Глава 27. Разбитые иллюзии

Я успеваю погрузиться в крепкий сон, когда меня внезапно будит Блик. Усатая морда активно тычется в лицо мокрым носом, а урчание добавляет звукового сопровождения прямо над ухом. Пытаюсь отмахнуться от него рукой, натягивая одеяло повыше.

— Эй, ты что, издеваешься? Ты видел который час? — бормочу сонно, но фирс даже не думает останавливаться.

Он выпускает когти и начинает мять плечо — не больно, но достаточно ощутимо, чтобы я окончательно проснулась.

— Мряу!

— Да что случилось? — начинаю раздражённо, как вдруг слышу приглушённый, но очень отчётливый стук, доносящийся с первого этажа, словно кто-то долбится во входную дверь.

Блик снова мрякает и выразительно округляет глаза, переводя взгляд с меня на выход из комнаты и обратно, после чего спрыгивает на пол.

Я же напрягаюсь всем телом, пока в голове проносятся страшные предположения, кто именно может ломиться посреди ночи. Стража? Бандиты? Люди Сура? Но понимаю, что правдоподобным выглядит только вариант со стражей. Вряд ли тот, кто хочет причинить вред, будет вежливо ждать, пока ему не откроют дверь.

Поэтому я быстро встаю с постели, натягиваю мягкие чуни и закутываюсь в тёплый вязаный плед прямо поверх пижамы. Затем осторожно, стараясь не шуметь, выхожу в коридор, не забыв прихватив с собой небольшой кристалл из ящика комода. От касания он начинает светиться мягким голубоватым светом, что позволяет мне не свернуть шею в кромешной темноте.

Из комнаты Кейдена не доносится ни звука. И слава богу. Сын так умаялся за день в Академии, что спит как убитый. Не хватало ещё, чтобы он перепугался или вступил в конфликт с незваными гостями.

Подойдя к лестнице, наспех переобуваюсь в «уличную» обувь и спускаюсь вниз. Блик уже скрылся из виду, от чего мне становится гораздо некомфортнее. Интересно, слухи о хвалёной защите фирсов правдивы? Быть может, маленький проказник сможет мне помочь, если дело запахнет жаренным?

Стук повторяется — настойчивый, но какой-то… вялый. Как будто человек продолжает делать это скорее по инерции, растеряв изначальный настрой.

Недалеко от двери сидит хвостатый, но он совсем не выглядит встревоженным или испуганным. Заметив, что я спустилась, он мрыкает, обтирается о мои ноги по кругу и бодренько бежит обратно на второй этаж, оставив меня стоять с открытым ртом.

«Это что ещё такое?»— проносится в голове. —«Привёл меня сюда и быстренько слинял?!»

Внутри кипит негодование, но надеюсь, что причина «предательства» кроется в отсутствии угрозы так таковой.

— Кто там? — спрашиваю я через дверь, набравшись решимости.

— Открывай... — доносится глухой, едва узнаваемый голос.

Застываю на месте, думая, что у меня слуховые галлюцинации. Ведь это же не может быть Рейнар, правда?..

Прильнув к крохотному смотровому окошку, я всё-таки вижу его. Лорд Вельмонт стоит на крыльце с опущенной головой, тяжело опираясь рукой о косяк. Его волосы растрёпаны, а чёрный камзол небрежно распахнут на груди. Сердце болезненно сжимается от едкого чувства тревоги.

Господи, что с ним? Неужели кого-то убили или он сам ранен? Я ещё ни разу не видела его в таком состоянии! Немедля больше не секунды, проворачиваю замок, отодвигаю дополнительный засов и распахиваю дверь.

— Рейнар! — восклицаю, готовая броситься ему на помощь. — Что случилось?! Ты ранен? Кто-то…

И осекаюсь на полуслове.

Стоит мне сделать шаг на крыльцо, как меня сбивает с ног не запах крови, а густая, тяжёлая волна алкогольных паров. Да он пьян. В стельку!

— Лисса... — выдыхает мужчина, слегка покачиваясь, затем поднимает голову и его мутный взгляд начинает блуждать по моему лицу, задерживаясь на губах, потом сползает ниже, на плед, под которым хорошо видна тонкая рубашка пижамы. — Ты здесь... А я думал... уехала. С ним.

