Глава 46. Не для меня

Позабыв о манерах, которые так старательно вбивал в меня Кейден, я прилипаю к стеклу, заворожённо глядя на раскинувшееся впереди великолепие. Огромный роскошный особняк, больше похожий на дворец, виден издалека: он залит мягким светом сотен кристаллов, установленных на изящных золотых подставках как вокруг самого здания, так и вдоль всех ведущих к нему дорожек.

Кареты по очереди подкатывают к широким воротам, где гостей встречают лакеи, после чего пустые экипажи отгоняют прочь. Подмечаю, что между прибывающими выдерживается специальная пауза, чтобы не возникало кучи-малы: гости шествуют к парадной лестнице на почтительном расстоянии друг от друга, поддерживая атмосферу исключительной привилегированности. Что ж, это умно. Можно успеть рассмотреть тех, кто следует впереди, пошептаться и перемыть им косточки, не боясь при этом выглядеть бестактными.

А посмотреть точно есть на что. Аристократы словно решили посоревноваться друг с другом размерами кошельков: роскошные шелка, бархат, перья и россыпи драгоценных камней. Я, конечно, понимала, куда еду, но даже представить не могла, что всё будет выглядеть настолько масштабно. Да тут даже голливудская церемония вручения «Оскара» нервно курила бы в сторонке на фоне этого великосветского приёма.

Когда очередь доходит до нас, стягиваю с плеч свой плащ, замечая, как Бертан снова мельком окидывает меня взглядом. Оно и понятно: всё-таки я могу здорово так подпортить репутацию мастера мёртвых, если заявлюсь в излишне простоватом или безвкусном платье.

— Тебе очень идёт, — произносит он незамысловатый комплимент, поняв, что я заметила его подглядывания.

— Спасибо, — отвечаю с улыбкой, оглаживая струящуюся ткань юбки, а затем добавляю со смешком: — Главное — не замерзнуть по пути. На платье мне денег хватило, но вот на роскошную накидку — нет.

— Я поделюсь с тобой камзолом, — на полном серьёзе отвечает он.

Даже не успеваю ответить на это заявление, как дверца нашей кареты распахивается и лакей опускает специальную подножку.

Первым наружу выбирается Бертан, затем встаю я и, сделав глубокий вдох, вкладываю ладонь в его протянутую руку.

Ступив на мощеную дорожку, невольно ёжусь — вечерний столичный воздух оказывается куда прохладнее, чем я ожидала. И тут же краем глаза замечаю, как мой коллега, абсолютно не обращая внимания на суетящихся вокруг лакеев, деловито берётся за верхние пуговицы своего чёрного камзола.

— Ты что делаешь? — едва слышно шиплю я, округлив глаза.

— Ты сказала, что тебе холодно, — невозмутимо отзывается мастер мёртвых, расстёгивая уже третью пуговицу и собираясь стянуть с себя вещь прямо здесь, у ворот.

Я поспешно вцепляюсь обеими руками в его локоть и буквально тащу мужчину вперёд по дорожке.

— Всё в порядке! Мне совсем не холодно! Скорее даже жарко от... от волнения! — торопливо произношу я, натягивая на лицо глуповатую улыбку.

— Хорошо, но, если всё-таки замерзнешь, скажи мне, — как ни в чём ни бывало отвечает он, застёгиваясь прямо на ходу.

«Ну просто пипец какой-то!»— мысленно возмущаюсь я, пока мы шагаем к парадной лестнице. —«Послать украшения тайно — это, видите ли, «определённые намерения», и не дай боже я подумаю, что он за мной ухаживает. А вот раздеться при всём честном народе, чтобы накинуть свой камзол на плечи спутницы — это, значит, сущая ерунда и вообще ничего не значит! То ли у этого парня серьёзные проблемы с восприятием того, что такое ухаживания, то ли законы этого общества идут в разрез с моим собственным представлением о нормах».

Погружённая в мысли, даже не замечаю, как мы начинаем подниматься по ступеням.

