Глава 42. Обманувшие смерть

Вылетев из кабинета Эльварона, быстрым шагом направляюсь к обособленному крылу мастера мёртвых. Прохладный воздух коридоров Цитадели немного остужает пылающее лицо, но не может унять бешено колотящееся сердце и смесь противоречивых эмоций, которые накрывают меня волнами. Раньше в критических ситуациях мой разум работал совсем иначе: чётко, собранно, отсекая всё лишнее, но теперь… Теперь эмоции душат всю мою выдержку на корню.

У массивной уличной двери, ведущей в обитель Морвейна, маячит знакомая широкая фигура. Маро стоит, привалившись к каменной кладке, и устало разминает затекшую шею. Едва завидев меня, он делает пару шагов навстречу.

— Есть результаты? — с ходу бросаю я.

— Рейнар, побойся Высшего, да я ж его только-только дотащил! — шепчет он, воровато оглядываясь по сторонам. — Наш стрега, конечно, большой любитель покопаться в чужих внутренностях, но не на бегу же он это делает... Дай ему хоть до стола своего добраться.

Раньше я бы усмехнулся в ответ на шутливые комментарии собрата, но не в этот раз. Тяжело выдыхаю и прикрываю лицо ладонью, чувствуя внутри себя туго скрученную пружину тревоги.

— Ты вообще как? — раздаётся обеспокоенный голос здоровяка. — Выглядишь, прямо скажем, паршиво… Тебе удалось найти Эльварона? Что у них там стряслось?

— Не здесь, — качаю головой, переводя взгляд на здоровяка. — Скажу лишь, что во дворце переполох... Сейчас все силы стянуты туда.

Глаза друга округляются от осознания масштаба проблемы, но он не торопится задавать новые вопросы, мгновенно считывая истинный подтекст.

— Продолжай караулить здесь. Если Морвейн закончит до моего возвращения, то сразу шли за мной. Я буду в лечебнице: нужно убедиться, что жизнь Торена вне опасности.

— А тебе разве не нужно тоже мчать во дворец?

— Этим занимается Эльварон, — цежу сквозь зубы. — Мне было приказано разобраться с собственным бардаком…

— Понял, значит, сделаю всё как велено, — кивает Маро с самым серьёзным видом и хлопает меня по плечу. — Не переживай, Рей, управимся. Понятно, конечно, что Глава рвёт и мечет… Но ты столько лет не допускал ни единого промаха. Всегда всё просчитывал, всё контролировал, работал как проклятый. Одна ошибка — это не приговор…

— Даже одна ошибка может перечеркнуть все заслуги и регалии, Маро. Неважно, что было раньше. Имеет значение лишь то, что происходит прямо сейчас. А со мной происходит что-то странное… — произношу хрипло, обрывая сам себя. — Ладно! Нельзя терять время. Проведаю наставника, потом спущусь к Агису с Элриком, потом сразу сюда.

Здоровяк кивает, после чего я разворачиваюсь и направляюсь в лечебницу.

Дорога, которую я преодолел за считанные мгновения всего пару долей назад, теперь кажется невыносимо долгой. Словно я иду по болоту, а сапоги тяжело вязнут в невидимой чавкающей трясине.

Может, это проклятье?.. Может, пока я валялся в отключке на грани смерти, на меня воздействовали магией?

«Ты ослеплен ею, Рейнар! Куда делся тот хладнокровный дознаватель, которому я собирался передать бразды правления Цитаделью? Тот Рейнар никогда бы не притащил в пыточную девку с улицы и уж точно не позволил бы эмоциям застилать себе глаза!»— набатом стучат в голове слова Эльварона.

А что, если старик прав? Что, если Лисса не просто талантливая девчонка-лекарь? Может, она ведунья? Что, если ради благополучия — своего и брата — она намеренно навела на меня морок? И ведь не только на меня! Невозможно отрицать очевидное: мои люди тоже необъяснимо тянутся к ней!

Эта догадка бьет словно обухом по голове. Ведь это бы абсолютно всё объяснило! И моё внезапное, неконтролируемое помешательство, и эту больную привязанность, и то, как много мы — лучшие ищейки столицы — делаем для простой сиротки с обоза.

— Лорд Вельмонт? Вы к лорду Торену?

Голос молодого парнишки в форме целительского крыла резко вырывает меня из параноидальных мыслей. Я вздрагиваю, сбрасывая наваждение, и фокусирую на нем тяжелый взгляд.

— Позвольте, я немедленно провожу вас! — суетится тот, нервно сглатывая. — Он ещё не пришёл в себя, но состояние стабильное. Больше приступов не было.

Молча киваю и следую за юношей по светлым коридорам, в то время как разум, привыкший во всём искать подвох, продолжает жадно цепляться за новую спасительную теорию. Если это всё-таки магия, значит, её можно разрушить. Значит, я не схожу с ума. Значит, я не стал жалким слабаком, размякшим от одного взгляда упрямых девичьих глаз. Это просто вражеское воздействие. Или очередная хитроумная ловушка?..