Первым порывом становится желание захлопнуть дверь прямо перед его носом. Ишь что удумал, явился среди ночи! А если соседи увидят, чтобы подумают? Мы, конечно, толком не общаемся ни с кем, но слухи дело такое — распустят, потом и не отмоешься. И беспокоит меня не собственная репутация — плевала на неё с высокой колокольни, — меня волнует, что кто-то узнает заместителя главы Тайной стражи. А мне такой «радости» теперь точно не надо!

— Чёрт бы тебя побрал, Вельмонт, — ругаюсь шёпотом, подхватывая мужчину поудобнее. — Давай, заходи. Не хватало ещё, чтобы тебя заметил кто в таком виде.

Рейнар тяжело переступает через порог и вваливается в прихожую, едва не уронив нас обоих на пол. Я кое-как закрываю ногой дверь, однако провернуть замок возможности нет.

— Лисса... — произносит он, еле ворочая языком и покачиваясь из стороны в сторону.

— Тихо ты! — шиплю ему, понимая, что не дотащу его до второго этажа. — Сейчас отведу тебя на кухню, там хотя бы лавка есть. Проспишься, а утром поговорим.

Пытаюсь перекинуть его руку через шею, чтобы вести нормально, а не пятится назад, но Рейнар не торопится мне помогать. При этом он слишком тяжёл, чтобы я могла сдвинуть его с места против воли.

— Рейнар, ну же, — кряхчу от натуги. — Шевелись...

Он наконец выполняет мою просьбу, но совсем не так, как я просила: обхватывает мои запястья, и в этом движении нет и следа от пьяной беспомощности, что была секунду назад. В следующее мгновение мужчина резко разворачивает меня и вжимает спиной в стену прихожей. Из пальцев выпадает святящийся кристалл, следом за ним с плеч соскальзывает плед, накрывая единственный источник света и оставляя нас в темноте.

— Не хочу на кухне, — хрипит он, нависая надо мной. — Хочу здесь…

В его глазах, затуманенных алкоголем, отчётливо читается тёмная, голодная жажда. Я открываю рот, чтобы возмутиться, но не успеваю издать ни звука, ведь его губы накрывают мои в горячем, властном поцелуе. И если в первую секунду я хочу оттолкнуть его, возмутиться этой наглостью, то уже в следующую... сдаюсь.

Потому что это Рейнар. Мужчина, который спас меня, дал дом, защиту. Мужчина, который столько раз являлся в моих снах. Мужчина, которого я, несмотря ни на что, продолжаю любить, хоть и страшно злюсь. Но прямо сейчас, когда алкоголь сорвал с него маску ледяного спокойствия и контроля, мне кажется, что я вижу его настоящим. Без условностей и игр. Только его и его желание.

«Он тоже хочет меня», — проносится в голове жадная мысль, заглушая голос разума. —«Он пришёл, потому что не мог больше держаться в стороне. Потому что ревновал. Потому что тоже испытывает ко мне чувства...»

Я отвечаю на поцелуй всё смелее, позволяя его языку проникнуть глубже, сплетаясь с моим. Вкус вина на его губах больше не кажется противным — он пьянит не хуже самого напитка.

Руки, до этого сжимавшие запястья, отпускают их и начинают блуждать по телу. Одна ладонь скользит по бедру, обтянутому пижамными штанами, сжимая ягодицу, притягивая меня ближе к его возбуждённому паху. Вторая забирается под свободную рубашку, оглаживая талию, рёбра, поднимаясь всё выше.

Меня накрывает нестерпимым жаром, а из горла вырывается глухой стон. Теперь я сама тянусь к нему, зарываясь пальцами в растрёпанные волосы, притягивая его ближе, ещё ближе...

— Моя... — шепчет Рейнар, отрываясь от моих губ и покрывая влажными, горячими поцелуями шею. — Ты моя... Только моя...

От этих слов сердце начинает колотиться как сумасшедшее. Неужели он действительно признался мне? Всё это не очередной сон?

В подтверждение реальности Рейнар нетерпеливо тянет пуговицы на моей пижамной рубашке, не в силах справиться с тонкими прорезями. Бросив это дело, он с силой дёргает концы в стороны, от чего пуговицы с тихим стуком отлетают на пол, но мне плевать. Ткань распахивается, и его шершавая, горячая ладонь накрывает мою обнажённую грудь, бесцеремонно сжимая, лаская сосок большим пальцем.

