Глава 69

— Зачем? — удивляюсь я.

И Бэксил неожиданно теряется. Марк Аврелий под моими пальцами разворачивается и настороженно смотрит на гостей. Я прижимаю его к груди:

— Его тискать не дам!

— А почему? — обиженно спрашивает Лея из-за плеча Бэксил.

— Да мы по другому поводу, — хмурится Бэксил и толкает её локтем. — Можно войти?

— Да, — я устраиваю Марка Аврелия на плече.

Бэксил заходит. Следом за ней в комнату вступает, нервно дёргая косу, русоволосая Лея. Чуть ли не врезаясь ей в спину идёт… кажется, Дилала. Она закрывает дверь. Делегация действительно состоит лишь из трёх менталисток.

Они с удивлением рассматривают мою поломанную иномирной сущностью кровать.

— Присаживайтесь, — я указываю на кровать Ники — единственное место, способное комфортно вместить сразу троих.

Менталистки усаживаются рядком и дружно укладывают ладони на колени. Какие хорошие девочки. Они переглядываются между собой.

— Я вас слушаю, — напоминаю о своём присутствии.

Марк Аврелий взбирается мне на голову.

Так мы и сидим, смотрим друг на друга.

— Кхм, — Бэксил сцепляет руки на коленях. — Тут такое дело…

— Важное, — добавляет Лея.

Бэксил мрачно на неё косится, и Лея опускает взгляд на свои колени, вновь теребит косу. А Бэксил вздыхает и садится ровнее:

— Мы хотели попросить тебя об… одолжении.

Приподнимаю бровь. Это простое маленькое движение вызывает у менталисток странные нервные подёргивания. Эх, сейчас бы, как Санаду, эффектно задрать и вторую бровь, но… в моём исполнении это будет комично, я же не мастер.

— Раз хотели — просите, — разрешаю я.

И снова девчонки переглядываются. Вот не понимаю, зачем мяться? Хочешь что-то — попроси. Я же их не покусаю. И даже если отвечу резко, высмею — это не смертельно.

Так что поторапливаю девушек:

— Может, вам бумагу и перо дать, чтобы вы план разговора составили? А то он совсем не клеится. Или напишете просьбу, вдруг письменно лучше пойдёт.

Менталистки смотрят на меня.

— Потрясающее сходство, — выдаёт Лея.

— Женская версия, — чуть не цедит Дилала.

Я задираю сразу обе брови — раз уж не удаётся по очереди:

— Что-то не улавливаю в этих характеристиках просьбы.

Бэксил поднимает руку, призывая открывших было рот подруг к молчанию, поясняет сама:

— Недавно моего однокурсника, Нэла, убили.

Неожиданное продолжение.

Я молчу. Не вдумываюсь особо, чтобы не ужаснуться: такой молодой и уже мёртв. Жду дальнейших разъяснений.

Бэксил вглядывается в моё лицо. И вдруг нервно передёргивается. Возможно, её пугает мой абсолютный щит, она же менталистка. Впрочем, не уверена.

— И? — поторапливаю я. — При чём тут я?

— Ни при чём, — признаёт Бэксил. — Но обстоятельства… в общем, всё очень странно с его смертью. ИСБ… имперская служба безопасности проводила расследование, но тогда творился страшный бардак, было покушение на денею наследного принца, Академию чуть не разрушили, и… дело это как-то замяли. Мы просили Санаду повлиять на следствие, но он запретил нам и думать об этом. А мы… мы хотим знать, что же случилось с одним из нас.

Все три менталистки пристально смотрят на меня.

— Всё равно ничего не понимаю, — признаюсь я.

— Попроси Санаду повлиять на следствие, — просит Бэксил.

— Мне кажется, если бы он мог, он бы это сделал, — отзываюсь я. — Всё же речь о смерти его студента. Наверное, его это… задело.

Бексил немного нервно мотает головой:

— Вампиры в его возрасте к людям уже не привязываются, ведь мы мало живём. Санаду, по большому счёту, мы безразличны. И Нэл тоже: вчера был, сегодня уже нет. Вряд ли Санаду использовал связи, чтобы добиться справедливости. А если бы он это сделал, ИСБ бы всё здесь перерыло, но преступника нашло. Мы давали показания, что Нэла что-то беспокоило, потому что он узнал нечто странное о ком-то из Академии и собирался выяснить подробности. Санаду и сам мог бы проверить всех при желании, но он не стал, — Бэксил опускает взгляд.

Но я снова не понимаю:

— И всё же при чём тут я?

