Глава 18. Тени Цитадели

Рейнар

Едва встаёт солнце, мы с Лийсом прощаемся с гостеприимным «Лотосом» и его хозяином, напоследок получив обещание как можно скорее найти следы Леветта. Все мы надеемся, что яркая и необычная внешность в кои-то веки станет его преимуществом, а не проблемой.

Оказавшись в Арлиэне, сразу же мчим в Цитадель на поклон к Эльварону. Остальные члены отряда должны прибыть в самое ближайшее время, и мне, после предоставления отчёта Главе, нужно лично убедиться, что драгоценным гостям будет оказан самый тёплый приём.

— Отправляйся в подземелье и убедись, что всё готово, — говорю я Лийсу, как только мы спешиваемся во внутреннем дворе. — Я не хочу никаких сюрпризов.

— Будет сделано, командир, — официально отвечает он, передавая поводья подбежавшему конюху, и быстрым шагом направляется в сторону массивных дверей, напрямую ведущих в тёмные казематы нашей обители.

Сам же я устремляюсь к парадному входу. Убедившись, что Эльварон в своём кабинет, коротко стучусь и, не дожидаясь ответа, вхожу внутрь.

Глава стоит у окна, заложив руки за спину, и смотрит на просыпающийся город.

— Я получил твоего вестника, Рейнар, — произносит Эльварон, даже не оборачиваясь: очевидно, что он уже успел увидеть нас Лийсом, въезжающих на территорию, потому мой визит не становится для него неожиданностью. — Задача выполнена. Сур и его люди взяты.

— Да, — подтверждаю я, подходя ближе. — Всё прошло почти гладко: деревня зачищена, а потерь среди наших — нет.

— «Почти» — это не то слово, которое я люблю слышать, — старик наконец поворачивает голову в мою сторону, и в его взгляде читается не только одобрение, но и лёгкий укор. — Так или иначе, в том, что вам не удалось найти никаких следов, напрямую ведущих к нашей цели, нет твоей вины. Ты со своей обязанностью справился прекрасно... Но это была лишь разминка. Настоящая работа только начинается, Рейнар.

Хмуро киваю, понимая, что он прав. Одно дело поймать крысу, другое — заставить её говорить. Но я намерен идти до конца, чего бы это мне не стоило. Точнее — им.

— Как только они прибудут, — продолжает Эльварон, — действуй собранно и вдумчиво: направь свой пыл в нужное русло. Да, нам нужна информация, но добытая по всем правилам, поэтому возьми с собой Сиварда. Каждое имя, каждое слово, каждый крик… Он должен записать всё, и только тогда, эти сведения будут иметь вес.

— Я не подведу, — отвечаю старику и, попрощавшись кивком головы, отправляюсь на поиски помощника Эльварона, который обычно в это время находился в архивах Тайной Стражи.

Лисса

На следующий день, около полудня, я стою недалеко от массивных кованых ворот, ведущих на территорию Тайной стражи. Вот только это место больше похоже не на штаб-квартиру, а на неприступную крепость: территорию опоясывает высокая каменная стена с бойницами, а за ней виднеются тёмные шпили главного здания, больше похожего на замок графа Дракулы. Рядом располагаются несколько пристроек поменьше, выполненные в более «современном» дизайне.

Во дворе за воротами уже во всю кипит жизнь: туда-сюда снуют люди, как в обычной, так и в уже знакомой мне чёрной военной форме, проезжают небольшие телеги, кто-то ведёт под уздцы боевых коней, где-то слышны звуки боя на мечах, но большего мне рассмотреть не удаётся. Стражники, стоящие у входа, выглядят крайне недоброжелательно: лица хмурые, взгляды — цепкие. Один из них ни на секунду не отводит от меня глаз, но ничего не говорит.

Чувствуя себя немного неуютно, я отхожу чуть в сторону и стискиваю сложенный в руках плащ вчерашнего спасителя. И как Кейден вообще нашёл в себе силы пытаться пробиться через этих каменных истуканов, когда искал помощи? Какой же он смелый! Вот только сама я не тороплюсь повторять его подвиг.

Морвейн сказал ждать у Цитадели. Что ж, вот она, Цитадель. Я подошла так близко, как только возможно для посторонней, а значит, буду просто стоять здесь. Надеюсь, что мрачный патологоанатом сдержит своё обещание и не зароется во внутренностях какого-нибудь бедолаги в гордом одиночестве, позабыв о своей «коллеге». Что было бы крайне обидно.

