Глава 30. За границей купола

Мы спускаемся по внутренней винтовой лестнице, и с каждым мгновением моя решимость только крепнет, а липкий страх быть раскрытой сменяется холодным, здоровым рационализмом.

Да, вокруг, хоть и магическое, но средневековье. Здесь нет аппаратов ИВЛ, нет мониторов, нет даже примитивного рентгена, но медицина здесь не застряла на уровне подорожника и молитв. Поэтому, если держать рот на замке и не разбрасываться направо и налево заумными терминами, я спокойно могу сойти за «свою».

Ещё во время разговоров с Кейденом стало очевидно: моя главная уязвимость — не излишнее мастерство хирурга, а насквозь фальшивая легенда. Любой человек может доехать до Авельты и выяснить, что никакой Лиссы Крэйн там отродясь не было, как и мифической деревни с бабой-знахаркой. И если кто-то захочет раскрутить этот клубок лжи до самого конца… Боюсь, просто прикинуться дурой уже не получится.

А умение накладывать косметический шов или вязать хирургические узлы одной рукой? Пфф. Спишут на самородный талант. Скажу, что я гений-самоучка, поцелованная Высшим в темечко. Главное, что «богатый внутренний мир» местных ничем не отличается от человека современного. И уж вряд ли меня здесь заставят проводить пластику клапанов или ушивать дефект межжелудочковой перегородки на открытом сердце без аппарата искусственного кровообращения. А с остальным как-нибудь справлюсь и «кустарными методами».

«Главное — не выпендриваться»,— говорю себе, попутно отмечая удобную архитектуру крыла целителей.

Этаж, с которого мы спускаемся, — это, по сути, административная часть, а прямо под ней располагается лечебница для простых горожан. Ну как — простых... Скорее, для средней зажиточной верхушки и служащих Цитадели. Те, у кого денег поменьше, вроде семьи Борна, идут в лечебницу при городской ратуше, а самые богатые и вовсе имеют личных лекарей, которые приходят к ним на дом.

До этого мне не приходилось бывать в местных больницах, хотя все начинающие лекари, только получившие лицензию, устраиваются туда работать, чтобы набираться практического опыта. Интересный парадокс: чтобы получить заветную бумажку, ты должен показать высокий уровень на письменном экзамене, а также сдать практическое задание. Но при этом пытаться лечить людей без этой самой лицензии — незаконно.

Отсюда следует вопрос: как можно сдать «практику», не имея к ней никакого доступа? Всё просто — блат. Ты попадаешь в подмастерья к действующему лекарю, не за просто так, конечно же, и работаешь на него задарма за возможность «насмотреться» на реальную работу. Именно поэтому все светила медицины прекрасно друг друга знают и с удовольствием пользуются коррупцией, продвигая «своих» в Гильдию. А вот выбиться с улицы могут себе позволить только настоящие гении.

Ну или кто-то типа меня, кто подошёл к их закрытой экосистеме с другого края и с совершенно иной протекцией.

Выныриваю из свои мыслей, когда дверь в конце коридора с грохотом распахивается и навстречу нам выбегает мужчина с обеспокоенным взглядом, одетый в светло-голубую форму.

— Мастер Элрик! — хрипит он, едва не врезаясь в нашу процессию. — Срочно! Там… там господин Торен!

Я спотыкаюсь на ровном месте, думая, что мне послышалось. Он ведь не имеет в виду нашего Торена? Добродушного рыжеволосого мужчину, так помогавшего нам с Кейденом? Мужчину, которого я не видела со дня поступления сына в Академию…

— Что случилось? — рявкает Элрик, выскакивая вперёд, мгновенно теряя всю свою вальяжность.

— Его только что принесли! — выпаливает тот. — Сказали, упал прямо на плацу, за живот схватился, побелел весь! Его уже на стол положили, вскрывают! Мастер Виль велел вас срочно звать, там что-то мудрёное, не могут разобраться!

Меня окатывает волна острой тревоги, пальцы начинают подрагивать, а вся злость на заносчивых мужчин мгновенно отходит на второй план. И это происходит не только со мной: вся группа, позабыв про «экзамен», срывается с места и бежит вперёд. Я тоже несусь наравне со всеми, хоть и перемещаюсь в самый хвост, чтобы не мешаться под ногами.

По пути Элрик раздаёт указания, отправляя часть лекарей на поиски мастера Арвиуса, после чего мы минуем ещё несколько коридоров и влетаем в большое светлое помещение. Сначала я думаю, что это общий лекционный зал, но быстро понимаю, что ошибаюсь. Хоть здесь и присутствуют скамьи, на манер амфитеатра поднимающиеся вверх по уровням, однако прямо в центре находится каменная площадка со странными светящимися символами на полу, в центре которой стоит стол.

