ГЛАВА 13

Мне вновь снился кошмар. Старый альбом и ворох фотографий, скользящих на пол из ослабевших рук. Черно-белый снимок искорёженной машины, запечатлевший смертельную аварию. Всю ночь я плутала в лабиринте сновидений, пытаясь найти выход. Кошмары сменяли друг друга, заставляя меня метаться по постели. Проснулась вся в поту. В груди бешено колотилось сердце, отдавая в ушах глухим звоном, а щеки были мокрыми от слез. В животе сворачивались жгутом ледяные нити страха, они холодили кровь, замораживали вены, пока я усилием воли не сбросила с себя тяжелое покрывало сна. Воспоминания, казалось спрятанные в самый потаенный уголок сердца, возвращались ко мне во снах. Ночью я не могла защитить себя работой, способной отвлечь от переживаний, а когда просыпалась, то понимала, что явь хуже самого страшного сновидения. В день смерти родителей мы были на юбилее у маминой сестры. Скучая в компании родственников, я уединилась в кресле качалке своего дяди и стала листать старинный альбом. На одном из снимков я увидела разбитый автомобиль, который явно попал в крупную аварию. Поморщившись, я постаралась засунуть снимок подальше, но слишком усердствовала и случайно уронила целую пачку фотографий на пол. Тяжело вздохнув, я встала на колени и принялась собирать снимки, но неожиданно поняла, что все они практически одинаковые. Черно-белые и цветные, потертые, мятые, совсем старые и глянцевые, современные, но объединяло их одно. На всех была запечатлена страшная авария и машина, превратившаяся в груду металлолома. – Инга, что случилось?– ко мне подошла тетя и присев рядом, помогла все собрать. – Какие жуткие фото,– выдохнула я. – Ты о чем? Растерянно посмотрела на тетушку, а затем перевела взгляд на последний снимок, которые остался в моих руках. Свадьба моих родителей, улыбающаяся мама в длинной белоснежной фате и папа в строгом черном костюме, еще совсем молодые и такие веселые… Черт! Я же выпила один бокал шампанского, неужели алкоголь в голову ударил? Мерещится всякая ерунда… С юбилея я уехала первая, спешила на встречу с подругой, а поздно вечером…почти ночью я узнала, что самых близких для меня людей больше нет. Я винила себя. Уже потом…много позже я рыдала, кричала в истерике, но было поздно. Если бы сказала это в тот вечер…предупредила…всего несколько слов и возможно родители были бы живы. Но я не стала говорить, испугалась, что меня поднимут на смех, и моей маме станет за меня стыдно перед родней. Глупо. И больно. Второй раз ложиться не решилась, просто уселась поудобнее между подушек и смотрела в окно, наблюдая, как рождается утро. Розовое зарево рассвета рассыпалось по небу. Ночная тьма расступалась перед ярким солнечным светом. Теплые лучи просачивались сквозь мозаику стекол, ласкали лицо, нежно касались кожи, окончательно прогоняя ночные кошмары. Едва слышно скрипнула дверь, впуская в спальню Эбби. Увидев, что я проснулась, служанка поспешно сделала книксен и поставила на столик большой кувшин с водой, который держала в руках. – Доброе утро, леди, – поздоровалась она. – Вы сегодня рано встали. Неужто шум за окном разбудил? – Привет, – отозвалась я, приветствуя девушку. – Нет, просто не спалось, а что на улице происходит? Я ничего не слышала. – Так музыканты приехали, – сообщила Эбби. – Целый оркестр на праздник прибыл. – А… понятно, – кивнула я, подходя к окну. Во дворе замка действительно царила суета. На подъездной аллее стояли сразу несколько экипажей, пассажиры которых толпились на дорожке, мешая проехать другим. Несколько лакеев несли к парадной лестнице огромную арфу. Следом за ними бежала тучная невысокая дама. В пухлых руках она держала ридикюль, которым периодически прохаживалась по спинам и головам парней, сопровождая свои действия криками. – Наши-то девчонки с полуночи на ногах, – посетовала служанка. – Вначале зал украшали, сейчас вот комнаты для гостей готовят. Эбби жаловалась и охала, но выглядела довольной, предвкушая предстоящий праздник. Глаза блестели, а на лице играл румянец. Она помогла мне умыться и, прости господи, завязать чертов корсет. Как