Глава 22

— Арманди, Арманди, Арманди! — скандировали эльфийки, и казалось, что их голоса не охрипнут никогда.Вероятно, знаменитые эльфийские настойки из целебных трав спасали их нежные голосовые связки.Мой вороной крылатый жеребец оказался настоящим мажором. Кто бы мог подумать, что у меня такая карма — привлекать внимание красивых выпендрёжников.Он медленно летел по кругу, расправив свои чёрные кожистые крылья, едва припушённые блестящим чёрным ворсом, и картинно наклонял голову, пролетая над раскрасневшимися девицами, которые орали во всю мощь, приветствуя нас.Эльф успел спрыгнуть с коня и оказаться в объятиях Альберта, который уже начинал выносить ему мозг. Наверное, опять вызывал на поединок чести.Мой мужчина-жеребец сразу направился к девушкам. Затем картинно продемонстрировал свою красоту императору и, снижаясь, превратился в полноценного красавца, держа меня на руках.- Высший эльф. - шептали нам в след.

Все эльфы склоняли головы по мере нашего следования. И когда мы приблизились к возвышению, на котором восседал император, меня наконец поставили на ноги. Ноги дрожали, руки тряслись, сердце бешено колотилось. Отходняк от выброса адреналина ещё не прошёл.Танахир, оказавшийся рядом, быстро поднёс к моим губам флягу, в которой было что-то терпкое, похожее на наш земной коньяк, настоянный на рябине. Я прильнула к ней, как вампир к шее девственницы, и опустошила её.— Надо было сделать три глотка, — прошептал мне на ухо Танахир, забирая флягу.

— Слишком поздно, — шепнула я в ответ.— Внимание! — провозгласил император громким голосом.Несмотря на свой прекрасный внешний вид, он производил впечатление человека, который живёт на свете уже много тысячелетий. В его облике отражалась мудрость веков.

Платиновые волосы были столь ухожены, что казалось, будто они не могли иметь непрезентабельного вида, иначе это означало бы крах для всей Империи. Эльфийский клинок придавал облику мужественность и благородство, а мужское эльфийское одеяние сверкало, словно изумруды и сапфиры, излучая свечение. Эта красота была столь совершенна, что ему можно было устраивать фотосессии для дам без использования грима. Он был воплощением совершенства, задавая тон остальным эльфам, подобно камертону.

Все безмолвно внимали ему. Удивительная дисциплина! Даже птицы перестали тревожить слух своим пением, а тревожный ветер, который трепал мои волосы, утих. Природа словно застыла в ожидании, внимая своему повелителю.- Наконец, после многих веков борьбы с теневым злом, на наших землях настал золотой век, — произнёс он. — Наконец, появилась душа с искрой, которая смогла открыть путь из высшей магии к нам, материальным магам. Здесь и сейчас высший эльф не позволит черной магии проникнуть на наши земли. И пока душа-проводник с искрой находится на этой планете, высший и бессмертный эльф будет охранять наши земли.

— Он их божество, — прошептал мне на ухо Николас.— Он моя подстава, через год я собираюсь домой, — ответила я.— Ну да, конечно, — усмехнулся Николас. — Эльфы проведут обряд и даруют тебе тысячелетнюю жизнь, чтобы портал не закрывался.

— Объявляю праздник в честь равновесия стихий открытым! — провозгласил император, взмахнув рукой. Вокруг меня сразу же закружились радостные эльфы. Они кланялись мне и искренне улыбались, осыпая лепестками цветов. Из-за этого я почувствовала себя не в своей тарелке и даже начала чихать. И только волшебная настойка Танахира помогала мне сохранять спокойствие.

Мимо меня с изысканной улыбкой прошёл высший эльф. Он лишь мельком взглянул на меня, едва шевельнул рукой — и вот на мне уже не рваные штаны, которые едва держались на резинке, не испачканная в грязи рубашка и даже не удобные сапоги, а волшебная туника, усыпанная мерцающими блёстками. Волосы были уложены в такую замысловатую причёску, что казалось, моя голова достаёт до луны и звёзд. На ногах были балетки, а на шее — блестящее ожерелье, которое, наверное, стоило как мой городок со всем имуществом.Этот эльф был словно бог, но больше он напоминал породистого альфа-самца, который ещё не вступил в свою пору, а пока набирался опыта.

