Глава 10

Все, включая Эргину, при этих словах застыли а напряжении. Шатер сейчас напоминал трансформаторную будку.

До сих пор не пойму, как не грохнулась в обморок. Возможно потому, что полог вновь откинулся и в шатре появился мой "брат" Велиар. За ним тенью прошмыгнула Леанна.

Велиар обратился с приветствием к монаршим особам, после чего сосредоточил внимание на мне. Эргину он словно бы вообще не замечал.

— Наша птичка, отец, уже вылетела из родового гнезда, — сказал Велиар Тариасу.

— Теперь она должна блюсти интересы супруга, — он остановил свой взгляд на ленте с брошью, что красовалась на груди у Гридиана.

— Но и не забывать при этом чтить традиции клана, — ответил ему Тариас, глядя на мою ленту.

От сердца немного отлегло. Оказывается, дело в рыцарском знаке. Клан Элькона должен поддерживать не Киргена, а какого-то своего участника. Странно, что Гридиан с Даннэром об этом не знали. А, может, знали…

— С моей стороны было бы неправильно ограничивать своей супруге свободу выбора, — заметил Гридиан и улыбнулся. — Как вы считаете, Тариас? А вы, Велиар?

— Безусловно, — нехотя кивнул Велиар.

Тариас же и вовсе не счел нужным ответить. Зато его взгляд наконец-то из ледяного превратился почти в прохладный.

— Рад видеть тебя, Альмейда, — с этими словами он обнял меня.

Честно говоря, я до последнего надеялась, что он действительно от меня отрекся.

— Я тоже очень рада тебя видеть, папа, — мне показалась, что искренность моего тона сыграна весьма неплохо. С перепугу что ли?

Затем пришло время обняться и с Велиаром. Заметила, как при этом Леанна начала кидать то на меня, то на него выразительные взгляды. Неужели всерьез считает, что сейчас самое время заняться устройством ее личной жизни? У нее с головой все в порядке? Впрочем, о чем я!

А тут еще и Эргина куда-то испарилась. Да, как говорится, паук не так уж и страшен

— гораздо хуже, когда он исчезает из поля зрения.

Одно радует — огонь конфликта между братьями затушен хотя бы на время. Еще когда в шатер зашел Тариас, Даннэр, оценив ситуацию, поставил кубок на стол. Поэтому теперь я спокойно смогла взяла кубок у Гридиана.

— Найяна и Элисия ждут тебя снаружи, — сказал Тариас, и они с Велиаром вышли из шатра. Леанна на мгновение задержалась, но, поняв, что в данный момент ей абсолютно ничего не светит, тоже удалилась.

— Только что вы подарили мне еще одного врага, — "поблагодарила" я братьев, вспомнив убийственный взгляд Ирнель.

— Не переживай, — подбодрил меня Гридиан. — В обиду мы тебя не дадим.

— Давайте сделаем так, — сказала я. — Вы оба, как ни в чем не бывало, продолжаете отношения со своими, так называемыми, фаворитками. А когда я отыграю роль, и вы вернете меня домой, тогда можете пинать их, как хотите. Я соглашалась подменять Альмейду, а не становиться объектом ненависти двух взбешенных стерв. Договорились?

— Проблемы Альмейды не должны тебя касаться, — произнес в ответ Гридиан.

— Ошибаешься! Это мои проблемы.

— Тебя и пальцем никто не тронет, — уверил Даннэр, заглядывая мне в глаза.

Он говорил это так уверенно, так спокойно, что волнение как-то само начало улетучиваться. Я даже ощутила небольшой прилив сил.

— Поддержим же Киргена, — сказал Гридиан и взял в руку свой кубок, словно поторапливая нас.

Я глотнула вина, и вместе с ним внутрь меня утекла мысль о том, не отравлено ли оно. Да, главное — вовремя подумать. Впрочем, Гридиан с Даннэром осушили кубки до дна. Но кто знает, не желает ли кто-то избавиться сразу от всех троих. В свете последних конфликтов такую вероятность никак нельзя исключать.

Но ничего, вроде все живы. С другой стороны, яд может подействовать не сразу.

Вообразить, как я корчусь в предсмертных судорогах мне не дали. Братья сказали, что пришло время идти на трибуны, поскольку турнир начнется уже через полчаса.

На выходе из шатра, как и обещал Тариас, ждали Найяна с Элисией. У меня аж челюсти свело о напряжения. Тактильный контакт с отцом и братом прошел без сучка и задоринки, а тут все-таки… мама.

