Глава 75

Посетитель — высокий статный мужчина. Как и я, рыжий, более того — его волосы тоже вьются, хоть и не так сильно, как у меня. А ещё у него радужки неестественного золотого цвета. И взгляд печальный.

— Где Санаду? — повторяет мужчина строже, и вместо того, чтобы оставаться на месте, направляется к столу. — В каком из кабинетов он спрятался?

— С чего вы взяли, что он спрятался? — резко спрашиваю я, хотя Санаду, насколько понимаю его характер, может и улизнуть от неприятной встречи.

— С того, что он часто так делает, — мужчина останавливается возле стола и осторожно вытаскивает из подставки перья.

Нежно проводит кончиками пальцев по перламутровому оперению. Улыбается грустно… и начинает эти перья запихивать в кармашки на внутренней стороне полы его сюртука.

— Вы совсем обалдели? — ошеломлённо спрашиваю я.

— Угу, — ничуть не стесняется мужчина и осторожно застёгивает сюртук.

— Зачем вы украли перья? — выдыхаю я.

— Ничего я не крал! Это мои перья.

— Они стояли здесь!

— Санаду их у меня одолжил, — мужчина вздёргивает подбородок.

— Они подходили под дизайн кабинета! Не думаю, что…

— Потому и одолжил, — мужчина обходит стол и выдвигает верхний ящик.

— А ну уйдите! — книгой ударяю по ящику, он сдвигается внутрь и защемляет наглую руку.

Мужчина мгновение странно смотрит на название книги. Награждает меня усталым взглядом золотых глаз и приказывает:

— Не мешай.

— Да вы… вы… по какому праву вы влезаете в чужие вещи? Уходите немедленно! Иначе Санаду позову!

Ворюга закатывает глаза и тяжко вздыхает, после чего снова смотрит на меня и поясняет:

— Я просто проверю, есть там ещё перья или нет. Ничего другого не возьму, документы просматривать не буду… Правом дракона требую.

— Обыск не входит в сферу того, что можно делать по праву дракона! — напоминаю я.

— Слушай, — дракон выталкивает ящик обратно. — Откуда ты такая наглая взялась?

— С Земли.

— Понятно, — выдыхает он.

Обшарив верхний ящик, закрывает его и принимается за следующий.

— Это наглость! — снова возмущаюсь я, на что получаю согласное:

— Угу.

— Я буду жаловаться.

— Я буду отрицать.

— Санаду поверит мне!

— Ну и что? — закончив со вторым ящиком, дракон снисходит до очередного унылого взгляда на меня. — Ну поверит он тебе, и что?

В самом деле — и что? Если перья не имеют особой ценности, то проще отдать их дракону. Не сомневаюсь, что Санаду достаточно крут для противостояния ему, но какой смысл так напрягаться из-за ерунды?

— Ладно, — смиряюсь я, — только давайте я сама ящики буду проверять.

— Но под моим присмотром, — дракон задвигает второй ящик и засовывает руки в карманы.

Под его чутким наблюдением я перебираю мелочи и бумажки в нижних ящиках. И на дне последнего, к своему удивлению, нахожу ещё одно перо — узкое, цвета морской волны.

Толком рассмотреть не успеваю — мужчина выхватывает его… и хмурится.

— Нет, так не подходит: не те ощущения, — он с видимым сожалением позволяет перу спикировать в ящик. Недовольно смотрит на меня. — Ну и зачем ты сама его добровольно отдавать стала? Надо было попытаться спрятать. Ну ничего доверить нельзя!

Всплеснув руками, дракон направляется к выходу.

— Э, — произношу в спину. — А как ваше имя? Должна же я сказать Санаду, кто к нему заходил.

— Он сам догадается, кто к нему заходил, — отмахивается дракон и исчезает в коридоре.

И даже дверь за собой прикрывает вежливо-тихо.

Оставляет меня в полном недоумении.

***

Мне требуется некоторое время, чтобы после столь впечатляющего знакомства с очередным представителем драконьего племени снова настроиться на чтение «Этики менталистов». Я в лицах представляю, как буду рассказывать Санаду о краже его перьев.