— Тебя Санаду послушает, — Лея успевает ответить раньше Бэксил, и та кивает:

— Да. Мы не просим давать ответ сразу, можешь подумать, но тебе ведь это ничего не будет стоить. Просто попроси Санаду разобраться со смертью Нэла.

— Санаду меня послушает в таком деле? — я скептически изгибаю бровь. — С чего бы это?

— Ну… — тянет Бэксил.

— Это же очевидно, — моргает Дилала.

— Очевидно что? — удивляюсь я.

— Ваши отношения, — немного сипловато выдаёт Бэксил и многозначительно округляет глаза.

— Любовные, — поясняет Лея.

— Какие? — переспрашиваю я и, не удержавшись, содрогаюсь от смеха.

Марк Аврелий перепрыгивает на спинку софы, а я смеюсь.

— Любовные отношения у меня и Санаду? — даже за живот хватаюсь. — С чего вы взяли?

Девушки тревожно переглядываются.

— С его особенного к тебе отношения взяли, — поясняет Бэксил.

— Это же очевидно, — повторяет Дилала. — По особенному и трепетному отношению к тебе. Перед нами можешь не притворяться.

— Да какое притворяться? — фыркаю. — Санаду же старый.

Опять девчонки переглядываются. И Бэксил возражает:

— Обычно вампиры сохраняют возраст обращения всю жизнь.

— И судя по внешнему виду, — продолжает Дилала. — Санаду в момент обращения было не больше ста лет. Я бы даже провела границу годам по восьмидесяти, а то и семидесяти. Хотя, нет, пожалуй, по восьмидесяти.

Теперь я не смеюсь — я закашливаюсь: предположенные мной тридцать на вид в местных реалиях соответствует годам так семидесяти-восьмидесяти, но может соответствовать и сотке? Мама дорогая, Санаду ещё до обращения вампиром мне в прадедушки годился!

— Так что он в самом расцвете лет, — деловито уверяет Лея.

Помахав рукой, уношусь к кухонной зоне у окна и наливаю себе воды.

Менталистки молча наблюдают за тем, как я пью.

Отставив чашку, икнув, я вытираю влажные губы и смотрю на них…

Они серьёзно смотрят на меня.

В восемьдесят — самый расцвет…

— Он в мою сторону ни единого поползновения не делал, — поясняю я. — Поверьте, интерес ко мне какой угодно, но только не любовный. Думаю, я забавляю Санаду. Всё же я из другого мира и чувство юмора у нас похожее. Но это не значит, что я могу как-то на него влиять.

Впрочем, из ванны я его выгнала…

Кровать себе выпросила…

И…

И, судя по взглядам девушек, они ни единому моему слову не верят.

— Эм, если не хочешь это признавать — не надо, — резковато отвечает Дилала.

— Просто… — Бэксил грустно улыбается. — Нэл был забавным парнем. Жизнерадостным. Шутливым. И если ты можешь повлиять на Санаду, чтобы он задействовал свои связи или лично занялся расследованием, сделай это, пожалуйста.

— Вдруг убийца всё ещё в Академии, — тихо добавляет Лея.

— Тебя Санаду послушает, — повторяет за ней Бэксил.

Очень и очень убеждённо.

Впрочем, я сама виновата: не надо было шутить, что Санаду с Тавросом из-за меня схлестнулся. Только бы Санаду был не сильно против того, что ему приписывают роман со студенткой…

Но убийца в Академии… надеюсь, девчонки ошибаются.

***

Первое, что ощущает Санаду при входе в столичное отделение ИСБ — ажиотаж. Яркость, сумбурность чужих эмоций захлёстывает его бурлящим коктейлем, заставляя почувствовать себя не просто молодым — юным. Настолько всё остро, пронзительно и максималистично.

Кардинальная смена руководства — это всегда такое вот потрясение эманаций, крик ментального пространства. А в имперской службе безопасности происходит именно кардинальная смена руководства, политики, вроде даже структуру планируют менять… И сейчас работают в режиме повышенной безопасности с усиленной охраной и проверкой посетителей.

Санаду наслаждается суматохой входящих и выходящих существ, тревогой и надеждами сотрудников, отголосками страха преступников, печалью жертв и их вожделением правосудия.

А насладившись, чуть не пританцовывая от переполняющих его чувств подходит к дежурному на проходной. У мужчины вытягивается лицо, и во взгляде появляется обречённость.

— Я Санаду Лофтийский, — улыбается Санаду. — Мне нужен следователь. Толковый и сообразительный, с хорошим чувством юмора и крепкими нервами. Или можно сразу к главе вашего прекрасного заведения меня отправить.

— Цель визита? — голос у дежурного тоже обречённый.

