Глава 15.

Едва сдерживаемые стоны перемешались со свистом рассекаемого воздуха. Мощные орланы, управляемые эльфами, несли лодки, поддерживая тех с двух сторон огромными когтистыми лапами. Орланы зорко всматривались в зеленые заросли гигантского папоротника, что заполнял поляну, на которой сверкал мириадами брызг эльфийский живой источник. Его сияние поднималось столь высоко, что верхушки деревьев едва просматривались с высоты полета орланов. Эльфы между собой о чем-то перекликались периодами, их взоры то и дело были обращены в лодки, где лежали маги, все искусанные пираусами, в порванной одежде. Маги не двигались, лишь тихие стоны говорили о том, что жизнь еще едва теплится в их истерзанных телах. Эльфы не могли понять, как их угораздило попасть на такое расстояние от академии. Ни один портальщик не смог бы создать такой портал. На то и были рассчитаны приграничные территории, чтобы отлавливать всякий сброд, что уходил в за горные хребты. Там прятались обычно те, кто уходил от закона.. Или маги, совершающие запрещенные обряды. Но никогда еще там не было случайно попавших магов, иначе бы эльфийский совет пересмотрел меры по поимке бандитов и чернокнижников....

- Невозможно смотреть на это без содрогания, – произнёс на эльфийском языке старший патрульный, извлекая из лодки хрупкого мальчика.- От него почти ничего не осталось, а ведь он мог бы спрятаться на дне лодки, как принцесса. Он весь истек кровью, – с недовольством прорычал эльф.Я слышала его слова и хотела бы возразить, что я девушка и сражалась наравне с мужчинами. Однако у меня не было сил что-либо сказать, от слова совсем. И еще настолько завораживающим был его голос, что я слушала его пытаясь не потерять сознание, сосредоточившись на нем. Этот голос напоминал раскатистый горный ручей, он был наполнен гортанными звуками, одно сплошное искушение.

- Разбивайте лагерь, нам придется здесь заночевать. Слишком большие раны, источнику нужно время чтобы все залечить. - продолжил говорить видимо эльф.

Мне так хотелось посмотреть на него, но я могла лишь еле слышно стонать. Эльф осторожно извлекал меня из лодки, стараясь не причинить боли. Моя одежда была пропитана кровью, позвоночник пульсировал от боли, а ног я уже не чувствовала.Мужчина нес меня, вероятно, к источнику, и всё время кого-то ругал. Видимо тех, кто бросил слабого мальчика на растерзание пираньям. Я хотела улыбнуться, но запекшаяся кровь больно стянула кожу. Мои волосы, уложенные на макушке, слиплись и приклеились к голове.Всё это было ужасно и невыносимо больно. Но слова эльфа, полные искренней заботы, словно наполняли меня потоками жизни. От самого эльфа исходила энергия, которая вдохновляла меня жить. Я не могла точно описать, что это было, но, затаив дыхание, я все таки ждала чуда от живого источника.

— Ну, будущий воин, терпи, сейчас я погружу тебя в воду и аккуратно по кусочкам срежу одежду. Она прилипла к ранам, и вода не сможет их хорошо промыть.Мне хотелось возмутиться и отругать мужчину, сказать, что я девушка и не надо меня раздевать. Но, похоже, других женщин в отряде не было, а принцесса, вероятно, была без сознания, иначе я бы услышала её мелодичный голосок среди гортанной эльфийской речи. Поэтому, будучи дитем своего прогрессивного времени, я не сопротивлялась, да и не могла.

Эльф начал петь, и его хриплый, можно сказать, волшебный голос зазвучал дивной песней на незнакомом мне языке. Мелодия словно лилась из потустороннего мира, отвлекая меня от мыслей о том, что он собирался со мной сделать.Он зашёл в исцеляющую воду, сел на дно источника, положил мою голову к себе на колени и начал аккуратно срезать чем-то острым с меня одежду. Вода обволокла меня, словно в кокон, лишив последних сил. Прохладная влага сразу же обозначила мои раны, и они начали болезненно саднить, но это продолжалось лишь мгновение. А потом они словно омертвели и перестали причинять мне боль.

Заботливые руки очень нежно умывали мое лицо, едва касаемым прикосновением смачивали слипшиеся волосы на голове, и по мере моего отмывания от крови дивная песня эльфа звучала всё приглушеннее. И когда наконец перед ним оказалось обнаженное тело девушки с распущенными волосами, он вообще прекратил петь. А я лишь могла открыть глаза и увидеть это заботливое эльфийское чудо. Эльф же, замолчав, вновь возобновил ругань, теперь уже костерил тех, кто такую нимфу позволил искрошить на кусочки.- Ничего, - шептал он мне, - источник исцелит тебя, и будешь прекраснее, чем была.Набравшись смелости и сил рассматривая эльфа, я все-таки смогла ему улыбнуться.

Струящийся свет, проникая сквозь его серебристые волосы, наполнял их сиянием, и он казался нереальным. Лишь его гортанная ругань, так сказать, приземляла его в моих глазах. Его очарование было настолько естественным, он излучал столько эльфийской харизмы, что мне хотелось улыбаться ему всё время. Чем-то он напоминал нашего актёра Ченнинга Татума. Говорят, что в таких невозможно не влюбиться.

Он с восхищением смотрел на мой пресс, на моё спортивное подтянутое тело и старые шрамы, которые оставили мне противники в спаррингах. Его брови всё больше хмурились.- Да, девушка-воинн, чего я не знаю о нашем мире? — спрашивал он сам себя, поражённый увиденным.Я лишь могла хлопать ресницами в ответ. Силы постепенно возвращались в моё истощённое тело, и пока я была рада уже тому, что нестерпимая боль отступала.