же я его возненавидела! Ни дышать, ни есть в нем было невозможно, только стоять или сидеть, словно марионетка, в спину которой вставили палку. Пока Эбби причесывала длинные белокурые локоны, я осторожно поинтересовалась о наличии в их мире краски для волос. Хотелось хотя бы цвет своей шевелюры вернуть, пока нет возможности переместиться, так сказать, всей фигурой обратно домой. Эбби ничего не стала обещать, отделалась общими фразами про моду и красоту, после чего вышла, а вернулась уже с подносом, на котором стоял завтрак. По комнате поплыли ароматы свежей выпечки и ванили. Ноздри защекотал сладкий запах клубники, давая сигнал желудку незамедлительно отреагировать и настоятельно потребовать у хозяйки угоститься ягодами. Рот наполнился слюной, подпевая желудку, а вот мои стиснутые ребра протестующе заныли, дескать, дорогая временная хозяйка, мы и так тут смяты как гармошка, клади немедля булку на тарелку. После завтрака меня посетили соседки. Две дамочки были сегодня необычайно веселы и преподнесли в подарок коробку с печеньем, перевязанную сиреневой лентой. – Клементина, ты почему к балу не готовишься? – спросила леди Сьюзен. – Ее никто не пригласил, – резюмировала прямолинейная Силь, за что получила многозначительный взгляд от соседки, призывающий быть помягче. Милашка крутилась возле печенья, округляла янтарные глазки, стараясь сделать их пожалобнее и тихонько поскуливала, явно выпрашивая лакомство. Я поблагодарила за презент, сокрушаясь, что не могу ничего отдать взамен. Надо бы поинтересоваться насчет капиталов Клементины. Нужно же мне на что-то жить, хотя я уверена, что и без денег не пропаду, устроюсь работать учителем рисования. Не зря же я пять лет училась и диплом у меня почти красный, одной пятерки не хватило. Ну ладно, синий диплом, но хранится в красной папочке. – Точно, – улыбнулась я, радуясь, что с этими дамами не надо притворяться. – Не расстраивайся, дорогая, нас уже лет двадцать не зовут в главный зал на праздник. Обычно отмечаем в тесной, но зато душевной компании. Собака тем временем запрыгнула на постель и, вцепившись зубами в ленту, потянула за нее, развязывая коробочку. Подтолкнув мокрым носом крышку, Милашка спихнула ее и принялась угощаться моим подарком. – Дура ты, Сьюзи, нас-то ладно, но девочка-то молодая. Надо подметки в танцах стирать да с джентльменами флиртовать. Думаешь, ей интересно будет с двумя старухами. Я сдержала смех и заверила, что буду очень рада провести багровую ночь с такими чудесными людьми. А потом как бы невзначай поинтересовалась, что это вообще за праздник такой – ночь багровой луны. Оказалось, это что-то вроде нашего нового года, только в Вестарии елочки не наряжают, а украшают дома необычным растением. – Тогда держи веточку мильвейса! Наш разговор прервала Эбби. За служанкой появились еще пять девушек, одна из них держала в руках огромную розовую коробку, другие несли большие саквояжи. – Это еще что за процессия? – удивилась я, когда меня обступили со всех сторон. – Оу, модный дом мадам Прэйсанс, – воскликнула леди Силия, разглядывая золотые нашивки на одинаковых зеленых платьях. Хрупкие, все как на подбор рыжие и бойкие, девушки развернули в моей спальне активную деятельность. Достали швейные принадлежности, рассыпали по полу тесьму, ножницы, нитки и подушечки с иголками. – Может, мне уйти? – поинтересовалась я, наблюдая за всем этим бардаком. – Как уйти? Куда уйти? – возмущенно захлопала ресницами Эбби. – А как же платье на бал? – Э… – я пожала плечами и перевела взгляд на леди Силию. – Я вроде и не собиралась. – Дорогуша, вы что так разволновались? – улыбнулась пожилая дама и, повернувшись к остальным, громко изрекла: – Чего ждем, девочки, давайте наряжайте госпожу. Прервавшаяся было работа вновь закипела. – Я не собираюсь никуда идти, – запротестовала я. – Клементина, право слово, вы не производите впечатления синего чулка и зануды. Если судьба преподносит вам небольшой дар, то просто принимайте его благосклонно, не забывая, конечно, поощрять дарителя приятными авансами. – Пусть этот даритель… заберет