К счастью, ждать мне приходится недолго. Через десять минут нервного перетаптывания под испепеляющим взором «смотрителя», я вижу, как к воротам стремительно приближается знакомый силуэт в чёрном плаще. Морвейн сразу замечает меня и делает знак подойти.

— Госпожа Крэйн теперь работает в моём крыле, — с ходу бросает он, даже не утруждая себя приветствиями с суровой стражей. — Пропуск сегодня ей выдадут.

— Есть, господин Морвейн! — почтительно отвечает тот, что буравил меня взглядом, меняясь на глазах. — Прошу, госпожа. Впредь будем пускать вас без вопросов!

— Спасибо, — говорю я, хотя про себя думаю, что как бы и не требовала, чтобы меня пускали.

Одновременно с этим подмечаю, что помимо уважения, мой юный «руководитель» явно вызывает в крепких мужчинах некоторое опасение. Ну право слово, он же не некромант какой-нибудь.

— Это мне? — слышу немного растерянный голос не-некроманта, стоит нам только отойти подальше от любопытных глаз.

— А?.. — отвлекаюсь от своих размышлений и поворачиваю голову: взгляд Морвейна направлен на сложенную ткань, которую я продолжаю прижимать к себе, будто боюсь, что его плащ украдут. — Да, это ваше. Я его почистила и вот, возвращаю, — и протягиваю ему.

Парень неловко принимает свою одежду, а я обращаю внимание, что сегодня на его плечах точно такая же копия.

— Благодарю, — произносит Морвейн. — Хотя, вы могли бы не утруждаться... У меня их много.

«Я уж это поняла», — подумала я, но вслух всё же ответила более вежливо:

— Мне было не сложно, не переживайте.

Тот лишь молча кивает, и мы продолжаем путь.

Минуя строевой плац, где несколько пар воинов сошлись в тренировочных спаррингах, мы сворачиваем за угол одной из пристроек и оказываемся перед неприметной дверью с вырезанным на ней знаком в виде песочных часов, обвитых змеёй.

— Это здесь, — поясняет Морвейн и, отперев дверь, предлагает мне пройти первой.

За дверью оказывается крутая каменная лестница, ведущая в подвал. Благо, что ступени ярко освещены магическими кристаллами, вмонтированными в стены, что позволяет мне спуститься вниз без приключений.

— Это и есть моя обитель — Крыло мастеров, — продолжает экскурсию мой коллега. — Правда, мастер я тут — один, но меня это вполне устраивает.

Я киваю и с любопытством осматриваюсь: в небольшом коридоре с двух сторон располагаются четыре деревянные двери. Закрытые.

— Слева — обмывочная и хранилище, справа — мой кабинет и лаборатория.

— Поняла, — говорю ему, одновременно с этим передёргивая плечами: подвальный холод начинает медленно пробираться сквозь ткань платья.

Морвейн, как и в прошлый раз, мгновенно замечает это и протягивает мне обратно сложенную ткань.

— Пожалуй... не зря вы его принесли.

Принимаю кочующий туда-сюда плащ, не в силах сдержать смешок. Морвейн непонимающе хмурится, а я спешу объясниться:

— Я всё гадала, почему вы так одеты, хоть на улице тепло. Оказывается, это потому, что в вашей обители можно легко окочуриться, пополнив тем самым ряды местных пациентов.

В ответ на это Морвейн прыскает от смеха, но потом быстро прикрывает рот рукой, будто не ожидая от себя такой бурной реакции.

— Кхмм, — прокашливается он, отводя взгляд в сторону и указывая на первую дверь справа. — Это да… Пройдёмте.

Не переставая улыбаться, следую за ним.

Кабинет Морвейна небольшой, темноватый, как и всё его подземелье, и явно требует уборки: стол завален бумагами, книгами, какими-то папками и свитками. Они лежат и на полу, и на единственном кресле для посетителей. Парень, словно впервые увидев этот бардак со стороны, снова смущается, неловко проводя рукой по волосам.

— Простите, я... ко мне редко приходят посетители.

— Ничего страшного, — спешу успокоить его, помогая освободить кресло. — Кому, как не мне, знать, что такое «творческий» беспорядок.

Наконец мы усаживаемся, и Морвейн, достав желтоватый и немного помятый бланк из ящика стола, протягивает его мне.

— Заполните, пожалуйста, указав своё имя, возраст, а также сильные стороны в лекарском деле. Эта информация пойдёт в архивные книги, куда записываются сведения обо всех вольнонаёмных работниках, имеющих дела с Тайной стражей. А я пока выпишу вам пропуск.

