Поворот

После визита Изольды в лавке наступила странная тишина. Совет свекрови про «плохую грелку» зудел в голове назойливой мухой, но у меня не было времени на рефлексию. Город охватила ранняя оттепель, сменившаяся резким заморозком, и очередь за противопростудными сборами растянулась до самой булочной.

​Я работала на износ. Но именно в этот момент мое тело начало вести себя так, будто оно больше мне не подчинялось.

​Все началось с утреннего запаха полыни. Полынь была моей любимой травой — горькой, сильной, очищающей. Но в этот четверг, едва я открыла мешок с сушеными стеблями, желудок подкатил к самому горлу. Я едва успела выскочить во внутренний дворик, чтобы глотнуть ледяного воздуха.

​— Переутомилась, — прошептала я, вытирая холодный пот со лба. — Слишком много магии Жизни отдаю флаконам, а себе не оставляю ничего.

​Но тошнота не проходила. К обеду к ней добавилось странное головокружение. Цвета в лавке стали пугающе яркими: изумрудные настойки слепили глаза, а янтарные масла казались расплавленным золотом. Мое магическое чутье, обычно направленное вовне, на поиск болезней у пациентов, внезапно развернулось внутрь, как испуганный зверь.

​Я попыталась прощупать свои энергетические каналы. Обычно они пульсировали ровным зеленым светом, но сейчас в самом центре моего существа, чуть ниже солнечного сплетения, я ощутила странное завихрение. Это не было похоже на болезнь. Это было похоже на... присутствие.

​— Гретта, подмени меня у прилавка, — бросила я помощнице, чувствуя, как ноги становятся ватными.

— Госпожа, на вас лица нет! Вы белее зимнего неба, — всплеснула руками женщина.

​Я закрылась в своей лаборатории и дрожащими руками достала реактив, который надеялась не использовать еще как минимум пару лет. Настойка «Зеркало Истины» — редкий состав, реагирующий на малейшие изменения в гормональном и магическом фоне алхимика.

​Я капнула в чашу своей крови и добавила синий экстракт. Раствор должен был остаться прозрачным или слегка порозоветь от усталости. Вместо этого жидкость в чаше бешено закипела, хотя огонь под ней не горел. Она начала менять цвета: от глубокого изумруда до пронзительно-синего льда. Цвета сменяли друг друга в безумном ритме, пока не слились в странное, вибрирующее сияние, напоминающее северное сияние.

​У меня перехватило дыхание.

​Как алхимик, я знала этот результат. Но как женщина — отказывалась в него верить. Магия Жизни внутри меня не просто пульсировала, она вступала в резонанс с чем-то бесконечно мощным и холодным. В моем чреве зародился союз, который мы с Норманом считали невозможным из-за несовместимости наших стихий.

​— Нет... — прошептала я, хватаясь за край стола. — Только не сейчас. Не в этом холоде. Не в одиночестве.

​Я попыталась сосредоточиться, чтобы успокоить бушующую внутри бурю, но вместо этого почувствовала, как по комнате пронесся ледяной сквозняк, хотя окна были плотно закрыты. На моих руках, прямо поверх пятен от трав, выступил тонкий узор инея, а в следующую секунду из трещины в полу внезапно пробился нежный росток подснежника.

​Мое состояние не было стрессом. Это было начало чего-то, что могло либо спасти наш род, либо разрушить меня до основания. И в этот момент я поняла, что больше не могу прятаться в своей гордости.