Глава 25

Я проснулась не сразу, а постепенно, словно выныривала из сна, и первое, что почувствовала, было тепло и какое-то непривычное спокойствие. Я лежала с закрытыми глазами, пытаясь понять, что именно меня разбудило и почему в груди нет привычной тревоги, но мысль пришла не сразу. Сначала я ощутила руку у себя на талии. Теплую и тяжелую, живую. Я резко открыла глаза и несколько секунд просто смотрела перед собой, не решаясь пошевелиться, а потом медленно повернула голову.

Киллиан спал рядом. Совсем близко, так, что я могла разглядеть каждую черту его лица: темные ресницы, расслабленные губы, прядь волос, упавшую на лоб. Без своей обычной собранности он выглядел совсем иначе – спокойным, почти беззащитным, и от этого почему-то становилось еще страннее. Воспоминания о вчерашней ночи вернулись не вспышкой, а мягкой волной: разговор в кабинете, его слова, поцелуй, и то, как я сама не отстранилась. Я тихо выдохнула, и в этот момент его пальцы чуть сильнее сжались на моей талии.

– Ты слишком громко думаешь, – негромко сообщил он, не открывая глаз.

Я вздрогнула.

– Ты не спишь?

– Уже нет.

Он открыл глаза и посмотрел на меня так спокойно, будто мы каждое утро просыпались вместе, и от этого стало неловко именно мне.

– Доброе утро, – сказал он.

– Доброе… – ответила я, и голос прозвучал тише, чем хотелось.

Несколько секунд мы просто смотрели друг на друга, и я вдруг остро почувствовала, насколько близко мы лежим. Его рука по-прежнему оставалась на моей талии, и он не спешил ее убирать. Я тоже не просила.

– Ты жалеешь? – спросил он прямо.

Вопрос показался неожиданным, но не неприятным. Я задумалась всего на мгновение и честно ответила.

– Нет.

Он внимательно посмотрел на меня, будто проверяя, не соврала ли я, а потом чуть кивнул, словно принял этот ответ.

– Тогда в чем проблема? – спокойно уточнил он.

Я вздохнула и отвела взгляд.

– В том, что все стало сложнее. Вчера было просто… понятно. А теперь – нет.

– Было понятно? – в его голосе мелькнула легкая усмешка.

– Ну… относительно, – призналась я. – По крайней мере, я не просыпалась в твоей постели и не пыталась понять, что теперь с этим делать.

– И к какому выводу ты пришла?

Я снова посмотрела на него. Он не давил, но ждал моего ответа.

– Пока ни к какому, – честно сказала я. – Я просто пытаюсь не паниковать.

– Это уже хороший результат.

Я невольно усмехнулась, и напряжение немного отпустило. Киллиан не говорил больше ничего, осторожно притянул меня поближе. Я не сопротивлялась – наоборот, сама придвинулась, уткнулась лбом ему в плечо. Его рука медленно прошла по моей спине, мягко, почти невесомо, и я закрыла глаза.

– Тогда не думай сейчас о том, что будет дальше, – тихо сказал он. – Просто побудь здесь.

Я чуть сильнее сжала ткань своей рубашки.

– Это ненадолго, – пробормотала я.

– Я знаю.

– Потом начнутся вопросы. Проблемы. Совет. Дети…

– Мы все преодолеем, – спокойно и откровенно сказал он.

Я приподняла голову и посмотрела на него.

– У нас могут быть проблемы. Тебя это не смущает?

– Смущает, – честно ответил он. – Но это не повод отказываться от того, что уже есть.

Я несколько секунд молчала, разглядывая его лицо, а потом тихо сказала:

– Тогда давай хотя бы немного сделаем вид, что у нас есть это утро.

Он слегка улыбнулся и наклонился поближе, касаясь губами моих волос.

– Мы не делаем вид, Настя.

Я едва слышно выдохнула.

– Нет?

– Нет. Это и есть наше утро.

Не знаю, что именно изменилось после этих слов, но внутри стало тише. Будто я перестала сопротивляться тому, что уже случилось. Киллиан по-прежнему обнимал меня, его ладонь медленно скользнула по моей спине, и в этом жесте не было ни спешки, ни требовательности, только спокойная уверенность.

Я чуть отстранилась, чтобы посмотреть на него.

– Ты всегда такой уверенный? – тихо спросила я.

– Нет, – так же тихо ответил он. – Только тогда, когда не хочу тебя отпустить.