свое платье и сам носит, – пыхтела я, сгорая от злости. Что Кайден себе позволяет? Думает, я пустоголовая кукла, которую можно нарядить в красивую одежду и выставить на витрину аукциона? Какой лорд заплатит больше, тот и получит доступ к телу. Пусть выкусит. – Не пойду, – категорически заявила я. – Это же бал багровой луны, – поникшим голосом проговорила леди Силия. – Эх, мне бы хоть пару десятков годков скинуть… знаешь, Клементина, как я блистала в твоем возрасте? Получай от жизни удовольствие, пока есть возможность. Леди Сьюзен, отобравшая у своей болонки остатки печенья, взяла Милашку на руки и присоединилась к нашему разговору. Довольная беленькая мордочка собачки была вся усыпана крошками, а маленький розовый язычок облизывал остатки былого пира. – Чему ты учишь девочку, – ворчала бывшая фрейлина. – Праздник, конечно, хорошее дело, но надо уважать ее желание и наличие гордости, о которой некоторые и не слыхали наверное. А на праздник можно и с балкона потом посмотреть, я так и делаю. Я сощурила веки, посмотрела на этих двух таких непохожих, но невероятно дружелюбных женщин и неожиданно для себя сама широко улыбнулась. – Хорошо, – сообщила я Эбби. – Я пойду, но только в компании своих подруг. Будут для них приглашения? На лицах моих соседок загорелся неподдельный восторг. – Ну как, нам собираться? – Я передам ваше желание, – после секундной паузы сказала служанка. – Если разрешение будет получено, то леди могут присоединиться к вам. – Вот и отлично. – Я подмигнула своим «подружкам». Дамы смотрели на меня округлившимися от удивления глазами, а я улыбалась, довольная собой. Пусть хоть у них будет сегодня настоящий праздник. Модистки тем временем достали бальное платье. Темно-синяя ткань, расшитая крошечными кристаллами, сияла, словно звездная ночь. Россыпь хрустальных камней создавала причудливые узоры на первом из бесчисленных слоев шифона. Я невольно залюбовалась этой красотой и охотно разделась, чтобы примерить шикарный наряд. – Туговато в талии, – резюмировала одна из девушек, пытаясь застегнуть на моей спине потайные крючки. – Перешьем подальше. Я облегченно вздохнула. Грешным делом уже подумала, что придется еще больше корсет затянуть. Ну к лешему их балы! Побуду в комнате, поем пироженок с чаем. Правда, скучно сидеть без дела весь вечер, но всяко лучше, чем падать в обморок от недостатка кислорода на глазах у местных сливок общества. Мастерицы замерили нужную длину, чтобы обметать края подола и, отпустив меня, принялись за шитье. Блестящие иголки замелькали в пене невесомой ткани, а изящные пальчики ловко строчили почти невидимые стежки, подгоняя платье под новую хозяйку. Я пошла проводить разволновавшихся соседок, а леди Силия шепнула на ухо просьбу зайти к ней. Пришлось согласиться. В самом деле, не торчать же над душой у модисток, пока те трудятся. – Мадам Прэйсанс знает толк в моде, – сообщила пожилая женщина. – Но цены взвинтила до небес. Не знаю уж, кому она дала взятку, но у нее заказали свадебное платье для этой змеюки, принцессы Дайре. Эх, не повезло нам с будущей королевой, но уже ничего не поделать. – Отчего вы так категоричны? – поинтересовалась я. – Мне принцесса показалась милой и приятной девушкой. – Это она с виду такая, мягко стелет, да жестко спать, – сжала губы леди Силия. – Ради ее свадебного платья, ради тряпки истребил больше двух сотен альв. Эти крошечные зверьки, серые и невзрачные на вид, имеют один большой недостаток, для себя конечно, для людей это как раз достоинство и ценность. У альв невероятного цвета глаза, которые стекленеют после смерти, и после должной огранки становятся самым драгоценным камнем на континенте. В горле встал комок, а на сердце появилась тяжесть. Жаль разочаровываться в людях, но еще больше жаль было невинных зверят. На этот раз интуиция подвела меня, а ведь раньше мне было достаточно короткого общения, чтобы составить безошибочное мнение о человеке. – У меня есть кое-что для тебя, – неожиданно заявила дама, вручая мне деревянную шкатулку. Я открыла и ахнула, увидев на красном бархате золотую