В огромном холле гости уже начинают тормозить, приветствуя друг друга и обмениваясь витиеватыми комплиментами, а стоит только переступить порог, как я физически ощущаю резкую перемену в атмосфере. Десятки взглядов впиваются в нас, словно по невидимой команде. Некоторые чуть более сдержаны, другие же, в основном женщины, откровенно пялятся, после чего начинают лихорадочно перешёптываться, прикрываясь кружевными веерами.

И дело тут вовсе не в моём тёмно-синем платье, тяжёлый шёлк которого благородно струится при каждом шаге. Очевидно, что дело в мрачном и пугающем мастере мёртвых Тайной стражи, который сейчас включил всю свою ауру «не подходи – убью» на полную катушку.

— Основная зала дальше, — негромко произносит Бертан, слегка склонившись ко мне и даже не пытаясь скрыть своего пренебрежения к окружающим нас перешёптываниям. — Думаю, нет смысла задерживаться здесь.

Я едва сдерживаю смешок. Ну конечно, кому захочется торчать в холле под прицелом десятков любопытных глаз? Да и сам мужчина явно не горит желанием тратить время на пустые светские расшаркивания прямо у порога.

— Полностью с тобой согласна, — шепчу в ответ, чуть увереннее опираясь на его руку.

Мы невозмутимо проходим мимо аристократов, оставляя позади шепотки, становящиеся всё громче по мере нашего удаления. Честно говоря, я ожидала худшей реакции в свою сторону. Не гнилых помидоров и тухлых яиц, конечно, но клишированные фразочки и унизительные комментарии очень ярко вспыхивали в моём воображении. А на деле никому не было до меня никакого дела, всех волновал сам факт того, что Морвейн явился не один, нежели личность его спутницы. Что ж, оно и к лучшему.

Первое впечатление укрепляет мою уверенность, и я заметно расслабляюсь. Поэтому, когда мы минуем светлый коридор с высокими окнами и наконец оказываемся перед гигантскими, инкрустированными золотом двустворчатыми дверями, на моих губах даже появляется мягкая приветливая улыбка.

Дежурящие по бокам лакеи, завидев приближающихся гостей, поспешно вытягиваются по струнке и плавно распахивают перед нами створки.

В лицо ударяет волна тёплого воздуха, пропитанного ароматами дорогих духов. Зал буквально утопает в свете светящихся кристаллов, отражающихся в огромных зеркалах и хрустальных подвесках исполинских люстр. Струнный оркестр на специальном балконе играет лёгкую мелодию, которая тонет в гуле десятков голосов. Некоторые пары плавно кружатся в центре залы, остальные рассредоточены по сторонам, а вдоль стен снуют лакеи с подносами.

В этой сверкающей, поглощённой толпе до нас с Бертаном никому нет особого дела, но я всё равно держу спину идеально ровно, изящно приподнимая длинный подол свободной рукой, пока мы медленно проходим внутрь.

Я скольжу взглядом по незнакомым лицам и понимаю, что всё-таки есть человек, который не сводит с нас глаз.

Рейнар стоит у подножия одной из колонн, небрежно держа в руке какой-то бокал. И от того, как он выглядит, у меня на мгновение перехватывает дыхание. Никакой рабочей формы Тайной стражи: сегодня на нём потрясающе скроенный камзол глубокого, тёмно-синего цвета с изящной серебряной вышивкой по лацканам. Ткань облегает широкие плечи, а тёмные волосы небрежно зачёсаны назад. И он просто дьявольски хорош в этом образе.

Но главное не это. Главное — цвет.

Тёмно-синий. Точь-в-точь как у меня.

Моё сердце сладко сжимается, а пульс ускоряется, разгоняя по венам обжигающее тепло. Когда же наши взгляды сталкиваются, я вижу, как в его глазах вспыхивает нечитаемая, тёмная эмоция, когда он скользит по моему платью и задерживается на серебряном кулоне.

«Он знал»,— пульсирует в висках шальная, сбивающая с толку догадка. —«Светловолосый хитрец сто процентов сдал ему мой наряд. И этот несносный мужчина намеренно подобрал цвета в тон. Решил сыграть в молчаливую солидарность? Показать, что даже если мы не можем прийти вместе, он всё равно мысленно со мной? Если это правда, то это очень хитрая уловка, лорд Вельмонт. И, чёрт возьми, она работает».

