Глава 31. Откат времени

Не теряя ни мгновения, подлетаю к столу, едва не врезавшись в спину одного из лекарей. Моё вторжение не остаётся незамеченным: помощники Элрика бросают в мою сторону быстрые взгляды, но тут же возвращаются к пациенту.

Лежащий Торен невероятно бледный, его губы уже успели приобрести синюшный оттенок, а вскрытая брюшная полость залита кровью. Тряпки, которыми лекари пытаются тампонировать рану, пропитываются быстрее, чем их успевают менять и швырять в переполненный таз.

— Что произошло?! — выкрикиваю я, глядя прямо на Элрика, но мужчина даже не поднимает головы: его губы плотно сжаты, брови сведены, а движения суетливые и дёрганные.

Он игнорирует меня. То ли от слишком сильной концентрации, то ли из-за нашей взаимной «любви», тянущейся ещё с Леса теней. Поэтому я сама пытаюсь понять, из-за чего могло возникнуть столь сильное кровотечение, но сделать это без исходных данных просто нереально.

— Глубинное образование! — вдруг произносит лекарь, стоящий ближе ко мне, не прекращая попыток хоть немного осушить живот Торена. — Мы думали, это заворот, но там… На крупном канале хода крови далеко за петлями кишок что-то было! Мы только коснулись, чтобы осмотреть, а оно лопнуло! Кровь хлынула, никак не остановить! Тогда мы и позвали на помощь!

«Что-то на крупном канале хода крови? На аорте? Аневризма?»— мой мозг мгновенно начинает работать, лихорадочно перебирая варианты диагноза. —«Или гемангиома, сидящая на брыжеечной артерии? Они повредили истонченную стенку, и теперь давление буквально выкачивает из Торена жизнь!»

— Нужно перекрыть выше разрыва! — выпаливаю я, хватая чистый зажим с подноса. — Зажать арт… канал!

Вот тут Элрик не выдерживает и грубо рявкает, не поворачивая головы:

— Я, по-твоему, тупой?! Я пытаюсь! Но здесь ни мора не видно!

Игнорируя грубость, сама ныряю рукой в тёплое, влажное месиво, пытаясь нащупать пульсацию, найти источник, зажать его хотя бы пальцем... Но это бесполезно. Крови слишком много. Она заполняет брюшную полость слишком быстро и без современного отсоса мы просто барахтаемся внутри умирающего друга!

Торен уже угасает прямо на глазах. В какой-то момент я понимаю, что кровь набирается всё медленнее, но не потому, что мы начинаем справляться, а потому что сердцу скоро будет вообще нечего качать!

Теперь уже и меня охватывает паника, Элрик матерится сквозь зубы, продолжая бессмысленно тампонировать рану, но я понимаю, что это бесполезно. Здесь просто не хватает специального современного оборудования, чтобы мы могли и дальше бороться…

И тут меня словно молнией ударяет.

Оборудование!

Магические артефакты, которыми за считанные минуты затянули страшные внутренние раны Кейдена! Почему же сейчас они не используют их? Почему медлят?! Почему позволяют ему умереть?!

— Те камни! — кричу я, хватая Элрика за окровавленный рукав рубашки, чтобы он наконец посмотрел на меня. — Почему вы не используете камни?! Немедленно неси их! Ты же вылечил ими Кейдена!

— Дура! — рычит он, отталкивая мою руку. — Камни сэ’мирэна не лечат болезни! Они лишь отматывают время!

— Что?.. — я застываю, поражённая этой информацией.

— Они возвращают плоть к состоянию «до»! — продолжает орать он, в ярости швыряя зажим прямо на пол, от чего он со звоном отскакивает в сторону. — Раны исчезают, потому что камень возвращает тело в момент до удара! Это откат, а не исцеление! Понимаешь ты своей пустой головой?!

Мои глаза бегают из стороны в сторону, пока я пытаюсь осознать услышанное. Так вот в чем секрет магии исцеления… Это никакая не регенерация, а локальная машина времени!

— И, если мы применим камень сейчас, — Элрик тяжело дышит, глядя на умирающего Торена, — он вернёт его лишь на долю назад — в состояние перед разрывом! Но это нас не спасёт! Я не смог её удалить, она слишком глубоко, она уже срослась с кровяными каналами! Даже простой осмотр привёл к непоправимым результатам! Камень просто вернет нас к началу, и она снова лопнет при первой же попытке вмешательства!

В отчаянных криках мужчины слышится приговор: он уже сдался и считает ситуацию безнадёжной, потому что для реалий этого мира всё так и есть. Никто здесь не обладает навыками, чтобы убрать подобную патологию, не убив пациента. Но не я.

Моё сознание, выдрессированное годами экстренной хирургии, цепляется за главное слово.

— Время… — шепчу я и по телу проносится волна адреналина. — Это именно то, что нам нужно!

— Ты глухая?! Я же сказал…

— Заткнись и слушай! — перебиваю жестко, снова вцепляясь кровавой рукой в его плечо. — Ты же сам сказал, что камень вернёт его в момент до разрыва! У нас будет целое образование и чистая брюшная полость! У нас будет второй шанс, чтобы сделать всё правильно!

— Это бесполезно! — мотает головой блондин. — Образование лежит под петлями кишок, в забрюшинном пространстве. Туда не добраться, не повредив другие органы! Я лучший лекарь Цитадели после мастера Арвиуса, и если говорю, что это невозможно…

— Засунь свой сексизм и своё эго себе в задницу! — ору ему в лицо, забыв про субординацию и необходимость фильтровать речь. — Делай, что я говорю, или он умрёт! Мы должны попытаться!