Но когда дверь открывается, и в кабинет заглядывает Санаду, за ним я вижу знакомую рыжую наглую морду.

— Клеопатра, — довольно холодно обращается ко мне Санаду, — на сегодня можете быть свободны. Занятие продолжим в другое время.

Он закрывает дверь.

Тоже оставляет меня в некотором недоумении.

И растерянности: я же не успела про перья рассказать! И что сейчас, смолчать или поскорее выглянуть в коридор и пожаловаться на воровство рабочего инструмента?

Но когда добегаю до двери и выглядываю в коридор, там уже никого нет.

***

Это, наверное, самый продолжительный разговор Санаду с Элоранарром Аранским за все годы их знакомства.

Четыре часа.

«И почему именно меня он выбрал для консультации по поводу личных отношений? — искренне недоумевает Санаду. — Я сам в этом ничего не понимаю. Меня бы кто проконсультировал!»

Тем более, пара Элоранарра — потомственная менталистка, а потомственные — категория особая, Санаду в них не разбирается.

Впрочем, справедливости ради надо признать, что в основном Элоранарр расспрашивает о менталистах и особенностях их восприятия, а не о построении отношений с девушками.

И наиболее значимая для Санаду часть их разговора касается не столь непонятной для него темы, а политики.

Точнее — Неспящих.

— Значит, ты согласен? — уточняет Элоранарр.

Санаду требуется титаническое усилие, чтобы не скатиться в колкости. Он смотрит на сидящего напротив дракона: большой такой, золотоглазый. Уже бронированный. Со своей парой, того гляди дети пойдут.

«Великий дракон! — мысленно ужасается Санаду. — Он ведь ещё недавно был таким очаровательным шалопаем, за мамой хвостиком бегал и непроизвольно покрывался чешуёй, если кто-нибудь подходил к ней слишком близко, а сейчас вымахал — и выше меня, и шире в плечах. Король. Как стремительно летит время! Так и правда можно себя старым почувствовать».

— Согласен, — подтверждает Санаду. — Я дам задание усилить бдительность в кантоне.

Впрочем, это он уже приказал, но правила политики требуют изобразить, что он делает собеседнику одолжение.

— Для атаки на Неспящих я предоставлю два военных отряда моего лофтийского кантона, — продолжает Санаду. — И сам присоединюсь к сражению.

Эта часть сделки не кажется ему слишком обременительной. Тем более, остальные архивампиры не останутся в стороне, а ему надо продемонстрировать им лояльность.

Элоранарр пристально смотрит на Санаду, ожидая подтверждения самой важной договорённости.

— Если у меня будет возможность передать дезинформацию, — произносит Санаду как можно ровнее, и это даётся ему с трудом из-за терзающего горло спазма. — Я её передам.

— Большое озеро в Новом Дрэнте, — повторяет Элоранарр название места, которое Санаду, если появится такая возможность, должен представить Маре или её посланникам как место захоронения Нергала, ведь, согласно последним разведданным, Неспящие эту могилу ищут.

Могила бога вампиров Нергала — цель Неспящих в Эёране. И уникальный шанс их подловить.

«Я не буду ехидничать, я возьму себя в свои сильные вампирские руки и не буду ехидничать из-за того, что Элор сейчас разговаривает со мной, как с умственно отсталым», — мысленно повторяет Санаду.

— Большое озеро в Новом Дрэнте, — произносит Санаду с натянутой улыбкой. — На память не жалуюсь.

Ему нравится выбранное для ловушки место ещё и тем, что могила Нергала вроде как в горах, поэтому Неспящие вряд ли искали её на дне того озера и не подловят его на заведомой лжи.

— Ты сможешь это сделать? — Элоранарр чуть подаётся вперёд. — Всё же… речь о твоей бывшей невесте.

Санаду нарочито раздражённо цокает языком.

— Я категорически против употребления вампирами крови, — повторяет он уже не помнит который раз. — Мои отношения с Марой не делают меня союзником Неспящих. Если у меня будет возможность передать дезинформацию, чтобы заманить их в ловушку, я это сделаю. Но я не могу этого гарантировать, потому что, вопреки часто звучащему мнению, я с ними не в сговоре, не общаюсь и по сути никак не контактирую.