Но где-то глубоко внутри, при одном лишь воспоминании о Лиссе, вся эта логика летит в морову бездну. Если она действительно плетёт паутину из лжи и иллюзий — её умениям можно только позавидовать.

«Хватит. Не сейчас», — жёстко одёргиваю себя, когда провожатый останавливается около нужной палаты.

Бросив на меня ещё один взгляд, он приоткрывает дверь и, сделав короткий поклон, удаляется прочь, позволяя мне остаться с наставником наедине.

Переступив порог, прохожу внутрь. В полумраке просторной комнаты, освещённой лишь тусклым мерцанием кристаллов, Торен кажется пугающе бледным. Матёрый вояка, которого в своё время боялись самые отпетые головорезы столицы, сейчас буквально сливается с белоснежными простынями.

Я тихо пододвигаю стул для посетителей поближе к кровати, тяжело сажусь на него и опускаю гудящую голову в ладони.

«Нужно собраться»,— в который раз приказываю себе, до боли оттягивая волосы пальцами. —«Нужно взять себя в руки и начать быстрее решать проблемы, пока они не поглотили меня с головой. Иначе эта лавина сметёт нас всех, не оставив даже мокрого места, как снежная буря в ущельях Кель-Дарама».

— Я... умер? — вдруг раздаётся сухой, надтреснутый шёпот.

Резко вскидываю голову, думая, что мне послышалось, но нет: Торен лежит с открытыми глазами, и хоть его мутный, не сфокусированный взгляд направлен в потолок, он точно пришёл в сознание.

— Пусть стреги твой язык склюют за такие речи, старик, — выдыхаю я, чувствуя невероятное облегчение. — Живее всех живых!

Пододвигаюсь ближе, поправляя край его одеяла.

— И даже не думай, что я позволю тебе так просто отойти на покой к Высшему, — продолжаю я, пытаясь скрыть за иронией дрожь в голосе. — Перестанешь дышать — лично из-за черты достану и заставлю писать отчёты до скончания веков.

Глухой, нервный смешок срывается с моих губ, но Торен не реагирует на шутку. Он даже не поворачивает головы в мою сторону, продолжая молча, не моргая, смотреть вверх. И в этом пустом, отрешенном взгляде ощущается что-то такое, от чего по моей спине пробегает неприятный холодок.

— Я должен был умереть.

— Что за бред, — качаю головой, списывая всё на последствия операции. — Ты просто ещё не до конца отошёл от целительского сна. Тебе плохо? Я сейчас же позову лекаря...

Уже порываюсь вскочить со стула, но Торен с неожиданной для его состояния силой перехватывает моё запястье. И хоть пальцы у него ледяные, но хватка твёрдая.

— Стой, — хрипит он, не позволяя мне двинуться с места. — Не нужно лекарей. Физически я чувствую себя... терпимо. Насколько это вообще возможно.

— Тогда почему ты говоришь такие вещи? — хмурюсь, не сводя с него встревоженного взгляда.

Наставник снова замолкает. Его грудь тяжело вздымается, губы приоткрываются, но затем снова закрываются, словно слова, которые ему нужно произнести, требуют преодоления какого-то внутреннего барьера.

— Предчувствие, Рейнар, — он делает паузу, глядя куда-то сквозь меня. — Всё началось с предчувствия надвигающейся беды. После того, как ты с парнями уехал на поиски бандитов, я вдруг перестал находить себе место. Словно я — цепной пёс, потерявшийся в тёмном лесу, кишащем голодными волками.

Молчу, внимательно слушая: старый вояка, прошедший не одну передрягу, никогда не бросался подобными метафорами просто так.

— Я тогда попросил отгул у Эльварона, — продолжает Торен. — Думал, что просто устал. Что все эти события... пропажа Леветта, потом твоё исчезновение, поиски... что всё это слишком сильно меня вымотало. Вы ведь все мне как сыновья, Рей. Сам знаешь.

Коротко киваю, чувствуя, как ком подкатывает к горлу. Конечно, я знаю.

— Дома мне вроде бы стало лучше, — прикрывает глаза, углубляясь в воспоминания. — Начал проводить больше времени с женой. Гулял, отдыхал. Внешнее беспокойство ушло... но потом начались сны. Кошмары.

Я невольно вздрагиваю, а пальцы сами собой сжимаются в кулаки. Кошмары. Мне ли не знать, как они выматывают душу, заставляя просыпаться в холодном поту с чувством абсолютной беспомощности.

— В этих снах я точно знал, что умру. Умру в стенах Цитадели, — его голос дрожит, но он упрямо продолжает: — И я знал, что этот день близок. Я начал медленно сходить с ума от ожидания. А потом решил... К мору это всё!

В мутных глазах вспыхивает огонь решимости.

— Я, опытный солдат, старый вояка, буду прятаться по углам и бояться каких-то паршивых снов? Чему быть, того не миновать! Поэтому сегодня я пришёл в Цитадель, чтобы убедиться. Чтобы прекратить это ожидание, посмотреть страху в глаза.

Торен сглатывает, и его хватка на моём запястье постепенно слабеет.

— И мне действительно стало плохо. Прямо там, на плацу. Я помню, как невыносимая, острая боль пронзила живот. Помню, как упал. А затем... темнота. Словно мои вещие сны сбылись. Словно я действительно умер.