Я немного неуверенно беру бумагу. Это всё, конечно, здорово, но мои навыки письма на текущий момент — это собственное имя с фамилией, парочка бытовых слов типа «дверь», «окно» и «дом», а также список продуктов, которые мы чаще всего покупаем на рынке с Кейденом. И что-то мне подсказывает, что этого замечательного набора будет маловато, чтобы описать мои «сильные стороны в лекарском деле»…

Пока я пялюсь в красивые закорючки на пергаменте, Морвейн уже успевает вывести моё имя на небольшой деревянной табличке размером с мою ладонь.

— Что-то не так? — спрашивает он, видя, что я не тороплюсь выполнять порученное.

— Да… — начинаю неуверенно. — Тут такое дело… Почерк у меня ну уж очень плохой… Боюсь, в архивах и не разберут, что напишу. Может быть, вы сможете мне помочь и заполните бланк своей рукой? А я вам всё продиктую.

— Да, конечно, давайте, — отвечает Морвейн, которого, кажется, даже не удивляет моя просьба.

Ну правильно, я ж по легенде из деревни, откуда почерку красивому взяться? Так что всё вполне реалистично.

— Лисса Крэйн… — бормочет парень, выводя символы в нужной графе. — Сколько вам?

— Двадцать один, — чуть преувеличиваю я для солидности: истинный возраст настоящей владелицы тела так и остался для меня загадкой, а произнести что-то вроде «восемнадцати» у меня язык не поворачивается.

— Ага… Теперь о ваших навыках. Судя по тому, что в тюрьму вы попали после помощи роженице, вы сведущи в делах деторождения, а учитывая интерес к лекарским инструментам в лавке господина Хэммета, то и вскрытие для вас — процесс знакомый, — перечисляет Морвейн, пока я нахожусь в шоке от его наблюдательности и памяти.

Хотя… погодите-ка. Откуда он знает, что я интересовалась скальпелями в той лавке? Помнится, что он вошёл уже после того, как «милый» торговец пригрозил мне пресловутым арестом.

— А откуда вы знаете, чем я тогда интересовалась? — не удерживаюсь от вопроса.

Морвейн замирает на секунду, а затем отвечает, не поднимая головы:

— Хэммет, после вашего ухода, жаловался на «безграмотную девицу», которая задавала опасные вопросы... Он был очень этим возмущён. Особенно тем, что вы говорили за вашего «брата», которого он тогда и посчитал настоящим лекарем. Сами знаете, как Гильдия не любит, когда женщины «лезут не в своё дело», — на последней фразе парень раздражённо фыркает.

— Вот же перезрелый мурк! — выпаливаю я местное ругательство.

Морвейн удивлённо поднимает на меня свои тёмно-золотые глаза. Наступает неловкая пауза, во время которой я успеваю мысленно себя отругать за несдержанность. Но потом уголки губ парня начинают поднимать, и он издаёт тихий, сдавленный смешок, который быстро перерастает в настоящий смех. Глядя на него, я тоже не могу сдержаться, и мы оба начинаем заливисто смеяться.

— Ну что ж, пора оценить ваши навыки в деле, госпожа Крэйн, — уже гораздо расслабленнее произносит мастер мёртвых, когда мы заканчиваем с заполнением бумаг. — Надеюсь, вы не хлопнитесь в обморок при виде моих пациентов.

Рейнар

— Говори, сука! — рычу я уже в сотый раз в разбитое лицо Сура. — Мы знаем, что за вами стоит кто-то из столицы! Назови имя!

Главарь бандитов криво усмехается и сплёвывает кровью прямо мне на сапоги.

— Пошёл к мору, королевская псина… Лучше добей, пока я не заблевал кровью твой роскошный костюмчик.

Я стискиваю челюсти и киваю Агису.

Мой товарищ беззвучно выходит из тени, поигрывая стилетом. Положив ладонь на плечо Сура, он почти ласково прижимает острие к суставу между указательным и средним пальцами бандита.

— Имя, — повторяет Агис тихо.

— Поцелуй меня в зад, — хрипит Сур.

Нашего теневого убийцу едва ли трогают эти оскорбления. Не меняясь в лице, он сильнее надавливает на стилет и раздаётся мерзкий хруст. Главарь взвывает, его тело выгибается в агонии, скованное цепями. В углу невозмутимо скрипит перо Сиварда, который методично записывает всё, что происходит в пыточной.