— Здравствуй, моя королева, — тихо сказала Найана, прижимая меня к себе.

Я расчувствовалась. Еле слезы сдержала. Давно забыла, что такое обнять маму, а тут… чужая, но, с другой стороны, я настолько вжилась в роль, что нас сейчас словно какое-то общее тепло окутало.

Кажется, она не распознала подмену. А что касается Элисии, то эту маленькую гадюку больше интересовало мое платье.

Но все это лишь первый шаг. После турнира обе семьи должны собраться в шатре, чтобы выпить, закусить и обсудить состязание. И кто сказал, что там будет легче, чем сейчас. Скорее, наоборот.

Расположились мы в королевской ложе. Справа от меня сидел Гридиан, слева Даннэр. Родственники Альмейды, Леанна, Эргина, фрейлины, а также несколько видных элгарских вельмож расселись за нашими спинами.

К всеобщему вниманию я уже начинала привыкать. А вот негативная энергетика, источаемая монаршими фаворитками, явно не способствовала комфорту. Их ненависть я ощущала кожей.

Но хуже всего то, что на меня вновь накатила волна безотчетной тревоги. Я могла бы ее списать на две пары злобных глаз позади меня, если бы не чувствовала, что причина не в них. А если не в них, тот в ком? Откуда ждать опасности? Жаль, королеве не пристало смотреть по сторонам — у меня даже не было возможности оценить обстановку.

А на турнирном поле, тем временем, закончили выступать жонглеры, которые добрых полчаса развлекали публику. По трибунам прокатился довольный гул. Начиналось самое интересное — конные сшибки.

Откуда-то справа один за другим выезжали закованные в доспехи рыцари с копьями наперевес. На попонах лошадей красовались гербы — по их цветам мне не составило труда определить двух фаворитов, между которыми разделились предпочтения представителей королевского двора.

На помост поднялся герольд и стал представлять участников турнира. Зрители встречали их аплодисментами. В нашей же ложе каждый приветствовал только своего фаворита.

Состязания начались сразу же после этой короткой прелюдии. Всадники попарно разъезжались в стороны и после команды мчались вдоль барьера навстречу друг другу. Победителем из поединка выходил тот, чье копье сломается о доспехи соперника. А выбить противника из седла было самым шиком.

Если бы меня не глодало тревожное предчувствие, кажется, уже становившееся моим проклятием, я бы с удовольствием понаблюдала за этими эффектными сшибками. А так приходилось лишь сидеть как на иголках.

Насколько я поняла, по результатам предварительных состязаний выявлялись четыре рыцаря, которые между собой и должны будут разыграть главный трофей — золотую статуэтку дракона. Жребий свел Киргена и Олсмута в полуфинале. Как говорится, поединок, достойный финала.

Когда рыцари двинулись в разные концы барьера, напряжение на трибунах достигло предела. Все прекрасно знали, кого поддерживает королевская семья.

Всего три сшибки. Первую выиграл Олсмут, вторую Кирген. Пришел черед третьей, решающей. Зрители замерли в ожидании.

В этот момент я обратила внимание на выбывших из состязания рыцарей, которые собрались невдалеке от нашей ложи. Они уже сняли доспехи и готовились к стрельбе из лука — осматривали наконечники и оперение стрел, пробовали натяг тетивы. Сейчас они, правда, отвлеклись и вместе со всеми ожидали поединка года.

Раздалась команда. Кирген и Олсмут поскакали вдоль барьера. Расстояние между ними неумолимо сокращалось. Вот он, апогей.

В сердце кольнуло, и я вновь бросила взгляд на лучников. Один из них не смотрел на рыцарей. Он стоял лицом к королевской ложе. Резко вскинул лук, натянул тетиву. Стрела полетела прямо в нас…

В этот краткий миг я поняла, зачем я здесь.

Ничего подумать больше не успела. Услышала звук удара. Стрела попала в левое плечо… Гридиану. Тот дернулся всем телом. В эту же секунду взревели трибуны — на ристалище сошлись Кирген с Олсмутом. Но мне уже ни до чего не было дела.

Я схватилась за грудь, потому что воздуха не хватало. Меня колотило. И от страха, и от осознания того, что чуть не стала пушечным мясом. На Альмейду планировалось покушение, и меня подставили вместо нее. Если бы стрелок не промахнулся, я была бы уже мертва.