Он замолкает, переводя дыхание. Я же сижу ни жив ни мёртв, ведь его слова пугающим эхом отзываются в моём собственном сознании.

— И теперь... Теперь, когда этого не случилось, когда я открыл глаза... то чувствую, что что-то в корне неправильно. Понимаешь, Рейнар? Я не должен был выжить. Моей судьбой было умереть сегодня. Я обманул саму Смерть, и теперь моё существование кажется мне чужеродным.

В шоке смотрю на него, не в силах ничего сказать в ответ. Неужели бездна, в которую я падаю с момента своего чудесного спасения, только что разверзлась и под ногами Торена? Неужели, он чувствует то же самое? Эту ломоту в душе, эту «неправильность» происходящего?

— Кто... — Торен поворачивает ко мне голову. — Кто меня спас?

— Элрик, — тихо отвечаю я и, после секундной паузы, добавляю: — И Лисса. Если бы не она, Элрик бы не справился.

Лицо наставника вдруг меняется, а напряжение, искажавшее его черты, медленно уходит. Он впервые за всё это время слабо, но совершенно искренне улыбается.

— Лисса... — повторяет её имя, и в глазах появляется какое-то невероятное, глубокое тепло. — Юная рейка спасла теперь и меня. Удивительная девочка... Словно сам Высший послал её нам во спасение.

Немного хмурюсь, поражённый тем, какая безусловная нежность сквозит в его голосе. Такая, какую отец может испытывать к собственному ребёнку.

Одновременно с этим память услужливо подкидывает воспоминания о днях, предшествующих моей роковой поездке по заданию Эльварона. Меня тоже мучили гнетущие, необъяснимые предчувствия. Именно эта липкая тревога заставила меня быть вдвое внимательнее, и только благодаря ей я смог тогда отбиться от атаки наёмных убийц. А потом... потом меня, истекающего кровью, подобрали работорговцы. И тогда появилась Лисса.

Вот только когда я пришёл в себя в трясущейся телеге посреди Леса Теней, у меня не было времени обдумывать всё это дерьмо. События неслись вскачь, словно дикая, необъезженная лошадь, сбрасывая с себя любые попытки осмыслить, понять, вспомнить это предчувствие. Я должен был выжить, защитить мирных людей, вернуться в столицу, и эти цели вытеснили всё остальное. Сейчас же глупо продолжать отрицать, что меня не отпускает такое же чувство. Чувство, что всё происходящее в корне неправильно, что вся эта реальность — и не реальность вовсе, а какая-то затянувшаяся иллюзия жизни.

— Что за морова ерунда... — хрипло срывается с моих губ.

Теперь Торен непонимающе хмурится. Он явно не понимает, к чему я это сказал. И глядя на него я внезапно решаюсь сказать об этом вслух. Не могу больше носить это в себе. Если кто и поймёт меня сейчас, так это он.

— У меня было то же самое, Торен, — произношу, наклоняясь ближе. — Те предчувствия... Я тоже их испытывал перед тем, как меня попытались убить. И сны. Меня до сих пор мучают кошмары, от которых кровь стынет в жилах. Ощущение неминуемого конца. И это чувство... чувство, что я не должен был выжить тогда в лесу. Что мир вокруг меня свернул не на ту тропу.

Несколько долгих мгновений в палате висит вязкая тишина, пока мы смотрим друг на друга. Два человека, чудом избежавшие предначертанного конца, и оба понимаем: это не совпадение.

— И правда чертовщина какая-то... — наконец выдыхает Торен.

Мы снова замолкаем, разделяя эту необъяснимую тяжесть на двоих. Но теперь, как ни странно, мне становится легче.

— Что бы это ни было, старик, — заставляю себя криво усмехнуться и легонько сжимаю его запястье, — я счастлив, что ты жив. И плевать на все законы мироздания.

Торен слабо кивает в ответ.

— Отдыхай, — говорю напоследок, поднимаясь со стула. — Набирайся сил. Как только я разгребу всё дерьмо, что сегодня произошло в Цитадели, мы придём проведать тебя все вместе. И Лиссу захватим.

При упоминании девушки уголки губ Торена снова приподнимаются вверх.

— Спасибо, Рей, — шепчет он, устало прикрывая веки.

Я бесшумно выхожу из палаты, прохожу немного вперёд и перехватываю пробегающего мимо лекаря.

— Господин Торен пришёл в себя, — произношу жёстко. — Сейчас он снова уснул, но нужно усилить наблюдение вдвое. Глаз не спускать, головой отвечаете.

Лекарь торопливо кивает и юркает в палату, а я быстрым шагом иду прочь из целительского крыла.

Разговор с наставником помог мне остудить собственное смятение, а подозрения в отношении Лиссы приглушаются, вытесненные благодарностью за то, что она сделала для нас. Мне нужно прекратить эти самокопания и сосредоточиться на делах. Именно поэтому ноги сами ведут меня обратно к лаборатории Бертана, который может дать первые ответы.

Ответы, которые мне нужны прямо сейчас.