Несколько человек рассредоточиваются вокруг постамента, а я продолжаю стоять как истукан от увиденного: вся площадка с символами накрыта полупрозрачным, чуть дрожащим куполом, похожим на гигантский мыльный пузырь, а на столе действительно лежит Торен.

Его лицо землисто-серого цвета, глаза закрыты, а вот живот наоборот — вскрыт.«Срединная лапаротомия»,— отмечаю на автомате. Над мужчиной, явно находящимся под действием наркоза, склоняются двое лекарей средних лет. На лицах нет никаких масок, но хотя бы волосы убраны под плотные сероватые косынки. Лекари явно напряжены и сильно нервничают. Они что-то активно говорят друг другу, но я не слышу ни звука.

«Может это какой-то магический стерильный бокс со звукоизоляцией?»— проносится единственное предположение, ведь вот так оперировать человека в обычном помещении — настоящее безумие.

Наконец мне удаётся переключить внимание и на то, что происходит вне пузыря: Элрик через голову стаскивает с себя верхнюю накидку и бросает её на пол, оставаясь в нательной рубашке.

— Фартук! Платок! Живо! — кричит он и один из присутствующих срывается с места к высокому шкафу, стоящему у одной из стен.

— Я тоже помогу! — восклицаю я, подбегая ближе, но меня довольно грубо отталкивают.

— Это тебе не скотину домашнюю лечить! — слышу недовольный голос. — Не мешайся!

Элрик в это время, повязав на голову платок и натянув кожаный фартук, шагает сквозь стенку купола и тут же начинает активно жестикулировать, перехватывая главенство внутри «операционной». Я знаю, что парень будет из кожи вон лезть, чтобы помочь своему товарищу, поэтому решаю занять выжидательную позицию. Однако, спустя пару минут внутри пузыря начинает нарастать паника.

Я вижу руки Элрика по локоть в крови. Вижу, как он хмурится, как нервно дёргается его щека. Он что-то кричит коллегам, пока те судорожно засовывают во вскрытую брюшину светлые куски ткани, служащие, по всей видимости, тампонами для остановки крови. В какой-то момент взгляд светловолосого мужчины наполняется диким, беспомощным отчаянием.

Они теряют его.

Я понимаю это с кристальной ясностью, как и то, что, если продолжу просто стоять и ждать особого приглашения, Торен может умереть.

Пока все, как завороженные, пялятся на купол, я бочком, стараясь не привлекать внимания, пробираюсь к шкафу, откуда доставали вещи для Элрика. Хватаю первую попавшуюся чистую косынку и фартук.

«Слава богу, сегодня не пришлось возиться с трупами!»— проносится в голове мысль, полная мрачного прагматизма, пока я торопливо облачаюсь в этот минимальный набор средневекового хирурга. Одежда на мне хотя бы условно чистая, без «сувениров» из морга.

Закончив, озираюсь вокруг в поисках рукомойника. К счастью, вижу искомое в дальнем углу. Я точно помню, что Элрик туда не подходил — сразу нырнул в купол. Но он-то не дурак! Даже повитуха, присутствующая при родах Айны, знала, что необходимо мыть руки! Может ли купол обладать и очищающими свойствами?

Скорее всего так и есть, но я не могу довериться магии, которую не понимаю. Да и двадцать пять лет вбитых рефлексов кричат мне, что я не могу позволить себе занести инфекцию в открытую брюшную полость. Поэтому подбегаю к чану и яростно намыливаю руки каким-то пахучим составом, после чего тру их до красноты под струёй горячей воды.

— Где же мастер Арвиус?! — раздаётся за моей спиной нарастающий гул голосов, полный паники. — Дело совсем худо! Он уже белый, как полотно!

Твою мать!

Я резко оборачиваюсь и срываюсь с места.

— Эй! Ты куда?! — слышу изумленный окрик за спиной, но никто не может мне помешать, ведь с этой стороны постамента никто не стоит.

Оказавшись около мерцающей границы купола, делаю порывистый вдох и рывком прохожу сквозь вязкую, прохладную преграду.

Мир вокруг мгновенно меняется: мутные стенки купола изнутри не видно зала, не видно людей, и, главное, и не слышно криков возмущения, летящих в мой адрес. Вместо них по ушам ударяет хлюпающий звук крови и отчаянный, хриплый крик Элрика:

— …быстрее, идиоты! Ещё зажимы! Я не вижу, откуда льёт! Мы его теряем!