— Мастер! — вдруг истошно кричит один из ассистентов, держащий руку у носа Торена. — Дыхания нет! Сердце встало!

— Камень! Живо! — уже не прошу, а приказываю я, бросаясь к груди нашего друга.

Сцепив руки в замок, всем весом наваливаюсь на грудину и начинаю непрямой массаж сердца. Ребра пружинят под моими ладонями, в то время как я мысленно считаю:

«Раз, два, три… Давай же, мужик, не смей умирать! Не смей!»

Элрик, видя мою отчаянную бешеную решимость или просто понимая, что терять уже нечего, наконец берёт себя в руки.

— Камень сэ’мирэна! Живо! — кричит он, поднимая руку и указывая на границы купола. — И чистые тряпицы! Уберите всё это кровавое месиво! Бегом!

Двое лекарей, немного бледные, но ещё держащие себя в руках, срываются с места и проходят сквозь стенку купола. Мы остаёмся одни, если не считать почти бездыханного тела.

«Раз, два, три…»

— Элрик, слушай меня, — хриплю я. — Когда они вернутся с камнем… они должны уйти. Мы будем работать вдвоём.

— Что? — мужчина смотрит на меня как на умалишённую, не прекращая попыток замедлить кровотечение. — С чего бы это я должен их выгонять? Нам понадобятся руки…

— Они будут только мешать! — перебиваю я, не поднимая головы. — Я никогда не работала в команде и мне будет сложно сосредоточиться. А здесь нужна полная концентрация!

На самом деле мне нужно совсем другое. Если я сейчас начну применять свои методы, если случайно ляпну что-то на «земном» врачебном сленге или сделаю то, что здесь сочтут ересью… Один свидетель — это проблема, но решаемая: Элрика можно заставить молчать или договориться. А вот три свидетеля — это уже неконтролируемая проблема. Слухи разлетятся быстрее ветра.

«Раз, два, три…»

— Что за морова чушь, — выдыхает блондин, внимательно следя за Тореном. — В Гильдии всегда работают группами…

— Боишься, что не потянешь один? — я намеренно бью по его самолюбию, хотя готова ударить прямо по голове, вот только руки заняты. — Твоих хвалёных навыков не хватит, чтобы действовать в паре со мной?

Меня жутко злит, что приходится препираться с Элриком, пока я продолжаю качать сердце Торена, а он — копошится в его внутренностях. Всё это становится похожим на чёртов анекдот, когда врачи решают обсудить личные дела прямо над вскрытым телом пациента.

Благо мои слова достигают цели: лицо лекаря мгновенно каменеет, а в глазах вспыхивает злой огонь. Он явно оскорблён до глубины души.

— Да я один стою десятерых таких, как они! — шипит он сквозь зубы.

— Вот и отлично, — выдыхаю с облегчением. — Тогда докажи это. Только ты и я. И никого больше.

В этот момент стенка купола идет рябью, и внутрь вваливаются запыхавшиеся ассистенты, сжимая в руках охапки чистой ткани и уже знакомый мне артефакт.

— Господин Элрик, вот! Мы принесли!

Элрик тут же забирает камень из рук помощника и кладёт на грудь Торена. Секунда, две — я практически не дышу, боясь самого страшного, но камень постепенно разгорается и начинает светиться мягким голубоватым светом.

— Хвала Высшему… — шепчет Элрик, после чего подходит к другим лекарям.

Я не слушаю, что он говорит им, заворожённая невиданным зрелищем. Зрелищем, от которого у меня встают дыбом волосы на затылке.

Кровь, залившая брюшную полость, начинает… двигаться. Нарушая все законы физики и гравитации, алая жидкость стремительно втягивается вглубь, к источнику кровотечения. Рваные края сосудов смыкаются, ткани на глазах розовеют, приобретая здоровый вид.

Это похоже на перемотку видеоплёнки. Жуткую и прекрасную одновременно.

Ещё мгновение — и перед нами лежит Торен. Бледный, но живой. Его грудь начинает самостоятельно подниматься и опускаться, качая спасительный воздух. Кровотечения тоже больше нет: раскрытая брюшная полость сухая и чистая. А в глубине, под петлями кишечника, пульсирует тёмно-багровый, набухший узел.

Значит, это всё-таки аневризма... Не самый лучший расклад: стенка сосуда в этом месте истончена до состояния папиросной бумаги, а внутри бьёт артериальный пульс под огромным давлением. По-хорошему нужно ставить стент через прокол в бедре или заменять повреждённый участок синтетическим протезом, но… После этого «но» в голове крутятся одни маты.

Так или иначе я продолжаю всматриваться и замечаю одну деталь, дающую призрачную надежду. Аневризма не циркулярная, охватывающая весь сосуд, а мешковидная — эдакая уродливая ягода, выросшая на боку артерии. Значит, если я смогу филигранно отделить её от окружающих тканей, к которым она наверняка припаялась, то получится пережать основание и просто иссечь её, ушив стенку сосуда. Без всяких протезов.

Однако это задача на грани фантастики: работать придётся буквально без права на ошибку.

«Смогу ли я?..»— меня охватывает давно забытое липкое чувство неуверенности. —«Не замахнулась ли я на то, что мне не по зубам? Не зря ли сотрясала тут воздух, убеждая всех, что смогу спасти Торена?»

В этот момент камень затухает, а мы с Элриком остаёмся одни.