Я же испытываю отвращение ко всему, что сейчас происходит. Не из жалости к этому отродью. Из-за бесполезности! Из-за времени, которое уходит впустую! Мы уже целый день бьёмся над всеми, кого доставили в столицу, а толку — ничуть! Но чем дольше я смотрю в налитые кровью глаза Сура, тем больше вижу в измученном взгляде страх.

— Кто он? — снова спрашиваю я, пока Агис переходит к следующему пальцу. — Кто тот, кого ты боишься больше, чем нас?!

Сур снова кричит, хрипит проклятия, но имя не называет. Проходит ещё одна доля. Становится очевидно, что никакие пытки не заставят его говорить...

Я, больше не в силах держать себя в руках, подлетаю к окровавленному мужчине и хватаю его за волосы, запрокидывая голову назад.

— КТО ОН?! — ору ему в лицо. — ИМЯ!

Сур смотрит на меня мутными от боли глазами и вдруг слабо, булькающе смеётся.

— Думаешь... это... больно?.. — хрипит он. — Ты... не знаешь... что такое настоящая боль... Он... он покажет тебе...

Я отпускаю его, услышав в его голосе животный, первобытный ужас. Он боится Покровителя больше пыток Агиса, даже больше, чем смерти.

— Хватит, — бросаю я и выхожу из камеры, пропитавшейся запахом пота, крови и испражнений.

Злость и опустошение овладевают мною… Кажется, что последняя ниточка оборвалась. И я не могу поверить, что всё было зря: слежка, поиск, зачистка деревни, захват, риск... всё ради того, чтобы снова упереться в глухую стену.

Даже не утруждая себя тем, чтобы смыть с рук кровь бандита, поднимаюсь наверх в свой кабинет и начинаю ходить туда-сюда, как загнанный зверь. Спустя четверть доли ко мне входят Маро и Агис, и их лица так же мрачны, как и моё.

— С остальными — тоже ничего, — глухо произносит Маро, опускаясь в кресло. — Даже самые приближённые вообще ничего не знают.

— Это странно, — добавляет Агис. — Может ли быть такое, что мы поймали не всех? Помимо самого Сура, остальные больше похожи на мелких сошек, чем на реальных помощников главаря.

— Да чёрт его знает, всех или не всех, — глухо отвечаю я, потирая лицо. — Списков-то нам не предоставили.

— Не переживай так, Рей, — произносит Маро. — Первый день всего! Вот увидишь, неделя в таком темпе — запоют как миленькие. Элрик с другими лекарями уже занялся восстановлением пленников: завтра к утру будут как новенькие. Там и продолжим.

Да, Маро прав, я опускаю руки слишком рано. Эльварон не зря сказал мне не торопиться и поумерить свой пыл.

— Значит, на сегодня мы закончим на этом, пойдёмте по домам, — произношу я уже спокойнее, сумев совладать со своими эмоциями.

Мы втроём покидаем Цитадель и направляемся к конюшням. Солнце уже клонится к закату, окрашивая каменные стены крепости в багровые тона, а я понимаю, каким же долгим был этот день… Я снова погружаюсь в свои мысли, прокручивая в голове прошедший допрос, надеясь зацепиться хоть за какую-нибудь мелочь.

— Эй... — вдруг доносится удивлённый голос Маро. — Это что, Лисса?..

Услышав знакомое имя, я тут же вскидываю взгляд в ту сторону, откуда доносится звонкий девичий голосок.

И сбиваюсь с шага.

Около знакомой чёрной кареты, спиной к нам, стоит Бертан, а напротив него, заливисто смеясь, стоит она. Лисса. Что… что она здесь делает? Как вообще сюда попала? Мысли путаются, но, прежде чем я успеваю найти хоть какое-то логическое объяснение, меня настигает ещё большее потрясение: я слышу тихий, хрипловатый смех нашего вечно мрачного и нелюдимого мастера мёртвых и вижу, как он, с едва заметной улыбкой на губах, открывает перед Лиссой дверцу кареты.

— Да чтоб меня ронтарг сожрал... — ошеломлённо шепчет Маро. — Я ни разу не видел, чтобы этот парень улыбался. Вообще.

Я не отвечаю. Просто смотрю на них и чувствую, как внутри поднимается тёмная, ледяная волна, смывающая и усталость, и разочарование от допроса. Это не просто злость. Это ревность. Чистая, неприкрытая, собственническая…

Сделав рывок, я стремительно направляюсь к карете, лишь краем глаза подмечая, что Маро с неменьшей решимостью следует за мной.