Он откидывается на спинку кресла и ожидает извинений, но Элоранарр просто молча смотрит на него. Выжидательно. Санаду задирает бровь, и тогда Элоранарр повторяет то, что уже говорил недавно:

— Неспящие ищут могилу Нергала. Архивампиры были у могилы Нергала, чтобы принести ему восемь тысяч жертв. Логично предположить, что Неспящие попытаются выведать у тебя информацию о её местоположении, ведь ты один из архивампиров.

Как и прежде, от этих слов у Санаду всё внутри неприятно сжимается, потому что интерес Неспящих к могиле Нергала прекрасно объясняет внезапную активность Мары, ведь логично, что они попробуют получить информацию с её помощью — вдруг он сдастся и расскажет. А то, что он не просто на этой могиле не был, но наотрез отказался даже слушать любые упоминания о ней и жертвоприношении, знают только архивампиры и, пожалуй, сенешали.

Он не знает, и не хочет знать, где находится эта проклятая могила!

— Я обещал передать дезинформацию, если у меня появится такая возможность, и я это сделаю, — устало повторяет Санаду. — Мне очень нравится ваша идея заманить Неспящих в пустынное место и внезапно напасть из засады. Это, пожалуй, лучшая возможность их поймать из всех, что предлагались на моём веку. Но результат зависит не только от меня. Ты же понимаешь?

Помедлив, Элоранарр кивает.

— Вот и хорошо, — вздыхает Санаду.

Ему тяжело даётся этот разговор ещё и потому, что идея заманить Неспящих в ловушку ему действительно нравится, но всё слишком зависит от него. А Санаду не уверен, что сможет это провернуть.

Для начала — пока он не может встретиться с Марой, потому что личная встреча усилит их связь, и обмануть Мару будет сложнее: никакие ментальные защиты не помогут против зова крови.

Но даже если ему удастся блокировать действие связи, Мара хорошо его знает и не поверит, если он просто расскажет ей такой важный секрет. Ему надо будет позволить ей украсть информацию из его памяти и так, чтобы Мара не усомнилась, что секрет она именно украла, а не получила специально.

Так что пока согласие — лишь политический ход, чтобы не портить отношения с сидящим перед Санаду королём Нового Дрэнта и его парой. Начни Санаду отказываться — опять обвинят в сотрудничестве с Неспящими. Так что соглашаться нужно, но если не получится — он успеха и не гарантировал.

Возможность встречи с Марой для передачи дезинформации зависит от разговора с Вааразаризом. Возможно, древнейший из архивампиров знает о нюансах созданной связи больше, чем Санаду, ведь Санаду, связывая себя с Марой, думал, что это навсегда, и не искал путей отступления.

— Ладно, тогда я пойду, — Элоранарр поднимается и оправляет сюртук.

Санаду взглядом провожает его до двери, но едва тот тянется к ручке, произносит:

— Элор… абсолютный ментальный щит — это самое страшное для менталиста.

Элоранарр стискивает дверную ручку, и металл скрипит в его пальцах, плечи напрягаются. Но внезапно он расслабляется и глубоко вдыхает.

— Спасибо, Санаду, — не глядя произносит Элоранарр. — За всё спасибо.

— Пожалуйста, — отвечает Санаду тихо.

Элоранарр выходит и прикрывает за собой дверь. А Санаду сидит в своём кресле не шевелясь, потому что…

— А это приятно, — произносит он тихо. — Бездна меня побери, как же это приятно, когда тебя, наконец, благодарят!

Он запрокидывает голову на спинку кресла и собирается с силами. Ему предстоит разговор с Вааразаризом. Этим старым самовлюблённым маразматиком. И вряд ли разговор будет лёгким.

Потому что это — политика, будь она неладна.

***

Кофе медленно закипает в турке. И в моё сознание, словно пробивающие тёмную воду пузырьки воздуха, пробиваются мысли о Санаду.

На фоне Ника эмоционально убеждает Валариона, что чалма — это не странно, а красиво.

Я же думаю о Санаду.

Опять.

Языки бы узлом завязать тем менталисткам. Оглядываюсь на жалобное Валарионово:

— Не надо, пожалуйста…

Он прикрывает рыжие лохмы руками, а Ника пытается напялить на него розовую чалму.