В это время Бертан, как ни в чём не бывало, уверенно ведёт меня прямо к своему командиру. Ну конечно, в конце концов, подойти и поздороваться с заместителем Главы Тайной стражи требует банальная субординация.

Когда мы останавливаемся буквально в паре шагов от него, я делаю выученный реверанс, в то время как Морвейн отвешивает лёгкий поклон.

— Лорд Вельмонт, — формально, с соблюдением субординации приветствует его коллега.

— Мастер Морвейн. — Рейнар отвечает коротким светским кивком, но его взгляд практически сразу соскальзывает с мастера мёртвых и впивается в меня, а низкий, бархатистый голос заставляет целое стадо мурашек бежать по спине. — Госпожа Крэйн. Рад, что вы всё же посетили этот приём. Вы... потрясающе выглядите сегодня.

— Благодарю, милорд. Ваш наряд тоже весьма элегантен, — произношу я, вкладывая в эту на первый взгляд банальную любезность куда больше скрытого смысла.

Воздух между нами мгновенно густеет, начиная искрить от невысказанного напряжения. Рейнар смотрит на меня так, что у меня подкашиваются колени. Все обиды, недопонимания и злость трещат по швам, обнажая голодный, обжигающий интерес мужчины к женщине.

Воспоминания о наших поцелуях в тёмном коридоре, о его горячих руках на моей талии, о той дикой страсти, что едва не снесла нам обоим крыши, накрывают меня с головой. На щеках проступает предательский румянец. Мне до одури хочется сократить это жалкое расстояние между нами, коснуться его, поговорить... И я почти верю, что мы сейчас действительно на одной волне.

Но внезапно меня будто толкают, и я падаю в ледяную прорубь.

Из толпы плавно выпархивает изящная женская фигурка и по-хозяйски, с ослепительной, уверенной улыбкой, кладёт унизанную кольцами руку прямо на локоть Рейнара.

Это же она, да? Марания.

Признаться, девушка передо мной просто потрясающе красива. Высокая, стройная, с длинными чёрными волосами, уложенными в замысловатую причёску, украшенную драгоценными нитями с россыпью каких-то кристаллов, сверкающих при каждом движении. На ней роскошное, несомненно баснословно дорогое платье из тяжёлого бархата. И оно... тёмно-синего цвета. С изысканной серебряной вышивкой по лифу. Идеально, просто безукоризненно гармонирующее с нарядом её спутника.

Острый взгляд аристократки скользит по лицу Рейнара, затем переходит на нас с Бертаном. Могу поклясться, что её идеальная улыбка на долю секунды превращается в опасный оскал, но наваждение мгновенно исчезает. Тем не менее, женская интуиция вопит благим матом: эта девушка точно заметила искрящееся напряжение, висевшее в воздухе секунду назад, и мой наряд, так подозрительно гармонирующий с камзолом её мужчины.

— Рейнар, дорогой, вот ты где, — мягкий голос звучит как сладкий мёд, пока она чуть теснее прижимается к его плечу. — А я-то думаю, куда ты пропал. И мастер Морвейн здесь! Какая неожиданная встреча.

Девушка переводит взгляд на меня. И в её глазах, к моему удивлению, нет ни грамма враждебности — лишь вежливый светский интерес и абсолютная женская уверенность в себе.

— И с такой очаровательной спутницей. Надо же, какое прелестное платье, — воркует она, плавно обмахиваясь веером. — Изумительный оттенок синего.

Она чуть поворачивает голову к Рейнару и улыбается ему доверительной, почти интимной улыбкой:

— Представляешь, дорогой, а я столько времени потратила на выбор ткани, чтобы наши наряды идеально гармонировали для сегодняшнего парного выхода. Знала бы, что этот цвет сейчас на таком пике столичной моды у остальных гостей — не стала бы так мучиться с портными.

Безупречно.

Ни одного оскорбления. Ни единого открытого укола. Лишь изящная, невинная констатация факта, что именно она участвовала в выборе наряда, а значит, между ними очень, очень близкие отношения. Считай — горизонтальные…

Внутри что-то с тошнотворным хрустом ломается. И нет, это не «что-то». Это моя красивая, сладкая иллюзия разлетается на тысячи острых осколков, впивающихся в мою глупую, наивную душу.

