Глава 33. На пороге

Вода из рукомойника постепенно окрашивается в бледно-розовый, смывая бурые разводы с моих рук. Эти монотонные, привычные движения на мгновение возвращают меня в былые времена... Скучаю ли я по ним? Если честно — да. Однако эффект ностальгии длится недолго, ведь нынешняя реальность не даёт расслабиться ни на секунду: между лопатками буквально зудит от напряжения, и я изо всех сил сдерживаюсь, чтобы не обернуться.

Я не слышу, о чём именно разговаривают Рейнар, тот старик и Элрик: до меня доносятся лишь приглушённые голоса и обрывки фраз, которые никак не хотят складываться во что-то осмысленное в взвинченном сознании.

В какой-то момент мне начинает казаться, что я просто тяну время, продолжая тереть ладони под струёй воды, хотя на них уже не осталось следов крови.

«Что мне делать? Как себя вести? А если Рейнар сейчас прицепится? Если начнёт выпытывать, что я тут забыла, или вообще станет смешивать личное с рабочим?»

Не уверена, что смогу смолчать в таком случае. Точно сорвусь и поставлю зазнавшегося засранца на место. Вот только каковы будут последствия, которые точно не заставят себя ждать? Одно дело вступать в перепалку с Рейнаром за закрытыми дверями, совсем другое — перечить лорду Вельмонту в его «родной» обители перед подчинёнными. Уязвлённое самолюбие такого мужчины — опасная штука. Да и адреналин, который держал меня на плаву последний час, постепенно сходит на нет, оставляя после себя глухую усталость и желание просто убраться отсюда как можно быстрее.

Тяжело выдохнув, вытираю руки и стягиваю грязный фартук, морщась с досадой. Толку от него оказалось немного: на подоле платья расплылись тёмные, безобразные пятна. И почему я так и не удосужилась купить себе нормальную рабочую форму? Сейчас бы не пришлось гадать, реально ли будет отстирать платье или оно окончательно и безнадёжно испорчено…

«И как я такая красивая домой приду? Кейден точно будет в полном шоке».

Снова вздыхаю, подхватываю сумку с так и не выполненным поручением Бертана и расправляю плечи — как бы там ни было, не хочу выглядеть забитой мышью перед «мужчиной своей мечты». Только после этого поворачиваюсь лицом к залу.

За то время, пока я приводила себя в порядок, сюда незаметно прибыли новые лица: четверо крепких мужчин в форме лекарей, которые сейчас осторожно выносят носилки с Тореном в коридор. Будь я порасторопнее, могла бы затесаться в этой процессии и незаметно улизнуть. Теперь же мой путь лежит мимо одиноко стоящей троицы «руководства». Ну ничего. Нос выше, шаг шире и шустрее перебираем ногами. Авось и не обратят на меня внимания.

Чем ближе подхожу, тем отчётливее слышу голос Элрика, и, к моему огромному облегчению, мужчина совершенно точно не сыплет восторгами в мой адрес.

— Ситуация была невероятно сложной, пришлось искать выход прямо на ходу, — долетает до меня его баритон. — Привычные нам методы было невозможно применить, мастер Арвиус. Поэтому пришлось рискнуть и наложить лигатуру прямо на основание...

Я едва заметно выдыхаю.

«Молодец, Элрик. Умный мужик!»

Пусть забирает все лавры себе. Я уже давно переросла тщеславное желание купаться в чужих признаниях и овациях. Эта детская болезнь прошла у меня ещё после первых пяти лет работы в больнице, когда я поняла жестокую истину нашей профессии: чем громче хвалебные оды в твою честь, тем меньше у тебя права на ошибку. Ты становишься заложником собственного статуса. Если пациент умирает у лекаря средней руки, люди сочувственно вздыхают: «Он сделал всё, что мог, но случай был безнадёжным». Но если, не дай бог, сердце остановится на столе у хирурга высокой квалификации — шепотки за спиной мгновенно превращаются в ядовитое осуждение: «А не совершил ли он ошибку? Наверняка мог спасти, но просто не захотел или потерял хватку. А может и вовсе был пьян?..».