У меня перехватило дыхание. Я опустила взгляд, но он тут же мягко коснулся моего подбородка, заставляя снова взглянуть на него.

– Не бойся, – сказал он.

– Я не боюсь.

– Боишься, – улыбнулся Киллиан.

Я хотела возразить, но не смогла. Потому что он был прав. Я действительно боялась. Не его, не того, что произошло, а того, что это может оказаться слишком важным.

– Настя, – он произнес мое имя чуть тише, – я понимаю, что у нас все произошло слишком быстро и не тороплю тебя.

– А вчера? – попыталась я пошутить.

Он едва заметно улыбнулся.

– Вчера я боялся, что, если не сделаю этого, ты снова отступишь.

– Возможно, – честно призналась я.

– Поэтому я не жалею.

Я вздохнула и положила голову ему на плечо, позволяя себе расслабиться. Несколько секунд мы молчали. За окном уже разгорался новый день, в доме начиналась жизнь, но здесь, в этой комнате, все еще сохранялась странная отрешенность от внешнего мира.

– Нам все равно придется встать, – сказала я.

– Придется, – хитро улыбнулся Киллиан.

– И выйти к детям, – с ужасом осознала я.

– Да.

Я закрыла глаза. Боже!

– Они будут смотреть, – с трудом поборола желание спрятаться под одеяло с головой.

– Будут, – совершенно серьезно кивнул муж.

Вот черт!

– И делать выводы.

– Уже сделали.

Я тихо застонала. Киллиан усмехнулся и притянул меня чуть ближе.

– Переживешь, – поцеловал он меня в висок.

– Не уверена, – прошептала я.

– Я рядом.

Я открыла глаза и посмотрела на него.

– Ты слишком спокойно к этому относишься, – возмутилась я.

– Потому что я уже принял решение, – подозрительно спокойно ответил он.

– Какое?

Вот теперь я напряглась. Он не сразу ответил. Несколько секунд просто смотрел на меня, а потом сказал:

– Я не собираюсь делать вид, что ничего не произошло. Ты моя жена! Этого никто не сможет отменить.

Сердце снова кольнуло.

– Даже если это создаст проблемы? – осторожно спросила его.

– Создаст, – не смутился мужчина.

– Даже если Совет…

– Настя, – мягко перебил он, – я разберусь с Советом.

Я нахмурилась.

– Это звучит слишком просто.

– Это не просто. Но это моя ответственность.

Я помолчала, обдумывая его слова, а потом спросила:

– А я?

– А ты, – он чуть улыбнулся, – будешь делать то, что у тебя получается лучше всего.

– И что же это?

– Оставаться собой.

Я фыркнула.

– Очень расплывчатая задача.

– Зато правильная.

Я покачала головой, но спорить не стала. Внутри все еще было много вопросов, но рядом с ним они почему-то не казались такими пугающими.

– Киллиан…

– Мм?

– Мы правда справимся?

Он чуть наклонился и коснулся губами моего виска.

– Обязательно!

– Откуда ты знаешь?

Вот мне бы его уверенность!

– Не знаю, – честно ответил он. – Но я не собираюсь проигрывать.

Я невольно улыбнулась.

– У тебя на все один ответ?

– Почти.

Я тихо рассмеялась, и напряжение окончательно отпустило. Он отстранился первым, но не ушел далеко.

– Встаем? – спросил он.

Я посмотрела на дверь, потом снова на него.

– А если я скажу «нет»? – от моего вопроса его глаза потемнели.

– Тогда у нас будет еще несколько минут, – хрипло ответил супруг.

– Заманчиво, – хихикнула я.

– Я умею уговаривать.

Его губы показались мне нестерпимо горячими, но невероятно сладкими. Я снова забыла обо всем на свете. Пусть впереди нас ждут проблемы, допрос шантажиста, возможные неприятности с Советом, все это сейчас было неважно. Сейчас у нас есть наше утро и немного времени побыть вдвоем, чтобы насладиться друг другом.

***

Мы спустились вниз вместе, держась за руки. Идти рядом оказалось неожиданно неловко. Мне казалось, что мы слишком сильно привлекаем к себе внимание. Я ловила себя на том, что прислушиваюсь к каждому своему шагу, к каждому его движению рядом, будто весь дом сейчас следит за нами.

– Ты слишком напряжена, – негромко заметил Киллиан.