«Какая же ты непроходимая сороколетняя дура»,— мысленно отвешиваю себе звонкую пощечину, чувствуя, как краска смущения на щеках стремительно сменяется бледностью. —«Возомнила себя героиней дешёвого романа. Никто не играл с тобой в тайные знаки. Он оделся так ради своей официальной женщины. Это их совместный выбор. А твоё платье — лишь нелепое совпадение».

Рейнар в это время словно улавливает перемену в моем лице: начинает хмуриться, но продолжает светские расшаркивания.

— Вы ещё не знакомы. Это госпожа Крэйн, — произносит он, пока мне хочется вцепиться ногтями ему в лицо. — Она работает вместе с Морвейном в Цитадели.

— О-о, — Марания мило округляет пухлые губы. — Вы, наверное, просто невероятная девушка, раз смогли растопить сердце нашего мрачного и нелюдимого мастера мёртвых.

Вижу, как Рейнар собирается что-то сказать и не даю ему возможности вмешаться. Не дай боже, он разглядит мою уязвлённость, поэтому я запихиваю все свои эмоции в самые тёмные уголки своей души.

— Боюсь, ваши выводы слегка поспешны. Бертана интересует исключительно его работа, леди, — отвечаю я с лёгкой, чуть ироничной улыбкой, намеренно называя своего спутника по имени. — А меня — моя. Но кто знает, к чему приведёт наша общая увлечённость…

Морвейн же, до этого молча наблюдавший за нашей пикировкой, внезапно делает полшага ко мне, и его рука уверенно и почти по-хозяйски ложится мне на талию. От этого жеста у меня внутри всё застывает уже от шока, а глаза Рейнара чуть сужаются.

— Ты слишком скромна, Лисса, — глубокий, грудной голос звучит так интимно, что у меня почти отвисает челюсть. — Моя работа стала значительно интереснее, стоило тебе появиться в моём крыле. Я бы даже сказал, что я ещё никогда не чувствовал себя таким… увлечённым ею.

Это полный пипец.

Мы таращимся на Морвейна как бараны на говорящие ворота. И если Рейнар со своей идеальной леди могут охреневать от таких откровений молча, мне нужно продолжать подыгрывать, чтобы не посадить в лужу человека, который столько раз спасал мою задницу из дурацких ситуаций.

Поэтому я с трудом подавляю шок, накрываю его ладонь своей рукой и нежно улыбаюсь.

— Что ж, рада это слышать, — мурлычу, надеясь, что не выгляжу как Чеширский кот из сказки про Алису, оказавшуюся в Стране чудес. Хотя в моем случае эту сказку можно было бы смело переименовать в «Лиссу, оказавшуюся в полной жопе».

Марания немного теряется от таких откровений, а Рейнар выглядит так, словно готов прямо здесь и сейчас прожечь в мастере мёртвых дыру одним только взглядом.

Понимая, что пахнет жареным, я решаю, что пора спасаться. Бегством.

— Бертан, что-то мне стало немного душно. Может быть, ты отведёшь меня столику с напитками?

— С удовольствием, — коротко соглашается тот.

Затем я сразу же перевожу взгляд на лорда Вельмонта.

— Не смеем больше отвлекать вас от отдыха, — произношу с мягким, но многозначительным нажимом. — Желаю, чтобы этот вечер принес нам всем определенные... плоды.

— Вы так заинтриговали нас, — произносит Марания с воодушевлением. — Нам обязательно стоит ещё сегодня пообщаться. Ну а пока приятного вам вечера.

А вот воодушевление Рейнара больше ощущается как жажда убийства. Понимаю, что он старается не терять лицо и сохранять хладнокровие, но меня не обмануть: я хорошо успела изучить эмоции и поведение этого мужчины.

— Удачного вечера, — цедит он. — Ещё обязательно пересечёмся с вами... сегодня.

Сделав положенные реверансы и поклоны, мы уходим прочь. Спина горит от чужого жадного взгляда, в то время как рука Бертана, всё ещё по-хозяйски лежащая на талии, продолжает обжигать меня не меньше.