Его амулет пропускает самые яркие эмоции, и Санаду знает: человек ждёт неприятностей. Потому что так просто главы других государств в это заведение не заходят. Только если случилось нечто политически неприятное.

Санаду делает честно-несчастное лицо:

— Хочу написать заявление о преследовании.

— Вас? — изумляется дежурный.

— Да, меня, и я хочу, чтобы моим спасением занимались специалисты самого высокого класса.

— Спасением? — переспрашивает дежурный и с очень большим сомнением оглядывает Санаду, а тот патетично прикладывает ладонь к груди и вопрошает:

— Думаете, если я могу в одиночку убить дракона правящего рода, меня от преследователей спасать не надо?

— Конечно, надо, — признаёт дежурный и берётся за штамп для создания пропуска.

Санаду его не помнит, но, судя по фонящему чувству обречённости, этот человек учился в Академии драконов и понимает, что с Санаду спорить бесполезно, надо только смириться. От этого Санаду даже как-то грустно, он послушно приоткрывает защиту и позволяет шмякнуть на тыльную сторону ладони метку пропуска.

Защитные чары пропускают Санаду сквозь арку к лестницам на верхние этажи.

Он прекрасно понимает: архивампирам его обращение за помощью в ИСБ не понравится. Но если он отправит в Нарнбурн убирать установки Мары своих подданных или наёмников (или займётся этим сам), и об этом узнают имперцы, такое несанкционированное ментальное воздействие на их подданных приведёт к скандалу. И именно Санаду такой скандал не простят очень долго. А если он попросит о помощи архивампиров — окажется им должен в любом случае. Если же его проблему решит ИСБ, он ни за что не признает обязательств перед ними, ведь, разбираясь с противозаконными ментальными установками, ИСБ просто исполнит свой долг.

Собственно, это самый простой способ, просто неприемлемый для высокопоставленных коренных кантонцев. Возможно, именно в расчёте на патологическое нежелание вампиров связываться с драконами Сонли заломила непомерную цену за свою помощь.

А Санаду — Санаду с удовольствием напряжёт имперцев для решения своих проблем, даже если за это его закидают гневными письмами. Он вообще, можно сказать, драконов любит. И они его тоже немного.

***

Санаду, устроившийся на рабочем месте выделенного ему следователя, ещё только начинает заполнять заявление, как дверь распахивается, и в кабинет стремительно заходит её величество императрица Ланабет, глава ИСБ по совместительству: статная, почти миниатюрная блондинка с холодным взглядом механических глаз.

Приподняв перо от бумаги, Санаду укоризненно качает головой:

— Лана, мужественная наша, я ещё никого не успел довести, а ты уже бежишь на помощь. Избалуешь своих офицеров гиперопекой, как они с преступниками бороться будут?

У неё дёргается уголок рта. Следователь, как и следующие за Ланабет его коллеги и двое гвардейцев-медведеоборотней, стискивают зубы. Санаду улыбается:

— А если ты пришла спасать меня, то у меня вопрос: избранный твой златой против не будет?

— Все меняются, а ты остаёшься прежним.

— Ну, что поделать, — разводит руками Санаду. — Мы, вампиры, осколки застывшего времени. Уж в каком состоянии застыли, в таком и пребываем.

Он снова улыбается. Ланабет смотрит на него… неопределённо: её обучение в Академии драконов совпало со службой там Санаду, и он имел возможность касаться её сознания, когда оно не было защищено так хорошо, как сейчас. Поэтому он прекрасно знает, насколько ей оскорбительны предположения, что она должна согласовывать действия с мужчиной, пусть даже императором-супругом. И она знает, что он знает, и он знает, что она знает, что он знает…

С другой стороны, он правитель другого государства, и убивать, пытать или даже просто избивать за подобные вопросы его нельзя. Улыбка Санаду становится шире.

— Слушай, Санаду, — Ланабет чуть сгибает ногу, принимая более расслабленную позу. — Я сегодня ещё не ужинала, пойдём перекусим вместе, заодно выясним, от чего тебя надо спасать. Или от кого.

Санаду приподнимает бровь: то ли Ланабет повзрослела, то ли знает о Маре… то ли он вляпывается в политику потому, что не вовремя вылез из своего убежища в Академии.

— Поужинаем, конечно. Если пообещаешь, что твой золотой не попытается меня пожевать. Я это не люблю, знаешь ли, — шутливо выставляет условие Санаду, прекрасно понимая, что всё равно с ней пойдёт.