Пьедестал почёта слишком быстро превращается в эшафот. Поэтому здесь, в этом мире, мне такая слава даром не нужна. И дело даже не в риске. Даже если бы мои знания можно было безопасно преподнести как продукт собственной непревзойдённой гениальности, не опасаясь разоблачения, — я бы всё равно отказалась. Я просто хочу тихо делать своё дело. Помогать тем, кому реально в силах помочь, без лишнего шума и чужих ожиданий. А ещё — наконец начать жить. По-настоящему. Для себя и для своего сына. В покое и той самой спасительной незаметности, которой мне так не хватало раньше.

Мои размышления обрываются, когда до мужчин остаётся всего пара шагов. В тот же миг сердце начинает предательски колотиться, а ладони — потеть. Как бы я ни злилась на Рейнара, как бы твёрдо ни решила поставить между нами жирную точку, всё нутро буквально корчится в болезненной агонии. Мысленно собираясь с силами, я готовлюсь к язвительному вопросу или презрительному взгляду...

Но ничего не происходит.

Рейнар лишь на долю секунды переводит на меня абсолютно безразличный взгляд, словно я — пустое место, и тут же возвращается к разговору с Элриком. Ни обиды, ни злости, ни интереса — просто ледяное, абсолютное равнодушие.

Сбитая с толку таким поведением, беспрепятственно выхожу в общий коридор. Дверь за моей спиной захлопывается с глухим стуком, я делаю ещё несколько шагов вперёд по инерции и останавливаюсь.

И кто сказал, что любовь – это счастье? Мне кажется — это настоящее безумие.

Меня буквально раздирают на части противоречивые чувства. Одна половина сознания вопит: «Радуйся, балда! Никаких разборок, никаких сцен и скандалов при свидетелях. Ты этого и хотела — чтобы тебя оставили в покое». Но вторая, предательская и уязвлённая, шепчет совсем другое: «Неужели ему действительно всё равно?»

Неужели всё, что между нами было, испарилось без следа? Он протрезвел и легко вычеркнул из памяти то, что случилось этой ночью? Забыл несправедливые слова, которые мне наговорил? Возможно даже быстренько нашёл утешение в постели другой женщины, пока я сходила с ума, давясь слезами до самого утра?

К горлу подкатывает тошнотворная волна ревности пополам со злостью. Я злюсь на него за это издевательское безразличие, но ещё больше злюсь на саму себя за эту жалкую реакцию. Я ведь сама его оттолкнула! Сама послала! Так какого чёрта теперь стою и скулю, как побитая собака, из-за того, что он не удостоил меня нужным взглядом?

«Ну-ка хватит!»— даю себе мысленную затрещину. —«У тебя есть сын! У тебя есть цель! А Рейнар пусть катится в Бездну! Чай на нём свет клином не сошёлся! Найду другого мужика, если уж совсем приспичит!»

Взяв себя в руки, наконец оглядываюсь по сторонам, пытаясь понять, в какую сторону мне идти. Когда мы дружной толпой неслись сюда спасать Торена, я совершенно не запоминала дорогу, и теперь светлый пустой коридор, абсолютно одинаковый что влево, что вправо, постепенно начинает вгонять меня в топографический ступор.

«Может налево?..»

В этот момент дверь за моей спиной снова открывается. Я вздрагиваю, готовясь увидеть Рейнара, но вместо него в коридор выходит старик. Теперь, вблизи, я подмечаю, что он невероятно похож на хрестоматийного классического волшебника: то ли на Гэндальфа из «Властелина колец», то ли на Дамблдора из «Гарри Поттера»... Наверное, это особенность всех седовласых старцев — они практически неотличимы.

— Запутались, юная леди? — даже его голос звучит на удивление знакомо, с нотками старческого лукавства и проницательности.

— Немного, — честно признаюсь я, заправляя влажную прядь за ухо. — Мы слишком быстро сюда бежали, не успела запомнить дорогу.

— Ох, даже не сомневаюсь. Когда дело касается спасения жизни, глядеть по сторонам — настоящее преступление перед Высшим… для настоящего лекаря, конечно же, — добродушно усмехается старик, равняясь со мной. — Пойдёмте, уверен, нам по пути.

— Да, спасибо, — киваю, пристраиваясь рядом. — А Вы ведь… мастер Арвиус?

