полотенца на его голове. Нику. Чалму.

— Так он теперь тоже рыжий? — указываю на Валю.

Они оба кивают. Ника хватает угощение и, вмиг избавившись от обёртки, вгрызается в конфету.

— Полный комплект теперь, — от смеха сгибаюсь пополам и утыкаюсь лбом в учебник. Нервно хрюкаю, пытаясь не хохотать на весь читальный зал.

— Ничего смешного, — снова раздражается Ника, а Валя выдаёт ей ещё конфету.

— Да у нас вся группа теперь рыжая, — выдавливаю сквозь сдавленный смех.

— Санаду и так Валю не жалует, а теперь… теперь он ещё и рыжий! — Ника всхлипывает, за что получает очередную конфетку.

— И как такое получилось? — смех удаётся подавить до тихого фырканья, но напряжённый живот так и норовит устроить ещё один хохотательный заход.

Я же, когда Валю с демонами увидела, подумала, что он выбивается из группы, покрасить его надо… может, опять иномирная сущность постаралась?

— Я проснулся, а волосы рыжие, — шепчет Валарион убито. Ника вгрызается в конфету. — Подошёл к двери Ники, а она когда увидела… велела спрятать волосы, чтобы Санаду не убил.

— Мало того, что эльф, — вздыхает Ника. — Так теперь ещё и рыжий. Это ка-тас-тро-фа!

— И что, — недоверчиво уточняю я, — правда даже кожа рыжая, а новые волосы рыжими вырастают?

— Да, — одинаково скорбно выдыхает сладкая, а теперь ещё и рыжая, парочка.

— Земные средства вам не помогут, — развожу руками. — Это явно какое-то проклятье… рыжих.

Меня снова сгибает пополам от смеха.

— Главное, чтобы оно на всю Академию не распространилось, — кряхчу я, — а то Санаду инфаркт хватит.

— У вампиров не бывает инфарктов, — сообщает Ника.

— А нервные срывы? — уточняю почти из-под стола.

— Не слышала о таком. — Ника вздыхает. — Но у меня точно будет.

В общем, следующий час я трачу на поиск «проклятия рыжих» в книгах и справочниках, пополняя свой запас общих знаний об этом мире.

Что удивительно, Ника даже в столовую заставляет Валю идти с намотанным на волосы полотенцем — чтобы Санаду не узнал.

А у меня… у меня нарастает ощущение, что я что-то забыла. Очень и очень важное.