Глаза видели все, что происходит вокруг, но мозг практически ничего не воспринимал. Стрелявший почти сразу рухнул на землю как подкошенный. За спиной вскрикнула Эргина, где-то правее запричитала Тарниса.

Даннэр бросился к брату.

— Как ты? — спросил, склоняясь над ним.

— Жив, — скривился от боли Гридиан.

Только сейчас я заметила, что стрела пришпилила его к спинке кресла.

— Держись, — сказал ему Даннэр.

Он обломал древко, после чего отодвинул брата от спинки, таким образом снимая его со стрелы. Как ни странно, кровь не хлынула из ран потоком. Видимо, принц применил магию.

Гвардейцы образовали живой заслон вокруг нас, закрыв собой от всего "стадиона". Двое из них, те, что стояли на проходе, расступились, пропуская какого-то человека с саквояжем в руке. Наверное, это лекарь.

— С тобой все в порядке? — спросил меня Даннэр.

Все ли со мной в порядке?! Он еще имеет наглость задавать подобные вопросы? Лицемерная скотина!

Я бросила на принца злой взгляд, в котором тот просто обязан был прочитать, что отныне я не Альмейда.

— Успокойся, стреляли не в тебя, — одними губами произнес Даннэр.

— Врешь! — прошипела я. — Меня должны были убить вместо Альмейды! Не признает этого только идиот.

— Метить в соседа жертвы тоже станет только идиот, — тихо прорычал Даннэр. — Кстати, если ты не заметила, Гридиан ранен.

Отвернувшись, он о чем-то коротко переговорил с лекарем и поспешил на турнирное поле.

Не знаю, то ли аргумент Даннэра подействовал, а, может, сострадание взыграло, только я повернулась к Гридиану и с тревогой посмотрела на него. Его в этот момент бинтовал лекарь. Но мой взгляд король, очевидно, почувствовал и улыбнулся мне. Он был бледен, однако держался мужественно.

Противоречивые чувства раздирали меня надвое. Разум отказывался принимать тот факт, что Нзлдиморы четыре дня возились со мной лишь затем, чтобы изготовить удачную мишень. С другой же стороны, обстоятельства говорили сами за себя: королева исчезает, братья готовят куклу и сажают ее прямо перед носом стрелка. Все просто и очевидно.

В такой ситуации, наверное, нужно верить внутреннему голосу. Но в том-то и проблема, что этих голосов у меня сейчас два.

Эргина беспокойно ерзала позади. Однако мое участие, похоже, волновало ее куда больше сквозной раны в плече любовника. Временами она даже замирала, как кобра перед броском.

— Девочка моя, как ты? — раздался рядом голос Найяны.

Я слышала краем уха, как Тариас и Велиар ожесточенно пререкались с гвардейцами, не желавшими пропускать их к дочери. Спор прекратил Гридиан, позволив моим родственникам пройти, и теперь вся семья собралась вокруг меня.

— Не переживайте, все хорошо, — Альмейда вдруг сама заиграла во мне. Вроде бы время объявить родственникам, мол перед ними подставное лицо, но я не смогла этого сделать. Побоялась. За себя? Нет, мне-то что, если подмена раскроется. Побоялась… за братьев. Ох, эти Нзлдиморы скоро сведут меня с ума. В прямом смысле этого слова.

Убедившись, что я не пострадала, родня сосредоточила внимание на Гридиане. Тот уверил их, что волноваться не о чем: кровотечение остановлено, рана перевязана.

Тут как раз вернулся Даннэр. Хмурый как небо перед грозой.

— В момент выстрела сразу несколько человек ударили по лучнику магией, — поделился принц собранной информацией. — Тот определенно целился в сердце, но его повело от первого удара. Потому и промахнулся.

— Потому и промахнулся, — эхом прошептала я себе под нос. — Вопрос в том, в чье сердце он метил…

Принц бросил на меня взгляд, хотя никак не должен был слышать моего шепота. Я и сама его почти не слышала.

— Он жив, надеюсь? — спросил Гридиан.

Даннэр покачал головой:

— Заметившие покушение били не насмерть, но несколько ударов сразу его организм не выдержал.

Король тихо выругался сквозь зубы.

— Я не понимаю, как рыцарь, участник турнира, посмел… — заговорила Эргина.

— Никакой он не рыцарь, — не дал ей закончить мысль Даннэр.

— А кто же это? — раздалось сразу несколько голосов.

