Прости меня!

Мир превратился в калейдоскоп из звенящих склянок и наплывающих теней. Я чувствовала, как пол уходит из-под ног, становясь зыбким, словно тающий лед на весенней реке. Сознание фиксировало лишь обрывки: запах пролитой настойки валерианы, холодный мрамор прилавка под ладонью и этот невозможный, оглушительный звон колокольчика, который, казалось, ввинчивался прямо в виски.

​— Элара!

​Этот голос не принадлежал Князю Северных земель. В нем не было ни капли того морозного величия, ни той официальной сухости, которая душила меня последние месяцы в замке. Это был голос человека, который только что заглянул в бездну и увидел там пустоту.

​Я попыталась выпрямиться, уцепиться за край полки с ядами, но пальцы соскользнули. Тьма накрыла меня мягким, душным покрывалом, но за мгновение до того, как я окончательно провалилась в беспамятство, я почувствовала обжигающий холод.

​Норман ворвался в лабораторию, едва не сорвав дверь с петель. Его плащ был забрызган грязью и снегом, волосы спутаны ветром, а на щеках виднелась суточная щетина. Он выглядел как человек, который скакал без остановки через метель, не разбирая дороги. Гретта в испуге прижалась к стене, прикрыв рот ладонью.

​Он успел. Его руки, широкие и сильные, подхватили меня у самого пола.

​— Элара... Боги, нет, только не снова, — его шепот был хриплым, сорванным.

​Он прижал меня к себе, и его магия Льда, обычно такая сдержанная и дисциплинированная, сейчас выплеснулась наружу неконтролируемой волной. Стены лавки мгновенно покрылись толстым слоем инея, а вода в вазе с цветами превратилась в монолит. Но для меня этот холод стал спасением — он притушил тот пожар, что разгорался внутри моего тела, успокаивая взбесившуюся магию Жизни.

​Я приоткрыла глаза. Его лицо было совсем рядом — осунувшееся, с темными кругами под глазами. В его взгляде больше не было политики, не было гордости за род или заботы о «репутации». Там была только голая, первобытная боль.

​— Ты пришел... — мой голос был едва слышным шелестом.

​— Прости меня, — он уткнулся лбом в мое плечо, и я почувствовала, как его крупно дрожит. — К черту Совет, Элара. К черту лавку, замок, весь этот проклятый Север... Только не уходи. Я пытался быть тем, кем они хотели меня видеть, но без тебя в этом замке нет ничего, кроме камней.

​Он осторожно убрал прядь волос с моего лба, и его пальцы замерли. Его магическое чутье, куда более острое, чем у любого простого человека, наконец коснулось того самого резонанса, который я обнаружила час назад. Он замер. Его зрачки расширились, когда он почувствовал ответный импульс — двойной удар, маленькую, но невероятно мощную искру, которая пульсировала между нами.

​— Что это?.. — выдохнул он, и в его голосе прорезался суеверный ужас пополам с надеждой.

​— Это... наше равновесие, Норман, — прошептала я и окончательно потеряла сознание, чувствуя, как его руки сжимаются еще крепче, словно он пытался защитить меня от всего мира.

​В ту ночь «Зеленая склянка» перестала быть просто аптекой. Она стала местом, где разбитое зеркало нашей жизни начало срастаться, пусть и по самым острым осколкам.