Я выгибаюсь навстречу, издавая ещё один грудной стон, который тут же тонет в новом поцелуе. Всё кажется таким правильным, таким неизбежным. Мы здесь, в темноте, один на один, и ничего больше не имеет значения. Я люблю его. И я хочу его. Прямо сейчас.

Рейнар кусает мочку уха, затем спускается поцелуями к ключице, второй рукой развязывая шнурок на поясе моих штанов. Его дыхание становится всё более частым, нетерпеливым, и это возбуждает меня ещё сильнее. Я стараюсь не отставать, но Рейнар не позволяет нормально раздеть его, поэтому мне остаётся лишь вытянуть его рубашку из штанов и забраться под неё, касаясь напряжённого живота.

— Моя, — повторяет он хрипло, с нажимом проводя пальцами между ног. — Так почему... почему им ты досталась так легко?..

Я с трудом улавливаю смысл услышанного, но вязкий туман желания постепенно начинает рассеиваться, уступая место непониманию.

— Что?..

Рейнар поднимает голову и смотрит мне прямо в глаза. И то, что я вижу, заставляет меня похолодеть. В его взгляде нет любви, там плещется пьяная, злая обида собственника, у которого кто-то посмел украсть его игрушку.

— С Бертаном... С Маро... — произносит он, продолжая сжимать мою грудь, но теперь это прикосновение кажется мне грязным. — Ты так легко одариваешь их своим вниманием… А от меня нос воротишь? Я был для тебя недостаточно хорош?..

Эти слова бьют сильнее, чем пощёчина.

В одно мгновение горячее возбуждение сменяется ледяным отвращением. Всё то, что я выстроила в своей голове секунду назад — мир, где Рейнар любит меня и пришёл признаться в чувствах, — рушится, осыпаясь мелкими осколками и возвращая меня в неутешительную реальность.

Неужели, он считает меня какой-то шлюхой? Продажной девкой, раздвигающей ноги перед всеми подряд, но «набивающей цену» перед ним, своим благодетелем?..

— Убери руки! — рявкаю я, от чего Рейнар на миг теряется.

Не дождавшись никакой реакции, с силой отталкиваю его в грудь, от чего мужчина делает неуклюжий шаг назад, едва не споткнувшись о сброшенный плед.

— Лисса, я... — начинает он, но я не даю ему договорить.

Дрожащими руками запахиваю разорванную рубашку, чувствуя, как щёки горят от стыда и гнева.

— Вон! — мой голос немного дрожит, но я не позволяю себе заплакать при нём. — Убирайся отсюда! Сейчас же!

— Ты чего... — он хмурится, пытаясь сфокусировать на мне взгляд, словно не понимает, почему я вдруг взбунтовалась. — Мы же...

— Мы — ничего! — выплёвываю ему в лицо, толкая его к выходу. — Ты грязное, пьяное животное, Вельмонт! Ты думаешь, что если снял нам дом, дал работу, то купил меня?! Что я сплю со всеми без разбора за кусок хлеба?!

Я распахиваю входную дверь, впуская в душную прихожую свежий ночной воздух.

— Пошёл вон! Видеть тебя не хочу!

— Лисса... — он пытается упереться рукой в косяк, а в его глазах мелькает что-то похожее на осознание, но мне уже всё равно.

Я толкаю его в спину со всей силы, на которую только способна. Рейнар, будучи всё ещё слишком пьяным, теряет равновесие и вываливается на крыльцо, едва устояв на ногах.

Не теряя ни секунды, захлопываю дверь прямо перед его носом. Щелчок замка, скрежет засова — баррикадируюсь от него, как от врага.

Ноги подкашиваются, и я кулем оседаю на пол, обхватывая себя руками, пытаясь унять дрожь. На губах всё ещё горит его поцелуй, на коже — следы его рук, но теперь от этих ощущений хочется отмыться как можно быстрее.

С той стороны двери раздаётся глухой удар кулака и сдавленное ругательство. Затем слышу тяжёлые, удаляющиеся шаги.

Он ушёл.

А я продолжаю глотать жгучие слёзы, понимая, что сегодня разрушилось что-то очень важное. То, что скорее всего, склеить уже не получится.