— Он самый, — кивает мужчина. — А вы, должно быть, та самая загадочная новая помощница юного Морвейна?

— Можно и так сказать, — со смешком отвечаю я, едва сдерживая смех: первый раз мне доводится слышать, чтобы Бертана кто-то называл «юным».

— Талант к таланту… — тихо произносит Арвиус себе под нос.

Я внутренне напрягаюсь, ожидая, что он сейчас начнёт задавать неудобные вопросы касательно операции Торена или ассистирования Элрику, но старик уводит тему совсем в другое русло:

— А это не вы ли искали меня некоторое время назад? В суматохе всего произошедшего я едва ли не позабыл об этом.

— Да, это точно была я, — выдыхаю с облегчением и начинаю копаться в сумке. — Господин Морвейн велел мне передать вам этот свиток прямо в руки. Там вроде бы речь о каких-то составах, необходимых для работы, — нащупав пергамент, протягиваю его старику.

Арвиус забирает свиток, разворачивает и пробегает глазами по строчкам, бормоча себе под нос многозначительное «ага-ага».

— Ну что ж, всё искомое имеется, — заключает он, сворачивая послание. — Пойдёмте ко мне в кабинет, сразу всё и выдам.

В этот момент мы уже выходим в коридор, в конце которого виднеется внутренняя лестница, ведущая на административный этаж.

— И как вам работается с юным мастером мёртвых? — вдруг спрашивает Арвиус. — Не обижает?

— Что вы, всё хорошо, — отвечаю с улыбкой. — Он, конечно, немного замкнутый, но работать с ним одно удовольствие.

Арвиус довольно кивает, словно именно это и хотел услышать.

— Это хорошо... Ещё со времён, когда лорд Вельмонт только привёл его в Цитадель, Бертан отличался излишней подозрительностью и замкнутостью. Оно и понятно... Быть мастером мёртвых — это ведь не просто ремесло. Это как вечно стоять за той чертой, что отделяет нас от мира ушедших. И даже если ты дышишь, ходишь и чувствуешь так же, как все, тень этой ноши неизбежно ложится на плечи.

Старик вздыхает, а я неосознанно хмурюсь. Почему он говорит так, словно за работой Морвейна всё-таки кроется какая-то мистика? Неужели он действительно является кем-то вроде некроманта на минималках, а не просто патологоанатом?..

— Такому человеку непросто впускать кого-то в свою жизнь. Сложно заводить... доверительные отношения, — продолжает тем временем Арвиус, пока я нахожусь в некой прострации.

— Разумеется, — поддакиваю на автомате, стараясь сохранить невозмутимое выражение лица.

Вот только внутренний голос ехидно подсказывает: «Кажется, тебе решили кое-кого сосватать». Уж очень старательно Арвиус расписывает «тонкую душевную организацию» Морвейна, что это выглядит почти умилительно.

Стоит нам подняться на второй этаж, как я начинаю чувствовать на себе десятки любопытных взглядов — лекари, находящиеся в общем зале, провожают нас с нескрываемым интересом. Интересно, новость о моём участии в операции Торена уже успела разлететься по всей Цитадели? Или ещё нет? Я ведь так и не поняла, в какой момент все зрители исчезли, сменившись совсем другими «гостями»…

К счастью, дефилировать через весь зал не приходится: свернув направо, мы практически сразу останавливаемся у резной двери из тёмного дерева. Арвиус достает ключ из скрытого кармана, проворачивает его в замочной скважине и тянет ручку от себя, жестом пропуская меня вперёд.

Желая поскорее избавиться от повышенного внимания, я спешно перешагиваю порог.

Кабинет оказывается просторным, светлым и пугающе чистым — совсем не похожим на рабочее пространство Бертана: стеллажи с аккуратно расставленными книгами, массивный стол без единой бумажки… Тут даже имеется горшок с пышным зелёным растением, смахивающим на фикус.

— Чаю? — радушно предлагает хозяин кабинета.

— Нет, спасибо.

— Тогда, может, присядете? — Арвиус широким жестом указывает мне на белоснежный диванчик для гостей.