Раны, причинявшие мне немыслимые страдания, конечно, не исчезли по мановению волшебной палочки, лишь изматывающая боль стихла, и хоть какие-то целительные силы воды смогли заставить меня ощущать себя не зомбаком, а живой. Да, пока еще едва заметная, но перемена внутри моих энергопотоков была. Слабость из изнуряющей стала приятной. Эльф без стеснения оглаживал мои раны, приподнимая меня, как тряпичную куклу. Проводил по позвоночнику пальцами, словно играя нежную мелодию на рояле, поочередно постукивая длинными пальцами по моим косточкам, при этом шипел, как разъярённый кот. Он так красиво ругался на уже эльфийском, что просто заглядение.- Научите, - хрипло спросила я.- Чему? - удивился эльф.- Ругаться на эльфийском, - пояснила я на его изумлённый взгляд.

— Юная воительница, изволит ли она обучиться искусству сквернословия на эльфийском наречии? — вопросил он, неодобрительно покачав головой.

Вот это слог! Как он сумел выразить столь простые слова с поэтическим изяществом! Ведь перевод прост, негоже женщине использовать бранную лексику.

- Ну переведите хоть малую часть вашего ругательства, - я умоляюще посмотрела на эльфа, пошевелить ни одной частью тела я не могла, лишь тихо говорить и хлопать глазками, чем сразу и воспользовалась.Эльф выразительно хмыкнул и согласно кивнул головой.— Кто посмел столь дивный цветок подвергнуть мукам, подобным тем, что испытывают на дне Архуса? Я бы подвесил этих ощипанных орланов за их мужское достоинство на колючем, как кактус, растении, произрастающем в песчаной пустыне. Я бы окропил их тела солью, не давая ни капли влаги, что стекает росой с эльфийских лугов.

— Да вы поэт! — воскликнула я, ошеломлённая его изящной бранью, которая на эльфийском звучала почти как песня.

Лицо эльфа отражало крайнее изумление. Не ответив ни слова, он поднялся с колен, поразив меня не только изысканной поэтичностью речи, но и величественной осанкой и высоким ростом.

Он извлекал меня из голубой воды, почти похожей на плазму, словно драгоценную жемчужину из раковины, с точностью сапера. Избегая прикасаться к открытым ранам, он держал мое тело нежнее заботливой няньки. Осторожно опустив меня на свой изумрудный бархатный плащ, расправленный на берегу источника, завернул меня в него, оставив лишь открытым лицо. Затем по кругу обернув тонким поясом, обвязал, как батон докторской колбаски. И апофеозом всего, стал острый клинок, прорезав которым два отверстия, создал прорези для рук. Я была словно древнегреческая богиня в дорогой изящной тунике, что скрывала меня от шеи и до пят, обнаженными были лишь мои руки, покрытые ссадинами и синяками.

Шершавый и широкий ствол дерева, очень похожего на наш земной кедр, благоухающий смолой, принял моё измождённое и израненное тело. Сильные руки эльфа заботливо усадили меня под хвойными ветвями.Моих сил хватило лишь на то, чтобы окинуть взглядом поляну. Эльфы, по-видимому, тоже из отряда спасателей, суетились вокруг. Кто-то из них варил в чёрном котле булькающий зелёный эльфийский эликсир из целебных трав. Кто-то ухаживал за ранеными, усаживая их у стволов деревьев.И что самое удивительное, Легалас, почти здоровый, отпаивал друзей эльфийским напитком из котла, и их бледные лица приобретали нормальный цвет. Мое наблюдение прервал мой личный поэт.

— Аэльдир, — произнёс мой избавитель.— Анджелина, — отозвалась я.

Эльф, зачерпнув в кубок целебный эликсир из кипящего котла, подошёл ко мне и присел рядом, чтобы напоить меня этим чудодейственным напитком. Он подул на горячее питье, и из его рта вырвалась струя ледяного воздуха, которая охладила отвар до нужной температуры. Вокруг меня оседали мягкие пушистые снежинки.Я была очарована магией природы и не могла поверить в происходящее. То, что для магов было обыденностью, для меня казалось сказкой из детства, в которую так хотелось верить.

Он снова говорил на эльфийском языке, и я внимала ему, наслаждаясь звучанием дивного наречия, которое ласкало мой слух, подобно самой изысканной мелодии.— Можно перевод? — прошептала я, зачарованная его голосом.

— Очаровательная дева, заставившая меня усомниться в своих чувствах и мыслях! Ты обладаешь гибким телом воина и взглядом, словно свет ночной звезды. Пусть же эльфийские травы помогут исцелить твой дух и тело, достойное прекрасной нимфы. Пусть эльфийские земли принесут гармонию в твое отважное сердце, способное к поэзии.

- Уххх, как красиво.

Кто так пристально смотрит на меня, что я чуть не подавилась напитком? Осмотрев поляну, я увидела Альберта. Он сидел, прислонившись к большому пню, и его взгляд одного глаза прожигал меня. Да, именно так — одного глаза, ведь второй был заплывшим, и огромный синяк украшал его прекрасное лицо.Его взгляд был настолько пронзительным, что я, охнув про себя, подумала: «Неужели он ревнует меня к эльфу?» Вот так поворот!

Я приветливо улыбнулась ему. Вот надо же именно в этот момент Эльфу понадобилось стереть капли напитка с моих губ своими изящными пальцами, таким нежным и почти интимным прикосновением.Если бы взглядом можно было убить, то взгляд Альберта расстрелял бы меня на месте. А если бы глаз было два, то он бы меня испепелил...