— Тебе идёт, — уверяет она.

Кстати, она и Валарион, как и я, на кухне особняка Санаду находятся. Так что подпускает он к себе близко студентов, поэтому в моём присутствии в его доме нет ничего примечательного и двусмысленного!

Я возвращаюсь к слежке за кофе.

А у самой мурашки по коже и тепло-тепло: как же хорошо было сидеть с Санаду, а когда его дыхание коснулось моей шеи — я чуть не выгнулась от удовольствия…

— Ника, пожалуйста, не надо, — умоляет Валарион.

Спасибо ему за то, что отвлекает от бредовых мыслей.

— Валь, ну как-то же надо скрыть твои волосы, а эти чалмы такие миленькие. И ты в них такой миленький, — в голосе Ники чувствуется улыбка умиления.

— Ника, солнышко, я боевой маг. Я собираюсь стать рыцарем.

— Но ты не можешь показать свои волосы Санаду.

— Но почему розовый?

— Тебе идёт.

— Ника…

— Да парик ему купите! — не выдерживаю я их страданий.

— Парик? — переспрашивает Ника.

— Да, парик! — радостно восклицает Валарион. — Мне нужно постричь волосы и надеть парик, уж парик-то не должен перекраситься!

С его волосами и впрямь история странная: порыжели и никакая краска, заклинания и даже стрижка их не берут — всё равно остаются рыжими…

— А вы не думали, — я поднимаю ложечку, чтобы ею придержать кофейную пенку, — что это может быть шуткой Санаду?

Я бы тоже так могла пошутить.

Позади меня воцаряется тишина. Сбив пенку, оглядываюсь: оба смотрят на меня во все глаза.

— А в принципе, — тянет Ника, — это на него похоже.

Она оглядывается на Валариона и откладывает недовышитую розовую чалму.

— Пожалуй, что так, — соглашается Валарион и оттягивает рыжие пряди. — Всё, что я знаю о Санаду, наводит именно на эту мысль.

— Тогда скрывать цвет волос бессмысленно, — с каким-то даже сожалением признаёт Ника и собирает ткань и баночки бисера в корзинку.

Лицо Валариона вытягивается, он несколько секунд наблюдает за опечаленной Никой и накрывает её ладонь, нежно улыбается:

— А мне понравилось ходить в этих штуках.

— Но только не в розовой, — тоже улыбается Ника.

И Валарион кивает.

Всё шумнее булькает в турке кофе, я отворачиваюсь, чтобы не мешать влюблённой парочке. Судя по звукам, они отмечают новую информацию поцелуем. А когда я снимаю турку с плиты, Ника и Валарион покидают кухню.

Держась за руки и влюблённо глядя друг на друга.

Я провожаю их взглядом и наливаю себе кофе. Только теперь понимаю, что сварила на двоих. Хотя Санаду дома нет. И возвращаться он вроде не планировал, и вообще…

«Секретари варят кофе», — мысленно напоминаю себе и отставляю турку в сторону. Пытаюсь отбросить мысль, что сварила порцию и на Санаду тоже — это ведь ничего не значит. Совсем ничего. Не надо придавать этому какое-то особое значение.

Из накрытого заклинанием стазиса сливочника доливаю в свою чашку немного сливок и убираю маленький кувшинчик обратно на полку.

С чашкой кофе покидаю кухню. Поднимаюсь по внутренней менее роскошной лестнице на второй этаж и, помедлив, направляюсь к себе.

Не знаю, откуда посередине моей спальни за какие-то минут двадцать появился роскошный игрушечный дворец с горой и садом с прудом, но, подозреваю, его сюда притащила трёхметровая белка.

Та самая белка, что сейчас своими гигантскими когтями держит куколку принцессу и куколку принца на верхней башне дворца и смыкает их в поцелуе.

Марк Аврелий тем временем запихивает орех в пещеру в игрушечной горе.

— Привет, — улыбаюсь огромной белке.

Как хорошо, что в волшебном мире даже такое безумное зрелище на галлюцинацию не тянет. Такова моя нормальная жизнь здесь!