Неосознанно опускаю взгляд на своё платье, покрытое бурыми пятнами и пропитавшееся потом, после чего смотрю на обивку мебели.

— Я, пожалуй, постою, — вежливо отказываюсь после короткой заминки. — Всё время сидеть не очень полезно, вы же знаете.

— Точно-точно, — добродушно усмехается старик. — Ну что ж, вы тогда разминайтесь, а я принесу всё необходимое, — и скрывается за неприметной дверцей, оставляя меня одну.

Проходит минута, две... Я начинаю переминаться с ноги на ногу, чувствуя себя слоном в посудной лавке. По правде говоря, присесть я бы точно не отказалась — ноги гудят так, будто я марафон бежала, а не стояла жалкий час за операционным столом. Но этот роскошный белый диван всем своим видом буквально кричит: «Даже не думай! Держи свой грязный зад подальше от моих девственно чистых подушек!».

Фыркаю, признавая поражение в битве с мебелью, и подхожу к высокому стеллажу. Книги здесь явно не из простых: кожаные переплёты, золотое тиснение. Некоторые корешки пусты, некоторые потёрлись от времени, на некоторых же красуются вполне читаемые замысловатые надписи. Ну как — «читаемые»…

«Так... Трактат о...» — хмурюсь, силясь разобрать следующее слово. — «Кажется, эта часть похожа на «собаку»… Или «собачий»?».

Мысленно усмехаюсь. «Трактат о собачьем здоровье» в кабинете главного целителя Цитадели? Сомнительно. Скорее уж я перепутала «собаку» с «сердцем» или чем-то подобным. Уровень моего перевода пока оставляет желать лучшего.

Внезапно основная дверь распахивается без какого-либо стука. От неожиданности я вздрагиваю всем телом и резко оборачиваюсь. Перед глазами вспыхивает образ Рейнара, который всё-таки осознал свой промах и решил догнать меня, чтобы устроить допрос с пристрастием или отчитать за самовольство, но…

В кабинет входит Бертан.

И выглядит он, мягко говоря, мрачновато: нечитаемое выражение лица, чуть суженный прищур глаз и та самая убийственная аура, от которой, кажется, даже температура в кабинете успевает упасть на пару градусов. «Мастер мёртвых» во всей красе.

Парень быстро сканирует пространство и, наткнувшись на растерянную меня, застывает. Я же не могу понять: его недовольство направлено на моё долгое отсутствие или в нашем крыле произошла какая-то непредвиденная ситуация?

В это время коллега стремительно приближается ко мне и его взгляд падает на пятна на платье. Маска мрачного жнеца дает трещину, сменяясь сначала озадаченностью, а затем и искренним беспокойством.

— Лисса, неужто ты так задержалась, потому что нашла, на ком выместить своё кровожадное настроение? — спрашивает он на полном серьёзе. — Если тебе нужна помощь… — продолжает парень, понизив голос, и я не выдерживаю и издаю нервный смешок.

Неужели он действительно решил, что я успела кого-то убить за такой короткий срок?

— Не угадал, хотя кое-кто действительно мог… — начинаю отвечать я, делая шаг навстречу, однако договорить не успеваю: дверь кладовой распахивается, и к нам выходит Арвиус с небольшой корзиной в руках.

— О, Бертан, мальчик мой! — восклицает он радостно, видя мастера мёртвых, стоящего рядом со мной. — Ты таки решил посетить мою скромную обитель? Не ожидал, ох не ожидал! Помнится, в прошлый раз ты клялся Высшим, что ноги твоей здесь больше не будет, а оно вон как, за помощницей-то пришёл…

Арвиус говорит это с таким жирным намёком, что даже от Морвейна не ускользает скрытый смысл: мол «ради работы ты бы и шагу сюда не сделал, а вот ради неё — примчался со скоростью света».

— Всё совсем не так, мастер Арвиус! — пытается оправдаться Морвейн. — Мы с Лиссой…

Тут уже Бертан не успевает договорить, ведь дверь кабинета снова распахивается, как в каком-то проходном дворе.

Только вот на этот раз на пороге уже стоит лорд Вельмонт собственной персоной. И его убийственная аура ощущается в сто раз сильнее и страшнее, чем у моего юного коллеги минуту назад…