— Янц Голлен.

— Ого! Ничего себе! — послышалось с разных сторон.

Похоже, я одна не знала, кто это такой. Но, судя по реакции окружающих, в Элгаре это личность весьма известная.

— Что он делал среди участников? — задался вопросом Тариас. — И почему его никто не видел на поле?

— Действительно, в числе лучников его не было, — подтвердил Велиар.

— Был он там, — сказал Даннэр. — Только в мороке.

Все присутствующие тревожно переглянулись.

— И энергетика морока, кончено же, не сохранилась? — без всякой надежды в голосе спросил Гридиан.

Принц вновь покачал головой. Гридиан нахмурился и приказал гвардейцам пропустить организаторов турнира, которые нервно топтались за их спинами.

Допрос не внес никакой ясности. Рыцарь, морок которого накинули на Голлена, судя по всему, вообще не появлялся на турнире. Гридиан распорядился бросить все силы на его поиски, а сам принял решение возвращаться во дворец.

— Продолжайте без нас, — сказал он организаторам. — Зря что ли люди собрались.

Даннэр хотел помочь ему встать, но король поднялся сам. Окруженные гвардейцами, мы двинулись по проходу.

На трибунах стояла зловещая тишина. Весь о ранении короля разлетелась со скоростью звука, и теперь все провожали нас тревожными взглядами.

Вот так печально закончилась наша поездка на турнир. Мне оставалось лишь тешить себя тем, что если мишенью лучника была действительно я, то хотя бы вопрос с рождением наследника можно смело откидывать. То есть, все, как обычно, осталось в подвешенном состоянии. Куча вопросов и ни одного ответа.

Обратно я ехала в карете с фрейлинами. По-видимому, Даннэру с Гридианом настолько не терпелось обсудить покушение, что они благоразумно избавились от моего общества. Действительно, трудно всю дорогу разговаривать телепатически. Хотя… может быть, считают, что фрейлины отвлекут меня от мрачных мыслей.

Фрейлины выглядели напуганными, правда, в разной степени. У Юталы в глазах поселилась тревога, и девушка практически не разговаривала всю дорогу. Тарнису, так ту вообще трясло, словно покушение совершили на нее. Ирнель старалась держаться уверенно, но напряжение чувствовалось в каждом ее движении, в каждом взгляде. И продиктовано оно было, я убеждена, не столько выстрелом в короля, сколько влечением ко мне Даннэра.

— Уверена, что его величество сейчас как никогда нуждается в вашей поддержке, — первое, что сказала Ирнель, кое-как натянув на лицо подбадривающую улыбку.

Мотивы понятны. Хочет максимально отдалить меня от своего ненаглядного. Да и пусть отдаляет. Меня, собственно, такой вариант вполне устраивает. Хуже другое: у нее на лбу написано, что интерес Даннэра к Альмейде — явление из ряда вон выходящее. Неужели она догадалась, что я не королева? Тогда почему молчит? Какой у нее интерес хранить тайну? Намечается очередной шантаж?

— Ты так говоришь, будто сомневаешься во мне, — недовольно произнесла я.

— Что вы, ваше величество! И мыслях не было, — Ирнель вновь улыбнулась, и мне показалось, что в уголках ее рта блеснули капельки яда. — Я просто советую.

На этом тему закрыли и перешли к обсуждению турнира. Фрейлины принялись в красках расписывать достоинства Киргена, из чего я сделала вывод, что тот все-таки проиграл финальный поединок. Жаль, мне понравилось, как он выступал. Надеюсь, в следующем году он победит, но это, простите, будет уже без меня.

Подумала было хоть что-то разузнать про Янца Голлена, но вовремя подавила в себе это желание. Ирнель и так сама подозрительность. Не хватало только расспрашивать про всем известную личность.

Остаток дня прошел в нервозной обстановке. Весь вечер просидела в своих покоях, не зная, чего ждать. Гридиан ранен. Леанна получила не жениха, а дырку от бублика. Эргина с Ирнель как динамо-машины накручивали ненависть ко мне. Даннэра я еще с турнира ни разу не видела, что тоже, откровенно говоря, настораживало.

И еще эта огромная луна светила в окно, нагнетая тревогу.

Принц пришел около девяти. Мрачный и злой. Подойдя вплотную, выморозил меня взглядом и спросил, не оставляя шансов уйти от ответа:

— Ты действительно считаешь, что мы способны принести тебя в жертву?