— Благодарю тебя, Бог, за спасение! — воскликнула я, крепко пожимая его руку.— Не стоит благодарности, дорогая Искорка, — ответил он. — Это тебе спасибо! Я так долго пребывал в бездействии, что уже и забыл о простых эмоциях, и это так удивительно вновь ощутить их.— Почему ты назвал меня Искоркой? — спросила я, удивлённая.— Мы, боги, воспринимаем реальность иначе, чем вы, смертные. Мы видим души существ. Вот здесь, — он указал на верхнюю часть моей груди, — горит яркий огонёк, который ты, если пожелаешь, можешь разжечь в настоящее пламя. Этот огонёк открывает перед тобой любые двери и возможности в любой магии, даже в высшей. А твоё сердце, — он указал ниже, — готово к таким чудесам. И твоя душа умеет быть благодарной. Когда эти три составляющие магии объединились, ты смогла открыть портал в мой высший мир и призвать мою божественную сущность.

— Да, мы лишь частично обладаем истиной и светом, но мы не боги, а лишь носители светлой магии, достойные бессмертные существа. Мы можем принимать любую форму и даже жить простой жизнью, если это необходимо.— И никто не узнает об этом?— Нет, — с улыбкой ответил он, нежно потрепав меня по щеке.— Кстати, ты знакома с одним бессмертным, — он заговорщицки подмигнул, — они даруют нам мудрые знания.— Мастер Линн, — выдохнула я.Эльф рассмеялся от удовольствия и, не сказав ни слова, исчез в праздничной толпе.

Ночь дарила свои изумительные звёзды. Природа напоила воздух ароматом цветов. Птицы отдали в дар нам свой талант и пели мелодичные трели. В центре поляны горел костёр, девушки заливисто смеялись и водили хороводы. Ловкие музыканты играли заводную мелодию. Все радовались.Кубок принёс эльф, который называл меня стрекозой. Мне пообещали безлимитное проживание у эльфов и, конечно, кругосветный тур для Золотки. Вроде всё было не так и плохо. Высший эльф теперь может прийти по любому моему зову и помочь.Но отчего-то было грустно. Альберт так и не подошёл ко мне. Не высказал ни своего фи, ни своего ух, вообще ничего.

— Отчего такая грустная? — спросил подошедший высший, глядя мне прямо в душу. Его глубокие, насыщенные синие глаза словно проникали в самую глубину моих эмоций.— Полетели! — воскликнул он, мгновенно перевоплощаясь в чёрного скакуна.В одно мгновение я уже летела со скоростью света, рассекая потоки воздуха девичьей фигуркой. Казалось, что выше взлететь уже невозможно, но он, громко хлопая крыльями, летел всё выше и выше, пока под нами всё не покрылось туманной дымкой. И уже нельзя было различить никаких очертаний. Золотистый портал с громким хлопком поглотил наши тела.

Мы стояли на берегу удивительного озера, не похожего ни на что, что я видела раньше. Его мощь и сила заставляли нас говорить шепотом, и даже дышать становилось страшно. Это озеро было прохладным, живым и нематериальным. Его вода содержала в себе все: жизнь, воздух, исцеление и силу. Источник самой силы.- Задай вопрос мысленно и опусти в него руки, — шепнул мне эльф.- Любит ли меня Альберт, какие у него ко мне чувства? — произнесла я, опуская руки в прохладную воду.Главное достоинство этого озера — истина. Закрыв глаза, я ждала. Постепенно ненужные образы и эмоции уходили, обнажая саму суть человека. И вот я ощутила такую глубокую любовь, что сама удивилась и обрадовалась. Улыбка осветила мое лицо.- От этого источника не скроешь правду. Возможно, даже сам человек еще не знает, что у него на сердце, а источник правды уже знает все, — произнес эльф.- Спасибо, — с благодарностью выдохнула я.

Мы вернулись на праздник, который был в самом разгаре. Я стояла одна под раскидистым клёном, наслаждаясь свежим воздухом и дымом костра. На душе было легко и спокойно.— Потанцуем? — раздался голос Альберта.Он стоял напротив меня, неуверенно протягивая руку, словно боялся, что я могу ему отказать.— Потанцуем, — согласилась я.Всю ночь мы танцевали под звёздами и луной. Я была согрета объятиями Альберта и молчала. Ведь счастье любит тишину. Альберт же, не произнося ни слова, танцевал все танцы только со мной. Неважно, какая музыка играла — весёлая или грустная, мы танцевали один и тот же танец, медленно покачиваясь на волнах рождающихся чувств. Это было великолепно.