Потому что он — глава кантона, и давно прошли времена, когда он мог избавиться от проблемы, просто своевременно смотавшись. Теперь проблемы его настигают всегда. И не только потому, что правитель кантона не может смотаться: просто проблемы у него теперь под стать должности — королевских масштабов.

— Даже если пожуёт, ничего с тобой не случится, — отзывается Ланабет.

— Да я больше за него переживаю: отравится ещё, — Санаду встаёт из-за стола, но бланк заявления с собой прихватывает, чтобы не заполнять шапку документа ещё раз: заявление он намеревается оставить в любом случае.

***

Особое отношение ко мне Санаду… я ничего такого не замечала. Не понаслышке знаю, как легко приживаются слухи и насколько люди склонны заниматься самообманом, и всё же невольно задумываюсь: вдруг я правда туплю? Я же не знаю Санаду, может, он не со всеми такой весёлый?..

Скольжу пальцем по кромке черепичной крыши домика для Марка Аврелия. Подаренного Санаду домика. Что особенно удивительно после Земли с китайскими поделками — крыша не отлита единым куском с имитацией черепицы, а действительно набрана из миниатюрных черепиц. Этот почти игрушечный особнячок — настоящее произведение искусства. Думаю, стоит очень прилично, но можно ли принимать его за знак любовного внимания, если Санаду явно может позволить себе дарить такие вещи и сделал это в нетрезвом состоянии практически сразу после нашего знакомства?

Возможно ли, что Санаду с остальными не такой уж весёлый и щедрый?.. Да нет, по нему чувствуется, что он с юморком по жизни идёт.

Откидываюсь на спинку стула и снова оглядываю особнячок Марка Аврелия на своём столе.

Относиться ко мне снисходительнее Санаду вынужден из-за того, что надо протаскивать меня по учёбе, позволяя навёрстывать упущенное из-за позднего попадания. Менталистике Санаду меня учить не хотел, и сейчас хоть и планирует снять ментальный щит, но как-то с этим не торопится…

Запрокидываю голову сильнее и, сползая по сидению, вытягиваю ноги под столом.

Думаю… Вспоминаю… Можно ли считать поведение Санаду знаками романтического внимания?

И задаюсь вопросом: а зачем об этом думаю? Это же на ситуацию не влияет, только время отнимает. Тем более, я правда не вижу в лёгкой манере общения Санаду «состава преступления».

А вот то, что Санаду так странно отнёсся к убийству студента — немного непонятно. И сомнительно. Впрочем, возможно, у него просто нет связей для влияния на следствие, а девушки теперь несправедливо обвиняют его в полном равнодушии.

***

Склонённый в раболепном поклоне официант пятится из отдельной кабинки ресторана. Волнением, почти страхом от него так и фонит: ну как же, явились сама императрица и правитель одного из вампирских кантонов.

Резную дверь официант закрывает отнюдь не бесшумно — сказываются нервы.

— Надо было выбрать заведение поприличнее, — произносит Санаду, заодно отмечая некоторую неровность плиточного узора на стене, и откидывается на спинку цветастого диванчика. — Здесь не привыкли к таким высоким гостям.

— Зато здесь нет придворных и прочих подобных деятелей, — Ланабет небрежно закидывает локоть на спинку занятого ею плетёного кресла. — Думаю, ты, как никто, понимаешь моё нежелание с ними лишний раз пересекаться.

Они мгновение смотрят друг другу в глаза. И оба тяжко вздыхают: два случайных во власти почти человека.

И устраиваются чуть свободнее.

Ланабет заправляет за ухо светлую прядь и дёргает драгоценную серёжку:

— Что у тебя случилось? И какие политические проблемы с кантонами это может принести?

Санаду неопределённо хмыкает:

— Дело касается Неспящих, так что, сама понимаешь, вопрос для вампиров острый, неприятный.

— Этим грязным бельём вы трясти не любите.

— Что поделать, политика, — картинно вздыхает Санаду и продолжает чётко, холодно. — Из надёжного источника стало известно, что в Нарнбурне некоторые жители подверглись незаконному ментальному воздействию. Им сделали установки, по которым они, не осознавая этого, пересылают любую полученную обо мне информацию… Маре. Естественно, через таких же подставных не осознающих этого лиц.

Хмыкнув, Ланабет качает головой:

— Кажется, тебе повезло, что глава ИСБ теперь я.

Санаду нервно дёргает уголком губ: ему повезло, да, а вот одной драконессе-менталистке, возможно, нет*. Но он отбрасывает мысли о деле, которое его не касается, и возвращается к своему:

— Когда ИСБ избавит меня от слежки?

______

* Подробности можно узнать в цикле «Секретарь старшего принца». 18+