диадему с крупными сапфирами в окружении россыпи бриллиантов. – Это мне? – Не навсегда, конечно, но на вечер сходить позволю. – Она же дорогая! Я не могу, вдруг украдут. – Клементина, ты же в королевском дворце. Здесь у девицы похитить могут разве что честь, да и то с ее согласия. – И все же… может, вы сами наденете? – Матушка выходила в ней замуж, – заметила Силь, ее голос дрогнул. – Все мечтала и меня увидеть в ней на венчании, но заболела и покинула нас. Отец быстро вновь женился, у него родился долгожданный сын, мой брат. Знаешь, я ведь его даже никогда не видела, приехала на ночь багровой луны домой, думала, отпразднуем всей семьей, а меня… в общем вернулась обратно во дворец. По спине скользнули мурашки, я не знала, что ответить на эту исповедь, но слова и не требовались в этот момент. Для старой леди было достаточно того, что кто-то молча выслушает крик тоскующей души. – Почему вы не вышли замуж? – тихо спросила я. – Когда умерла королева-мать, бабушка нынешнего правителя, почти все фрейлины отправились к родителям, многие вышли замуж, завели детей. При дворе остались только бесприданницы, которых не могла содержать семья… или не хотела. Леди Силия подняла на меня взгляд выцветших глаз и торжественно вручила свою единственную драгоценность. – Ты не думай, что я жалуюсь, просто надень эту диадему. Хочу последний раз полюбоваться на нее, а потом заложу в ломбард, и мы с Сьюзи отправимся путешествовать. Сколько нам еще осталось, кто ведает. Так хоть мир повидаем напоследок. Я кивнула, принимая этот временный дар, и вышла из спальни, оставив Силь готовиться к балу. В коридоре было необычайно тихо. До моей комнаты оставалось несколько шагов. В приоткрытую дверь я уже видела яркий солнечный свет и модисток, колдовавших над роскошным нарядом. Протянула руку, чтобы схватиться за ручку и неожиданно замерла, заметив краем глаза какое-то движение. Темная тень легла на серую выщербленную плитку пола, оформляясь в женскую фигуру. Длинные волосы развевались за спиной, хотя ветра в коридоре не было и быть не могло. Я резко обернулась, но никого не увидела. Уф, ну и привидится же. Не успела выдохнуть, как услышала свое имя. – Клементина! – свистящий шёпот пронизывал до самых костей, залезая под кожу зловещим холодом. – Эй, кто здесь? – я отступила назад, прижимаясь спиной к ледяной стене. Черные крылья на мгновение закрыли собой световую сферу, наполняя помещение мраком. Через мгновение на ковровую дорожку медленно приземлилась ворона. Птица была будто соткана из пепла и чернил, рассыпалась в воздухе и вновь соединялась, воплощаясь в плоть. – Это еще кто? – пробормотала я, пряча в складках широкой юбки шкатулку с диадемой. – Хочу дать тебе совет. – А мне он нужен? – нахмурилась я. – Для твоего же блага, – напутственно изрекла птичка. – Ой, а я тебя знаю! – Да неужели? – скучающим тоном отозвалась ворона. – Это же ты была в королевской спальне. Точно! И Кайдену, помнится, это очень не понравилось. Король еще расспрашивал меня что-то насчет древних демонов и прочей чертовщины. – Ну, предположим, – сказала ворона вполне себе человеческим голосом. – Почему я должна тебя слушать? – Потому что я знаю то, что тебе неведомо. – Вот как? Да ты даже имени моего не знаешь. Всего хорошего! Я бочком протиснулась между гобеленом и вороной, чтобы ужом скользнуть к двери. – Я назвала имя, данное тебе при рождении, – полетел мне в спину зловещий шелест. – Да, да, – хмыкнула я, не желая продолжать разговор. – Но если ты настаиваешь, могу называть тебя Ингой. Я застыла на секунду, а потом ехидно улыбнулась. Она просто подслушала наш разговор в спальне. – Мне без разницы, как тебя называть, – продолжила тем временем наглая пернатая особа. – Хочешь, могу Булочкой. А вот это уже было не смешно, так любила называть меня мама, и о дурацком прозвище знали только близкие люди. – Так вот, Булочка, слушай меня внимательно. Хочешь сохранить свою во всех смыслах драгоценную шкурку – не выходи из дворца. Ворона, расправив крылья, взлетела и растаяла в воздухе, оставив после себя шлейф черного тумана.