– Я готовлюсь к встрече с судьями, – шепнула я.

– Это всего лишь дети, – подмигнул мне он.

– Вот именно!

Он тихо усмехнулся, но ничего больше не сказал. Из столовой доносились голоса. Живые, бодрые, явно уже проснувшиеся и готовые к новому дню. Я остановилась у двери на секунду. Киллиан чуть сжал мои пальцы.

– Поздно отступать, – напомнил он.

– Я знаю.

Он открыл дверь и пропустил меня вперед. Все четверо уже сидели за столом и, как по команде, повернули головы. В помещении мгновенно повисла тишина. Я даже не успела поздороваться.

Виллем прищурился. Эриэль медленно перевела взгляд с меня на Киллиана, потом посмотрела на наши руки, за которые мы все еще держались. Младшие переглянулись.

– Доброе утро, – осторожно сказала я.

– Доброе, – почти хором ответили дети, но с таким выражением лиц, что я сразу поняла – сейчас начнется.

Киллиан спокойно прошел к своему месту.

– Завтрак остынет, – сказал он так, будто ничего не происходит.

Он отодвинул мне стул, я села. Пауза затянулась.

И, конечно, первым не выдержал Виллем.

– Вы… – он замялся, подбирая слова, – наконец помирились?

Я чуть не подавилась воздухом не зная, что сказать. Киллиан совершенно невозмутимо ответил:

– Да.

Эриэль склонила голову набок и прищурилась. Сейчас она была как никогда похожа на своего отца.

– Просто «да»? – спросила девочка.

– Этого недостаточно? – спокойно уточнил он.

Он сдвинул брови, делая вид, что сердится, но дочь-дракона так легко не напугать.

– Недостаточно, – честно сказала она.

Я закрыла лицо руками.

– Можно я исчезну? – тихо спросила я, не зная куда себя деть от стыда.

– Нельзя, – хором ответили дети.

Киллиан тихо выдохнул, но я заметила, что он с трудом сдерживает улыбку.

– Мы поговорим об этом позже, – сказал он.

– Это нечестно, – буркнул Виллем.

– Это называется «взрослые разговоры».

– Мы тоже участники! – возмутилась Эриэль.

Я осторожно вмешалась:

– Так, стоп. Давайте хотя бы позавтракаем.

Несколько секунд они молчали, но потом, к моему облегчению, действительно потянулись к еде. Правда, взгляды в нашу сторону никуда не делись.

Я только начала немного расслабляться, как Митрофановна, которую я вчера оставила в кабинете Киллиана, влетела в столовую и недовольно фыркнула:

– Долго еще мы будем ждать, когда о нас вспомнят?

Четыре пары глаз мгновенно повернулись к ней. Я замерла. На ее древке, словно наездник восседал, если это можно так назвать, Грошик.

– Эм… – начала я.

Грошик тут же клацнул застежкой:

– Ну все, раскрытие века, – гордо произнес он.

Виллем медленно поднялся со стула.

– Это… метла? – спросил он.

– Очень наблюдательный мальчик, – одобрительно сказала Митрофановна.

Эриэль резко выпрямилась.

– Она разговаривает, – потрясенно выдохнула девочка.

– Представь себе, – с достоинством ответила метла.

Я обреченно вздохнула.

– Ладно. Думаю, пора знакомиться.

Я взяла Митрофановну и поставила рядом со столом.

– Это Митрофановна.

– Я не просто «это», – возмутилась она. – Я личность.

– Очень громкая, – добавил Грошик.

– А это, – я сняла кошелек с древка метлы, – Грошик.

Кошелек гордо звякнул.

– Финансово подкован и крайне обаятелен, – отрекомендовал себя он.

Наступила пауза.

Очень длинная.

Потом Ксандер осторожно спросил:

– Они всегда такие?

– К сожалению, да, – честно ответила я.

Эриэль вдруг улыбнулась.

– Мне нравится.

Виллем тоже медленно кивнул.

– Это… необычно.

– Это еще мягко сказано, – пробормотала я.

– Я думал, мама, это ты управляешь метлой, а оказывается, она живая, – признался Андерс.

Киллиан спокойно наблюдал за происходящим, откинувшись на спинку стула. Я посмотрела на него. Митрофановна важно приосанилась.

– Наконец-то, не надо сдерживаться и скрывать от всех, что я могу говорить, – сказала она.

Грошик довольно звякнул.